Виктор Алеветдинов – Девятый дракон Амура (страница 8)
— Нашёлся, — сказала Яна. — Сидел в засаде.
Паша схватил фигурку, прижал к груди и впервые за утро улыбнулся.
— Он боялся воды.
— Ничего. Многие боятся. Просто не все признаются, особенно взрослые дяди в форме.
Толик фыркнул.
— Я всё слышу.
— Вот и хорошо. Может, запомните.
Когда они вышли, автобус сигналил. Пашина мать плакала и ругалась одновременно, что у женщин в эвакуации получалось особенно быстро. Паша залез внутрь, посадил домовёнка на колени и помахал Яне через стекло. Пусть хоть что-то останется так.
К дамбе её отправили через час. Официально — помочь с волонтёрами и снять укрепление для городского канала. Неофициально — потому что Яна умела пролезать туда, куда её не звали, и задавать вопросы так, будто случайно.
Дамба была похожа на мокрый муравейник. Люди таскали мешки, техника рычала, насосы гудели, военные ставили временные ограждения. Дроны висели над водой серебряными рыбами, иногда ныряли ниже и возвращались с грязными боками. На экране у мобильного штаба мигали карты, красные зоны, жёлтые стрелки и лица тех, кто давно хотел домой, но забыл, где это.
Яна сняла общий план, потом руки женщины-волонтёра, которая завязывала мешки быстрее любого автомата. Женщина заметила камеру.
— Только не снимай, как я матерюсь.
— Почему?
— Дети увидят.
— Дети сейчас таскают песок и спорят с полицией. Они уже многое видели.
— Тогда снимай. Может, хоть муж поймёт, как надо работать лопатой.
У края дамбы Яна увидела трещины. Сначала решила, что это размыв: грязь, глина, вода делает своё дело. Они шли короткими углами, ломались, собирались, как знаки. Яна приблизила камеру. Или на старую карту, если смотреть после бессонной ночи.
Она присела и сняла крупно.
— Камеру уберите, — сказал за спиной мужской голос.
Яна обернулась. Перед ней стоял Егор Слепцов. Она знала его по брифингам: инженер безопасности, человек с лицом «у меня есть приказ, и он мне тоже не нравится». В таких людях раздражало то, что они редко повышали голос. Приходилось злиться самой за двоих.
— Я снимаю работу волонтёров.
— Волонтёры в другой стороне.
— Они везде. Это их суперспособность.
Егор протянул руку.
— Запись с трещинами удалите.
— Почему?
— Потому что это режимный объект.
— Трещина стала режимной после того, как я её сняла, или с рождения?
— Яна Руднева, верно?
Её это не порадовало.
— Ух ты. У вас тут карточки на всех с камерой?
— На тех, кто уже два раза пытался пройти через оцепление под видом доставки чая.
— Один раз это был кофе.
— Это не улучшает вашу биографию.
Он говорил ровно, без угрозы. Яна крепче сжала камеру.
— Скажите честно, — попросила Яна. — Дамба расходится?
— Нет.
— А трещины?
— Поверхностная деформация.
— Слова красивые. Им не холодно без смысла?
Егор посмотрел на воду за её спиной. Потом он стал инженером безопасности.
— Здесь нельзя снимать. Если запись попадёт в сеть, люди решат, что дамба рушится. Начнётся паника.
— А если она правда рушится?
— Тогда паника не поможет.
— Зато молчание, конечно, всех спасёт.
Он наклонился ближе, но голоса не повысил.
— Вы хотите быть полезной или правой?
Яна открыла рот и закрыла. Неприятный был вопрос. Из тех, которые хочется немедленно обозвать манипуляцией, потому что они попали в цель.
— Я хочу, чтобы люди знали, что происходит.
— Тогда снимайте эвакуацию, пункты помощи, маршруты. Снимайте то, что помогает им действовать. Эти трещины сейчас не информация, а спичка у бензина.
— А если кто-то прячет от людей правду?
— Тогда найдите доказательства. Не кусок глины, который завтра сто раз объяснят как фейк.
Егор протянул руку снова.
— Запись.
— Я могу скопировать её раньше, чем вы моргнёте.
— Знаю. Поэтому прошу, а не отбираю.
Это тоже было нечестно. Яна посмотрела на экран камеры. Маленькая подлость, профессиональная.
— Довольны?
— Нет, — сказал Егор. — Но меньше несчастен.
— У вас дар к оптимизму.
— Работа такая. Если слишком радоваться, люди пугаются.
С мобильного штаба донёсся резкий сигнал. Кто-то крикнул, что вода пошла вниз. Потом люди у края дамбы начали показывать руками. Не сильно, но заметно: мутная линия сползла с откоса на несколько ладоней. Насосы продолжали гудеть, дождь не прекращался, а Амур сделал шаг назад.
— Это нормально? — спросила Яна.
Егор смотрел в планшет.
— Нет.