Виктор Алеветдинов – Девятый дракон Амура (страница 11)
— Слишком поздно.
Андрей повернулся. На пульте вспыхнула схема «Русла-9». Но на экране появилась строка: «Новый объект обнаружен. Сопоставление с архивом: 1689 / водяной знак / девятая линия».
Егор выругался коротко.
— Он не подключён.
— Физически нет, по сети нет, внешний обмен закрыт, — сказала Оля. — Но система его видит. Через мои нервы, видимо.
Ли на экране побледнела.
— Уберите его от терминалов.
Андрей схватил контейнер. Клык ударился о стекло, и по нему пробежала зелёная искра. Полоса воды вдоль промоины стала гладкой. Техники попятились.
— В бокс! — крикнул Егор. — Без сети и без питания!
Полевой бокс стоял на платформе и выглядел как холодильник, который закончил военную академию. Андрей нёс контейнер сам, хотя Егор пытался забрать.
— Отдай.
— Не сейчас.
— Ты понимаешь, почему не отдаёшь?
Андрей хотел ответить, что понимает. Не ответил. Контейнер был тяжёлый, руки устали, клык грелся через стекло, но отпускать его не хотелось. Это было глупо, а глупость у Андрея маскировалась под решение.
Внутри модуля Оля включила изолированный стол. Егор выдернул сетевой блок.
— Всё, — сказал он. — Теперь это дорогой ящик.
— Дорогие ящики тоже портят жизнь, — сказала Оля. — Я видела ипотеку.
Андрей поставил контейнер на стол. Клык лежал спокойно. Слишком спокойно для вещи, которая только что устроила маленький цирк с водой и сетью.
Ли осталась на связи. Она показала свою нефритовую пластину. На ней были восемь драконов вокруг пустого места.
— У вас есть что-то похожее?
— Семейная вещь. И архивная проблема.
— Удобная формулировка.
— Моя бабушка сказала бы хуже.
— Бабушки обычно точнее научных советов.
Ли впервые улыбнулась.
— Тогда послушайте чужую бабушку через меня. Не считайте это инструментом.
— А если это инструмент?
— Тогда вопрос: чей?
Андрей посмотрел на клык. По его поверхности прошла слабая линия, похожая на изгиб старого русла. Потом исчезла.
— У меня есть двадцать минут до следующего решения по дамбе, — сказал он. — За двадцать минут я не начну верить в драконов, печати и договоры. Но могу не подключать эту штуку к основной системе.
— Это уже прогресс.
— Не радуйтесь. Я делаю это не из-за мистики.
— Конечно. Вы рациональный человек, которому предмет только что показал фокус с водой.
— Рациональные люди фокусы проверяют, а не молятся на них.
— Проверяйте. Только не в одиночку.
Оля запустила локальный анализ.
— Если он попытается написать мне стихи, я ухожу в бухгалтерию.
— В бухгалтерии хуже.
— Зато там артефакты только в авансовых отчётах.
Сканирование показало внутри клыка полость. В полости лежал маленький объект, похожий на каплю или семя.
— Это уже не клык, — сказала Оля. — Это матрёшка. Проблема внутри проблемы, а у тебя обед три часа назад.
Ли приблизилась к камере.
— Не вскрывайте.
— Мы и не собирались.
Егор посмотрел на него.
— Правда?
— Сегодня все почему-то сомневаются в моей осторожности.
— Потому что мы тебя знаем.
Снаружи завыла короткая сирена. Рация ожила: северо-восточное плечо дало просадку, фильтрация растёт, Баранов требует решения. Андрей закрыл глаза на секунду. Конечно. Река не собиралась ждать, пока люди обсудят найденный зуб.
— Егор, остаёшься с объектом. Оля, продолжай локально. Никакой сети. Ли Фэн, если можете, оставайтесь на канале.
— Могу.
— И без «я предупреждала».
— Пока не заслужили.
Он шёл к выходу, когда клык резко ударил по стеклу контейнера. Звук был короткий, костяной. На изолированном экране сама собой появилась строка: «Согласование носителя продолжается».
— Оля, ты это напечатала?
— Я сейчас даже дышать стараюсь без лишних команд.
Ли сказала:
— Отойдите от него.
Андрей не отошёл. Клык лежал под стеклом, и на его поверхности проступали мелкие знаки. Один изгиб показался знакомым. Он видел его на карте. Или в воде у берега.
— Андрей.
— Я только посмотрю.
— Вот именно эту фразу я ненавижу.
Стекло запотело изнутри. Они сложились в детский рисунок: дом, вода, маленькая фигурка в красном дождевике. Дождевик потемнел, стал чёрным, и Андрей отступил так резко, что ударился спиной о стол.
— Что там?
— Ничего.