Виктор Алеветдинов – Городские против домовых (страница 6)

— Так зять чаще попадается!

— Вот и поливай обоих.

Смех прошел по двору, но быстро стих. Неловко было смеяться, когда чемодан у машины.

Алена открыла багажник. Громыхало попытался лично проверить погрузку и чуть не застрял между сумкой и пакетом с пирожками. Даня оттащил его с уважением, как важного, но неудобного начальника.

— Осторожно! — возмутился петух. — Я отвечаю за сохранность командного имущества!

— Ты отвечаешь за то, чтобы не ехать с нами в багажнике, — сказала Алена.

— Дискриминация сторожевого состава.

— Караул остается в Заворотино, — решила Агафья. — И не спорить.

Перед самым отъездом Чертов Пятачок дал о себе знать. За ним виднелась городская подворотня, мокрый асфальт, мусорный бак с криво наклеенной объявой и кусок стены с надписью «Не парковаться».

Все замолчали.

— Вот, — сказал Филимон. — Город сам приехал встречать.

Проход тут же захлопнулся с обиженным щелчком. В глубине подъезда мигала лампочка. Изнутри донеслось далекое «пи-и».

Агафья поставила руки в боки.

— Ты чего ревнуешь? Машина тебя обидела?

Пятачок тихо потрескивал у огорода.

— Я через тебя не поеду, — сказала она в сторону света. — У меня внучка старалась, машину мыла, маршрут смотрела. Будь воспитанным порталом, попрощайся нормально.

— Вот так лучше, — сказала Агафья уже мягче. — Дом сторожи. Я вернусь.

Свет погас не сразу, а как свеча, которую прикрыли ладонью.

— Возьми, — сказал он.

Агафья посмотрела на отвертку.

— Зачем мне в городе отвертка?

— Там всякое бывает. Ручка отвалится. Кран закапризничает. Лифт посмотрит косо.

— Лифт я скалкой посмотрю.

— Скалкой не все чинится.

— Зато многое понимает.

— Агафья, ну возьми. Маленькая. Места не займет.

— Ты мне инструмент подсовываешь или повод, чтобы потом сказать: «Без меня не справилась»?

Архип сжал отвертку. Прасковья рядом перестала щелкать семечки, что само по себе было событием.

— Не скажу, — произнес он. — Просто... город чужой.

— А ты, значит, родной?

Он первым отвел взгляд.

— Я местный, — сказал Архип. — Это хуже. Местные всегда под ногами.

Агафья взяла отвертку. Потому что не взять было бы слишком похоже на отказ.

— Ладно. Но если в городе из-за нее что-нибудь оживет, скажу, что это твоя родня.

— Согласен. У меня родня крепкая.

Алена тихо закрыла багажник. Даня сел в машину, Соня обняла Марфу, потом Агафью, потом почему-то Бурчика за фару. Прасковья успела сунуть в боковой карман сумки еще один маленький пакет.

— Это что? — спросила Агафья.

— Семечки запасные.

— Я первые еще не съела.

— В городе нельзя жить без запаса информации.

Филимон снял невидимую шапку.

— Если там кто обидит, ты нам только свистни.

— Твоим свистком?

— Лучше мысленно. Свисток я все-таки забрал.

— И правильно. Меньше бед.

Агафья села в машину не сразу. Сначала обошла двор глазами. Громыхало вытянулся у чемодана, хотя чемодана там не было. Бурчик стоял у сарая, обиженный и гордый. Марфа сидела на крыльце, хвостом прикрывая лапы. Архип у калитки вертел в пальцах пустое место, где была отвертка.

Агафья открыла дверцу, но обернулась.

— Архип.

— А?

— Портал не баловать. Если начнет показывать характер, скажи, что я все узнаю.

— Скажу.

— Громыхало не перекармливать.

— Он сам себя перекормит приказами.

— Бурчика в лес не пускать.

— Он со мной не советуется.

— Значит, советуйся громче.

Он кивнул.

— А ты там... не ругайся с врачами сразу.

— Как пойдут.

— И с лифтом.

— Как посмотрит.

— И с городом.

Агафья на миг задержала дверцу.

— А вот город пусть сам решает, как со мной знакомиться.

Она села. Алена завела машину. Прасковья перекрестила воздух пакетом семечек, Филимон махнул авоськой, Громыхало выкрикнул: «Караул, смирно!», Бурчик дал короткий гудок, от которого у машины Алены снова пискнула сигнализация.