Виктор Алдышев – Возвращение-2 (страница 67)

Матвей должен был это увидеть, чтобы хватило сил шагнуть назад. И поэтому Костя позволил эту секунду.

Мун не мог справиться с эмоциями, так и смотрел на Спецова.

— Олег Кимыч, садись на место пилота и увези моего брата отсюда, ты понял?! — прорычал Матвей. — Не подведи меня!

Мун шагнул к креслу. На одном порыве. Молча. Сел, отвернулся к панелям. Костя и Матвей выскочили наружу в тот же момент. Олег дал команду закрытия корабля. Текучий фонарь кабины отвердел, скрыв человека и неподвижного мегистотерия внутри.

А Дмитрий сполз по рукам Анны на пол. Она пыталась его держать, но не справлялась. Собственная рана ещё болела. Костя прыгнул к ним, поднял Бестужева, занёс на корабль, посадил в кресло командующего и вернулся за Анной.

Лазарева и Матвей смотрели друг на друга.

— Анна Викторовна, — Спецов улыбнулся, — уходи.

Лазарева проглотила слёзы одним глубоким глотком.

— Уходи, — уверенно повторил Матвей. — Не обязательно всем умирать. Одного достаточно.

Эти слова сломали что-то в груди Анны, отняли последнюю силу и дали её Матвею.

— Егор пусть простит меня. Если сможет, — произнёс он. — Хорошо?

Анна так и молчала. Костя схватил её за локоть, потянул за собой, и в какой-то момент она отвернулась от Спецова и пошла.

Багиров встал за управление. Текучий купол отделил кабину от зала заправщика, и корабль дрогнул от набора мощи двигателей.

— Мун, сразу за нами! — приказал Костя по БПУ. — Нырни под брюхо. Я приподниму.

Олег не ответил, но истребитель вспарил над полом. Мун услышал. Только говорить сейчас не мог.

Анна обернулась. Матвей вернул уцелевшие панели на места, водил пальцами по чёрным растрескавшимся листам, нажимая на символы активации огневых платформ.

Штурмовые корабли утюжили пространство перед заправщиком. Спецов поднял голову, чтобы посмотреть на отметки системы наведения на куполе, которые быстро отмечали множественные цели для стрельбы орудий.

— Багиров, после первого залпа сразу! — крикнул он.

Костя смотрел на него ещё мгновение.

Через БПУ ко всем от Матвея прошло:

— Удачи! Пошли!

Снаружи видели, как открылась секция купола для освобождения корабля командующего, и двигатели на всей мощности вырвали его с палубы заправщика. За мгновение до этого орудия развернулись на штурмовики, открывая огонь и вынуждая их резко уйти от этой атаки.

Истребитель догнал корабль командующего через секунду, сразу прячась под живот. И они оба рванули из протополя, увлекая штурмовики за собой. Тем нужно было выйти из охранной зоны заправщика, чтобы открыть огонь. Приказ нового командующего был однозначен: уничтожить немедленно. И экипажи уже считали секунды до того, как можно будет разнести диверсантов на атомы.

По поведению орудий заправщика было понятно, что кто-то остался. А это ничего хорошего не значит. Заправка ещё не завершилась. Командиры плаза-кораблей дали команду эвакуации экипажа ещё в тот момент, когда пропал сигнал с БПУ командующего Ирса. Его смерть означала, что опасность по-прежнему сохраняется.

Матвей смотрел на громады планетных захватчиков, которые в связке с заправщиком образовали коридор, ведущий прямо к Земле. И огромный голубой шар казался светящимся, красиво освещающим космос вокруг себя, но застывшим в пространстве, словно жертва в прицеле охотника.

Корабль командующего и прижавшийся к нему истребитель стремительно выскочили из золотой пелены. А штурмовики ещё маневрировали, уклоняясь от огня, прикрывающего диверсантов.

Матвей выдохнул. Время выиграно. Два корабля с главными людьми в его жизни, отсечённые от преследователей залпами орудий заправщика, устремились к планете.

Дальше всё зависит только от них. Спецов задержался лишь на момент. Вдруг исчезли всё железо и свет орудий, прозрачные и глухие преграды. Перед глазами в черноте космоса сияла Земля. Красиво неимоверно.

Матвей мягко нажал кнопку взрывателя… и отпустил.

***

Мощь водородной бомбы разнесла внутренности «ромашки», сжимая в гармошку её лепестки и раздирая их по образовавшимся металлическим складкам. Антиматерия в собственных топливных резервуарах заправщика сдетонировала сразу за этим. И весь громадный корабль, словно в одно мгновение поглотило сферическое облако тлеющей кислоты, растворяя его очертания в пространстве.

Протополе сдерживало эту мощь какие-то мгновения, но реакция взаимоуничтожения материи и антиматерии полностью поглотила его, и вырвалась, догоняя по магнитным трубам плаза-корабли. Отсеки и палубы, принявшие первый удар, вместе со стенками и орудиями, сожрало за секунды. Малые корабли, остававшиеся в космосе между планетными захватчиками, исчезли мгновенно.

Но протополе плаза-кораблей работало! И работало на максимуме, сосредотачивая наибольший объём на пути разрушительного облака грандиозного взрыва, медленно, но уверенно подавляя его мощь.

Людям на корабле командующего происходящее снаружи казалось происходящим внутри. Они попали в ад, прямо в его вселенную — внутрь ядовито-светящегося облака, вытравившего из бытия всё, что оказалось на пути.

На панелях управления пульсировали сигналы тревоги и с последней вспышкой гасли. Корабль спасал экипаж, отдавая все ресурсы на поддержание плотности протополя, сжимал его до размеров кабины. Жертвовал всем. Разлетались и сгорали остальные отсеки. В какой-то миг исчез из виду истребитель, державшийся у борта. Корабли разнесло в разные стороны. Но пространство очищалось от ядовитого света, и наступала тьма.

Тьма.

Тишина.

Анна слышала своё дыхание, клокот в горле Дмитрия, и бешеное биение сердец Кости, прижимающего её к полу.

Обзорная система на куполе едва сияла, высвечивая отдельные элементы данных. Но внезапно погасла, а следом за ней размякло и само жёсткое покрытие. Сквозь текучую преграду стало светлее. Далеко, далеко сияла Земля, и виднелся свет кораблей гереспри.

— Костя… — Дмитрий пошевелился в кресле.

Багиров прыгнул к нему, взял, перенёс на пол. Анна добралась до них, не вставая с колен, обняла Бестужева, приподняла его голову. От всего тела Дмитрия веяло холодом. Кожа стала мертвенно белой, и пальцы, которые сжала Анна, были ледяными.

— Костя… — Бестужев всё не сдавался.

Он должен успеть сказать. Купол открылся, это значит, корабль открыл путь эвакуации до полного отключения систем. Вернуться на Землю на нём уже не выйдет.

Дмитрию хватило сил повернуть голову, чтобы увидеть что за бортом. Их продолжало уносить по инерции в космос. И планета всё больше становилась просто пятном в слишком чёрном пространстве.

— Ванна трансформации, — прошептал Бестужев, — подними.

Это было сказано Косте. Тот кивнул.

Пол осветился из-под поверхности, но ванна не поднялась, только отошла панель над ней. Корабль экономил последние капли энергии.

— Отсек хранения, — прошептал Дмитрий.

Костя открыл его, невольно ища знакомые жидкости в колбах. Но он тоже помнил, что комплект состоит из единственных экземпляров. Рэк-форма, которая могла бы спасти стремительно уходящую жизнь Бестужева, была на Ирсе, значит, здесь её не будет.

— Ставь пустую колбу, — прошептал Дмитрий. — Центральное гнездо сверху.

Костя посмотрел на него, но сам понял зачем.

— Что? — прошептала Анна.

Багиров поставил пустую колбу в гнездо сбора мутагена, нажал значок запуска процесса и… опустил лапу в ванну.

— Что ты делаешь? — Анна замерла.

Марлевые трубки, лениво плывя в жидкости, опутали конечность и медленно потянули в себя золотого цвета субстанцию из тела мегистотерия.

— Третьей части достаточно, — шептал Дмитрий. — Символ справа внизу.

— Что ты делаешь? — к Лазаревой вернулся хриплый голос. — Стой! Нет, Костя!

Анна опустила Дмитрия на пол, хотя он пытался удержать её, и, качаясь, зашагала к Багирову, попыталась его оттолкнуть. Но Костя стоял на месте, не оборачиваясь к ней. Анна била кулаком в его плечо:

— Хватит!

Колба заполнилась на треть, и Багиров внезапно вытащил лапу из ванной, развернулся к Анне, схватил её руку и сунул в жидкость, одновременно нажимая символ запуска обратного процесса.

Лазарева сопротивлялась отчаянно, но Костя прижал её к полу и держал руку в жидкости, пока трубки вводили ей мутационную субстанцию для выживания в космосе.

Дмитрий, тяжело дыша, смотрел за процессом.

Костя отпустил Анну, когда опустела колба, и она в ярости оттолкнула его:

— Ни за что!

— Нют, — прошептал Бестужев.