Виктор Алеветдинов – Девятый дракон Амура (страница 13)

Мэй ввела команду. Пол дрогнул. На модели Амура красный квадрат медленно раскрылся. Синяя линия у шлюза изменила форму.

Вода пошла.

Сначала всё выглядело скучно. На графике вырос расход, давление в тоннеле поднялось, аварийные насосы проснулись и начали ругаться техническими сигналами. Потом первый дрон-рыба нырнул в поток и передал картинку: мутная вода, бетонные стенки, сорванная ржавчина, длинная тень у дальнего затвора.

— Что это?

— Река.

— Я знаю, как выглядит река.

— Нет. Ты знаешь, как выглядит вода в трубе.

Тень исчезла. Дрон развернулся против течения. Его серебряный хвост дрожал, и на миг он стал похож на живую рыбу, которая поняла, что плывёт не туда.

— Потеря связи со вторым роем, — сказала Мэй. — Третий держится. Давление растёт быстрее расчёта.

— Закрытые створки ниже?

— Закрыты. Но там ручной пост.

— Люди?

— По списку — нет.

— По камерам?

Мэй вывела изображение. Нижний пост был пустой. На стуле лежала куртка, рядом термос. Лян не любил пустые стулья с куртками. Они часто означали человека, который вышел «на минуту» и попал в историю.

— Тепловизор.

Тепловизор показал слабое пятно у лестницы.

— Один человек, — сказала Мэй. — Сидит или лежит.

Лян убрал руку с панели.

— Сигнал тревоги туда.

— Он может не услышать.

— Тогда дрон.

— Дрон не вытащит взрослого человека.

— Не надо вытаскивать. Надо напугать.

Мэй отправила ближайшего дрона в нижний пост. Серебряная рыба вылетела из технического канала, ударилась о перила, поднялась и завыла сиреной так мерзко, что Лян поморщился. Через несколько секунд мужчина в форме охраны выскочил к лестнице.

— Живой.

— И сердитый. Сердитые бегают быстрее.

Охранник скрылся за гермодверью. Мэй отметила пост пустым.

— Теперь можно?

— Теперь можно.

Лян положил ладонь на панель.

— Открыть на двенадцать процентов.

Пол дрогнул сильнее. В зале погас свет, включились аварийные красные лампы. Диспетчерский центр стал похож на подводную лодку из старого фильма, где все обречены, но делают вид, что у них есть план.

— Центральный комитет запрашивает причину сбоя.

— Напиши: «локальная гидравлическая нестабильность».

— Это ничего не значит.

— Поэтому им понравится.

На экране появились новости: «На гидроузле выявлен внеплановый режим работы», «угрозы населению нет», «специалисты контролируют ситуацию». Лян улыбнулся. Специалисты всегда контролируют ситуацию до того момента, когда ситуация начинает контролировать специалистов.

— Вы правда думаете, что это сорвёт запуск?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы Ковалёв увидел вторую половину карты.

— Он не захочет.

— Никто не хочет. Память редко спрашивает разрешения.

Мэй отошла от пульта.

— Вы хотите разбудить его или наказать?

— А есть разница?

— Есть. Если хотите разбудить, мы выводим людей и показываем документы. Если хотите наказать, открываем шлюзы шире и называем это справедливостью.

Лян посмотрел на модель Амура. У шлюза красный квадрат пульсировал, как больное сердце.

— Моя мать говорила, что вода не мстит. Она возвращает.

— Очень красивая фраза.

— Да. Поэтому я ей не доверяю.

— А чему доверяете?

— Спискам.

Он открыл боковую панель. За ней висели имена: русские, китайские, нанайские, смешанные. Рядом — даты, координаты, старые названия деревень, новые служебные обозначения. На некоторых листах чернила расплылись, потому что бумагу приносили из воды.

Мэй смотрела на стену не впервые, но каждый раз притихала.

— Списки тоже врут.

— Да. Но они хотя бы оставляют место для исправления.

Лян провёл пальцем по одному листу. «Кедровый Затон». Ниже — «зона низкой плотности, участок С-17». Ещё ниже — двенадцать фамилий, семь без подтверждённых свидетельств, трое детей, старик, женщина с двойным гражданством, которую обе стороны забыли особенно аккуратно.

— Сегодня Ковалёв стёр это название на карте.

— Вы уверены?

— Камера волонтёрки сняла. Файл уже гуляет по закрытым каналам. Девушка умная: спрятала запись в папку с котами. Почти искусство.

— Может, он не знал.

— Может. Поэтому он должен вспомнить.

В зале сработала новая тревога. Автоматика пыталась компенсировать открытый шлюз и переводила нагрузку на соседний контур. Русский берег получил скачок, китайский — обратную волну. Лян следил за линиями спокойно, но пальцы сжались.