Viktar Z. – Я люблю своих родителей, но я помню все, что они делали (страница 6)

Она не письмо.

Не разговор.

Не попытка объясниться.

Она – фиксация.


Фиксация того, что я больше не хочу нести это внутри в форме неясного напряжения.

Я хочу, чтобы мои воспоминания перестали быть чем-то запретным даже для меня самого.


Я не использую конкретные сцены как доказательства.

Не собираю список. Не выстраиваю обвинительную линию.

Потому что мне важна не правота, а целостность.


Я не хочу, чтобы мои родители стали персонажами, которых можно судить.

Они – живые люди.

Со своей историей.

Со своими ограничениями.

И я это учитываю.


Но учитывать – не значит исчезать.


Я пишу это, потому что хочу остаться честным по отношению к себе.

Потому что устал приглушать собственный опыт, чтобы никого не задеть.


Если кто-то будет ранен этим текстом, мне жаль.

Но я не могу больше делать вид, что отсутствие слов – это забота.

Иногда это просто отсрочка.

Я пишу это, чтобы перестать ранить себя постоянным умалчиванием.

Это тонкая граница.

И я стараюсь не переходить её в сторону жестокости.

Но и не отступать в сторону исчезновения.

8. Любовь, которая пришла слишком поздно

Иногда любовь приходит тогда, когда она уже не спасает.

Не потому что она плохая.

И не потому что её мало.

А потому что момент прошёл.


Я вижу эту любовь сейчас.

Она есть.

Она искренняя.

Она старается быть тёплой.

И именно это делает всё таким неловким.


Когда ты был ребёнком, любовь нужна не как идея.

Не как намерение.

Не как чувство «внутри».

Она нужна как присутствие.

Как защита.

Как уверенность, что ты не один в том, что с тобой происходит.


Когда этого не было, ты учишься обходиться без.

Не героически.

Не осознанно.

Просто учишься.


Со временем ты перестаёшь ждать.

Перестаёшь рассчитывать.

Перестаёшь тянуться.

И это не обида. Это адаптация.


Когда любовь появляется позже, она встречает уже другого человека.

Не того ребёнка, которому она была нужна.

А взрослого, который давно научился держаться сам.


И вот тут возникает странный разрыв.

Любовь есть. А места для неё – нет.

Не потому что ты холодный.

А потому что всё внутри уже выстроено под другое устройство.


Иногда от тебя ждут, что ты обрадуешься так, как будто всё вернулось на свои места.

Как будто можно просто включить тепло и отменить годы, когда ты учился не рассчитывать ни на что.


Но тело помнит.

Оно не торопится.

Оно не верит сразу.


Любовь, которая приходит поздно, часто просит понимания.

Просит снисхождения.

Просит терпения.

И это справедливо.

Но она редко спрашивает, а где ты был всё это время.