Виктор Алеветдинов – Девятый дракон Амура (страница 9)

— Спасибо. Коротко и честно.

Вода уходила две минуты. Потом ещё. Там, где только что бил поток, открылась полоска вязкого дна. Люди на дамбе замерли. Даже те, кто ничего не понимал в гидрологии, поняли: река не должна так вежливо отступать во время подъёма.

Яна включила камеру.

— Не снимайте, — автоматически сказал Егор, но уже без прежней уверенности.

— Вы сами сказали: нужны доказательства.

На открывшемся дне проступали линии. Не случайные борозды от воды, не следы техники. Как улицы на старой карте. Между ними темнели прямоугольники, похожие на фундаменты домов. Яна приблизила изображение. В одном месте линия складывалась в знак, который напомнил ей трещины на дамбе.

— Здесь был посёлок? — спросила она.

Егор молчал.

— Егор.

— По официальной карте — нет.

— А по неофициальной?

Он не ответил. Этого хватило.

Вода начала возвращаться так же внезапно. Яна снимала, пока Егор не схватил её за локоть и не потащил выше.

— Назад! Быстро!

— Камера!

— Камера без вас справится хуже!

Волна ударила в откос. Не большая, но тяжёлая. Вода облизнула место, где они стояли минуту назад, и закрыла дно. Люди задвигались, закричали, насосы взвыли громче. Мир вернулся к обычной аварии, будто ничего не показывал.

Яна стояла рядом с Егором и пыталась отдышаться.

— Вы это видели?

— Нет.

— В смысле?

— В том смысле, что если меня сейчас спросят официально, я скажу: наблюдалось кратковременное понижение уровня из-за перераспределения потока.

— А если неофициально?

Егор посмотрел на неё. На лице у него была не служебная злость, а человеческая просьба: не делай вид, что это интересный материал.

— Неофициально — сохраните копию так, чтобы её не нашли за пять минут.

Яна чуть не улыбнулась.

— То есть вы не совсем бетонный.

— Я железобетонный. Там внутри иногда арматура совести попадается.

Он ушёл к штабу, а Яна проверила запись. Несколько секунд — старые улицы под водой, прямоугольники домов, знак у края кадра. Потом волна закрывала всё.

Она хотела отправить файл себе в облако, но связь зависла. На экране появилась надпись: «Сеть перегружена». Яна выругалась так, что женщина с мешками одобрительно кивнула.

Тогда у мобильного штаба открылась боковая дверь, и наружу вышел Андрей Ковалёв. Яна узнала его сразу: тот самый гидролог из городских сообщений, человек, чей сценарий обсуждали волонтёры, чиновники и водители автобусов. Мокрый, злой, с лицом человека, который хочет одновременно спасти город и ударить принтер.

Рядом с ним шёл Баранов, начальник управления. Андрей слушал недолго. Потом взял планшет, увеличил карту и ткнул пальцем в низину за старым руслом.

Яна включила запись. Камера поймала экран через плечо Баранова. На карте было несколько названий: склады, дорога, садовые массивы и одно, на секунду высветившееся серым. Яна не успела прочитать полностью. Что-то вроде «Кедровый Затон» или «Кедровый Зат…».

Андрей быстро провёл пальцем по экрану. Название исчезло. На его месте появилась сухая служебная подпись: «зона низкой плотности». Баранов кивнул с облегчением, будто карта наконец стала приличной.

— Что он сделал? — тихо спросила Яна, хотя рядом никто не мог ответить.

На записи осталась эта секунда: серое название, палец Андрея, пустая формулировка вместо места. Возможно, ничего. Но Яна вспомнила Пашу с деревянным домовёнком и линейку на стене: «Паша взрослый». У каждого места есть кто-то, кто считал его домом, даже если карта решила говорить иначе.

Телефон наконец поймал сеть. Яна отправила файл на три адреса: себе, старому монтажёру в Хабаровске и в папку с названием «Коты_эвакуация», потому что никто в здравом уме не будет искать важное там, где обещаны коты. Потом подняла камеру и стала снимать Андрея дальше, уже не как городского спасителя, а как человека, чьи руки быстро убирали с карты чужое имя.

Глава 4. Клык на дне

Андрей не любил временно осушенные участки. Они всегда выглядели так, будто река ушла на пять минут и попросила ничего не трогать, а люди тут же пришли с дронами, лопатами и важными лицами. Вода отступила после ночного сброса, открыв низину у северного плеча. По карте там значились склады, старая дорога и служебная зона. По запаху — ил, гнилое дерево и всё, что город годами ронял в воду.

На краю промоины стояли прожекторы. Дроны-ныряльщики лежали у воды серебристыми рыбиными тушками. Один тихо пищал, словно жаловался в профсоюз.

— Он опять застрял? — спросил Андрей.

Оля у мобильного пульта не подняла головы.

— Нет. Обижается. У него в протоколе «возврат в док», а мы пятый раз отправляем его в грязь. Машина тоже хочет уважения.

— У нас нет уважения. Почему у дрона должно быть?

— Потому что он дороже нас.

Это был сильный аргумент. Андрей присел у экрана. Гидролокатор отмечал объект у края промоины. Продолговатый, чёрный, ровный для коряги и странный для трубы.

— Размер?

— Сорок два сантиметра. Плотность гуляет, — сказала Оля. — То металл, то кость, то прибор вообще просит не мешать ему жить.

Егор Слепцов стоял рядом с планшетом. После истории с людьми на старой дороге он стал мрачнее. Женщину и двоих детей вывели вовремя, старое русло открыли, город пока удержали. Слово «пока» ходило за всеми, как мокрая собака.

— Может, пометим точку и вернёмся потом? — спросил Егор. — Когда вода спадёт без цирка.

— Потом мы будем писать отчёты и делать вид, что всё шло по плану. Сейчас у нас есть шанс понять, почему дрон на дне слышал гул.

Оля ткнула пальцем в экран.

— Захват пошёл.

Манипулятор сомкнулся на чёрном предмете. Ил поднялся густым облаком, картинка пропала, потом вернулась. У трубы не бывает такой поверхности — гладкой, но иссечённой мелкими знаками.

Дрон всплыл у кромки воды. Двое техников вытащили контейнер и поставили его на раскладной стол. Внутри лежала вещь, похожая на клык большого животного. Только животное, судя по размеру, должно было быть размером с автобус и иметь странные отношения с металлургией.

Предмет был чёрный. Материал не мог быть костью, металлом и камнем, поэтому он, конечно, выглядел так.

— Поздравляю, — сказала Оля. — Мы нашли зуб. Осталось найти хозяина и объяснить ему, что стоматолог сегодня не работает.

Техник поддел клык щупом. Щуп пискнул и выключился.

— Не трогать руками, — сказал Егор.

Андрей тянулся к перчаткам.

— Я вообще сегодня за ответственное обращение с непонятными зубами.

— Ты делаешь лицо «я всё же потрогаю».

— У меня лицо такое.

Оля включила портативный сканер. На экране побежали полосы, потом прибор выдал: «Ошибка классификации материала». После повторного сканирования добавил: «Рекомендуется обратиться к администратору».

— Даже сканер просит взрослого, — сказала Оля.