Виктор Александров – Моя лавка чинит чудеса, которые больше никому не нужны (страница 12)

Внутри их встретила женщина с выражением лица, будто она лично контролировала весь поток времени во Вселенной и была недовольна тем, как они им распоряжаются.

— Артефакты? — переспросила она, просматривая заявку. — Тогда вам в отдел магической инспекции.

— А он где? — спросил Алан.

— Третий этаж. Потом на четвёртый. Потом обратно ко мне.

Третий этаж проверял «магическую стабильность деятельности». Инспектор с серебряными очками попросил продемонстрировать образец рун.

Роуэн начертил простую диагностическую связку. Руны легли ровно, светились стабильно.

Инспектор вопросительно посмотрел сквозь очки.

— Не взорвётся?

— Конечно же нет, — спокойно ответил Роуэн.

Четвёртый этаж занимался пожарными нормами.

— У вас котёл есть? — строго спросил бородатый мужчина с обожжёнными бровями.

— Малый нагревательный, — ответил Роуэн.

— Значит, требуется огнеподавляющий контур второго класса и амулет аварийного гашения.

— У нас нет амулета аварийного гашения, — прошептал Алан.

— Значит, будет, — сухо сказал Роуэн.

Двое прошлых клиентов — кузнец и трактирный поставщик — неожиданно сыграли роль союзников. Они подтвердили, что мастерская уже спасла им имущество от «магической деградации» и «непредвиденных искр».

И благодаря их рекомендациям в магистрате бумаги задвигались чуть быстрее.

Но затем уже к вечеру, когда они планировали-таки выбраться наконец из этого здания, возникла новая преграда:

— Амулеты требуют сертификации, — заявили в отделе магических изделий. — Нельзя просто так продавать усиленные вещи. Вдруг они усиливают неправильно.

— А как правильно? — тихо спросил Алан.

— Согласно утверждённым нормам усиления, — ответили ему так, будто это было очевидно с рождения.

К вечеру Роуэн подписал шесть форм, поставил три личные печати, согласился на одну проверку через месяц и пообещал установить дополнительный контур подавления перегрева.

Когда они вышли на улицу, Алан выглядел так, будто сражался с грифоном голыми руками.

— Это… было сложнее, чем вывести плесень.

Бен усмехнулся. Он весь этот день провёл с ними, лично водя их по лабиринту кабинетов и морям печатей и форм.

— Плесень хотя бы честная. Она просто растёт. А эти же больше на грибок похожи!

Роуэн же, убирая документы в бездонную сумку, неожиданно почувствовал удовлетворение.

Если система требует правил — значит, мастерская стала чем-то реальным. А реальность, в отличие от пафосной магии, всегда начинается с печати.

К закату, когда бумаги были собраны, подписи высохли, а Бен уже в третий раз напомнил, что без вывески всё это юридически существует лишь наполовину, они втроём стояли перед домом бабушки Алана с деревянной табличкой в руках.

На ней, аккуратно выжженное руной тепла, значилось одно слово:

Артефакты

— Как будто бы чуть криво написано? — сказал Бен, ещё до того как они начали.

— Это руны, Бен, они не могут быть кривыми! — устало заметил Роуэн.

Гвозди входили в старое дерево с глухим сопротивлением, будто сама хижина сомневалась, стоит ли принимать свою новую судьбу, и только когда последний удар молотка разнёсся по тихой улице, Роуэн тихо провёл ладонью по поверхности стены и прошептал короткую стабилизирующую формулу, закрепляя волокна древесины, чтобы они не растрескались от перепада влажности.

Дерево чуть потеплело под его пальцами — не зримо, но ощутимо, как будто дом выдохнул.

Внутри же начиналась настоящая работа.

Сначала мебель.

Роуэн не таскал тяжёлые шкафы — он аккуратно вычерчивал на полу временные транспортные руны, вплетая их в доски так, чтобы вес предметов распределялся по полу равномерно, и затем, лёгким жестом, словно направляя поток воды, перемещал столы и полки туда, где они должны были стоять по его мнению; древесина скользила без скрипа, а Алан каждый раз ахал и удивлялся, будто видел магию впервые в жизни.

— Это не левитация, — терпеливо пояснял Роуэн. — Это перераспределение нагрузки и трения.

— Но выглядит как настоящее чудо, — отвечал Алан.

Затем пришло время главного.

Роуэн встал в центре комнаты, закрыл глаза и начал медленно выстраивать в уме геометрию пространства, нащупывая тонкую грань между внутренним объёмом и внешней формой, потому что расширение — это не «сделать больше», это «переписать пределы».

Мел скрипел по полу, образуя круг, внутри которого переплетались руны удержания, якоря и пространственного смещения, а воздух постепенно становился плотнее, будто перед грозой.

— Дом не треснет? — тихо спросил Алан.

— Если треснет, значит я ошибся, — спокойно ответил Роуэн.

Он положил ладонь в центр схемы и медленно активировал связку.

Сначала ничего не произошло.

Потом стены будто вздохнули.

Пол едва ощутимо дрогнул, не от удара, а от изменения пропорций; внутренний объём начал растягиваться, как ткань, которую аккуратно тянут за края, и углы комнаты стали глубже, чем были мгновение назад.

Снаружи дом выглядел прежним.

Внутри — появилось пространство.

Не дворец, не зал гильдии, но достаточно, чтобы за прилавком уместился полноценный холл для посетителей, чтобы справа образовалась дверь в заднюю мастерскую, где можно было работать без лишних глаз, а слева — небольшая комната отдыха с двумя креслами, столиком и полкой под чайник.

Мини-склад устроили в дальнем углу, где Роуэн дополнительно наложил заклинание сухости, чтобы ни влажность, ни случайные колебания маны не портили детали и кристаллы; руны тонко светились под плинтусом, почти незаметные, но надёжные.

Позднее в этот же вечер Алан сбегал и по их просьбе друзья из таверны принесли доски, помогли сколотить перегородки, а Роуэн усилил соединения тихими формулами прочности, так что гвозди сидели в древесине так, будто вросли в неё с самого своего создания.

Полы он зачаровал на устойчивость к истиранию — не сияющими символами, а глубинным вплетением в структуру волокон, чтобы шаги авантюристов, сапоги, грязь и песок не разрушили мастерскую за месяц.

В холле над прилавком мягко светился шар тёплого света — не яркий, не кричащий, а ровный, словно закат, застывший под потолком.

К моменту, когда солнце опустилось за крыши, у них был не просто дом.

У них был магазин.

С большим прилавком, за которым мог стоять Роуэн, с задними комнатами для работы, с местом, где Алан мог варить чай и записывать заказы, с аккуратным складом, где детали лежали по ячейкам, и с холлом, в котором могло поместиться несколько человек, и даже дополнительные стойки для демонстрации товаров.

Не густо. Но и уже не плохо, как было. Далеко ещё до столичного уровня, но зато есть к чему стремиться.

Затем, когда уже всё было готово они втроём стояли в холле — ещё пахнущем свежей древесиной и тонким озоном от недавно вплетённых рун — и молча рассматривали своё творение так, будто пытались понять, действительно ли это сделали они.

— Выглядит… — начал Алан, широко улыбаясь. — Как настоящая лавка.

— Потому что это и есть настоящая лавка, — спокойно ответил Роуэн.

— А лицензия где будет висеть? — лениво уточнил Бен.

— На стене, — сказал Алан.