Viktar Z. – Я люблю своих родителей, но я помню все, что они делали (страница 5)

Я не закрываю глаза.

Я не цепляюсь за прошлое, чтобы не замечать изменений.

Они действительно стали лучше.


И именно это делает всё сложнее.


Если бы они остались прежними, дистанция была бы проще.

Если бы ничего не изменилось, боль можно было бы объяснить прямо.

Но изменения ломают простую логику.


Потому что теперь от меня ждут ответного движения.

Тепла.

Близости.

Радости.

Как будто улучшение автоматически обязывает забыть.


Я рад, что им стало легче жить.

Что они выросли.

Что они научились тому, чего не умели тогда.

Я не желаю им быть прежними.


Но я – не машина времени. Я не могу вернуться в то место, где мне было страшно, и заменить его нынешней версией.


Когда родители меняются, меняется настоящее.

Но прошлое остаётся.

И оно не перестаёт быть частью меня только потому, что теперь всё выглядит иначе.


Иногда я чувствую, что от меня ждут благодарности за изменения, которые не случились вовремя.

И это странное чувство.

Как будто ты должен радоваться тому, что тебя больше не ранят, и при этом не вспоминать, что когда-то это было ежедневной нормой.


Я не хочу обесценивать их рост.

Но и не хочу отменять свой опыт ради того, чтобы всё наконец стало «правильно».


Есть разница между признанием изменений и переписыванием истории.

Я выбираю первое.


Они стали лучше сейчас.

И я правда этому рад.

Но «сейчас» не отменяет «тогда».


Я не использую прошлое как аргумент против них.

Но и не использую настоящее как ластик.


Можно радоваться изменениям и всё равно чувствовать дистанцию.

Можно признавать рост и не быть готовым к той близости, которую он предполагает.


Это не жестокость.

И не месть.

Это честность.


Я принимаю то, какими они стали.

Но я не обязан переписывать себя задним числом.

7. Я не пишу это, чтобы ранить их

Мне важно это прояснить.

Я не пишу эту книгу, чтобы причинить боль своим родителям.

Не чтобы поставить их в неудобное положение.

Не чтобы добиться признаний или вызвать чувство вины.

Если бы это была цель, текст был бы другим.

Резче.

Громче.

Прямолинейнее.


Боль легко причинять. Особенно словами.

Достаточно выбрать правильный тон, подчеркнуть самые острые моменты и оставить всё без контекста.

Я не делаю этого.


Мне часто кажется, что любое проговаривание прошлого автоматически воспринимается как атака.

Как будто молчание – единственная допустимая форма уважения.

Но молчание не всегда про бережность.

Иногда оно про страх.


Я долго молчал.

Не потому что всё было в порядке.

А потому что не знал, как говорить, не разрушая.

Потому что боялся, что любое слово будет услышано как упрёк.


Со временем я понял: если единственный способ не ранить – это не говорить вовсе, значит, рана уже есть.

И она не исчезает от тишины.


Я не пишу это, чтобы изменить их.

Я не рассчитываю, что они прочтут и всё поймут.

Я не жду, что этот текст что-то исправит в наших отношениях.


Эта книга не обращение.