Викки Латта – Мое темнейшество (страница 15)

Но делать нечего, пришлось облачаться в то, что принес парнишка.

На удивление, в плечах не жало и длина была соответствующая: не волочилась и не оголяла голени. Так что, если закрыть глаза (во всех смыслах этого слова) на то, как выглядела сутана, она была вполне сносной.

Потому, лишь вздохнув, я достал свой листок с конспектом. Как говорил один мой знакомый адепт о защите выпускной работы: одна лучина времени – и вы дипломированный специалист. С патерами, наверное, та же история: одна месса – и вы преподобный. Ну даже если нет – может, вышние все же парочку грехов спишут…

Малой вопросительно взглянул на меня: можно ли начинать? Кивнул ему, что да. От мессы, как и от смерти, не скрыться…

Служка тут же застучал пятками по полу и побежал к дверям. Распахнув массивные дубовые створки, он проорал с порога:

– Можно!

Толпа, которая уже собралась у дверей храма, поначалу робким ручейком, а потом и бурным потоком влилась в зал, под своды храма. Люди рассаживались на скамьи, перешептывались, я же стоял и наблюдал за приоткрытой боковой дверью, что вела в ризницу, за происходящим.

Первые ряды заняли почетные матроны и не менее досточтимые господа. Был среди них и бургомистр с женой. Рядом с той сидел какой-то пузан в едва сходившемся на животе, шитом золотой нитью бархатном сюртуке.

Чуть дальше разместились стражи, а потом уже и горожане среднего, так сказать, возраста и достатка. А на галерке – молодежь. А ребятня… та была везде: и на коленях у родителей, и под лавками, и подпирала стены, подпихивая друг друга локтями…

Все ждали меня, а я – служку. Когда тот появился, пришлось признаться кучерявому:

– Знаешь, мне что-то сегодня нехорошо… Если что, подсказывай.

– Да вы не переживайте! – махнув рукой, отозвался малец. – Вы хоть как прочитайте. Главное, говорите от чистого сердца…

Судя по интонации и одухотворенному взгляду, последние слова парень явно откуда-то цитировал.

– А что мне сейчас делать? – уточнил я. Все же меня интересовали не возвышенные эпиграфы, а приземленная практика.

Благо малец это понял и уже по-деловому ответил:

– Идите к алтарю и встаньте рядом с ним.

Я так и сделал. Правда, когда облокотился о его край, малец прошипел из боковой двери:

– Другой рядом. По центру.

Пришлось пододвинуться. А затем служка, точно юнга на корабле, начал жестикулировать: как поднять руки, взмахнуть или как опустить.

Я, наблюдая за парнишкой краем глаза, повторял, а толпа сначала синхронно встала со своих скамеек, потом склонила головы в молитвенном жесте, а затем и села. «Загрузи меня тролль, я точно дирижер», – промелькнуло в голове. А после стало не до наблюдений: наступило самое сложное – речь. Начал я по заготовленному.

– Дорогие братья и сестры, я рад приветствовать вас в этом святом месте, где мы собрались, чтобы разделить утреннюю мессу. Пусть этот день принесет каждому из нас мир и благодать…

Голос мой разносился по храму, окутанному мягким светом утреннего солнца. Его лучи, пробиваясь сквозь витражи, наполняли пространство яркими красками. Высокие своды, которые, кажется, устремлялись в небеса, напоминая нам о величии и бесконечности могущества богов. Тихий шепот молитв, раздающийся по залу, сливался с мелодией органа и шепотом сплетниц.

– Не стоит, Матильда, нам привыкать к новенькому, – вещала своей соседке одна старушенция с первого ряда, в белом накрахмаленном чепце. – Очень уж он старательный. Такие долго не задерживаются. Либо в столице в синод попадет, либо помрет от усердия, надорвавшись…

Краем уха услышав это заявление, едва не поперхнулся. Но тьма миловала, и я продолжил:

– Сегодня я хочу поговорить с вами о важности веры в нашей жизни. Вера – это не просто убеждение, это сила, которая движет нами в трудные времена. Она как свет маяка, который ведет нас через бурю, направляя к безопасной гавани. Вера помогает нам находить ответы на самые сложные вопросы и дает нам надежду, когда кажется, что все потеряно.

– А я вот намедни ключ от калитки потерял… – донесся с пятого ряда оглушительно громкий шепот, какой бывает лишь у тугих на ухо.

– Совесть ты потерял, Бартор, преподобного перебивать! – тут же, пихнув локтем растеряшу, пробасил другой мужик, напоминавший медведя: столь он был широк и волосат.

– Да я ничё, только к слову сказал, – оправдываясь, так же шепотом на весь храм отозвался первый детина.

Но и это я проигнорировал и, подглядывая в листок, продолжил:

– Позвольте мне привести пример из Священного Писания. Вспомните историю о том, как Эльдор шел по раскаленной лаве, а Фресс, увидев его, тоже захотел сделать шаг навстречу. Но, испугавшись, что раскаленная магма обожжет его, Фресс все же ступил в алую жижу и закричал, ибо плоть его и вправду опалилась. Эльдор протянул ему руку и сказал: «Маловерный, зачем ты усомнился?» Эта история учит нас, что даже когда мы ощущаем страх и сомнение, мы можем найти силу… Твой же ж драконий зад!

Последнее было не совсем по плану, зато очень хорошо отражало суть происходящего.

А случилось вот что.

Служка перед моим приходом в храм зажег свечи. Те горели на алтаре, разнося по залу запах лаванды и шалфея. И как-то так случилось, что один из фитилей чуть накренился, искры с него упали на лист, и тот загорелся.

Я же в этот момент слегка отвлекся. Не сказать, чтобы чтением проповеди… Скорее на слушавших и комментировавших оную. Потому и заметил вспыхнувшую бумагу, лишь когда она занялась. Потушил, конечно, вмиг, но часть листа как раз с тем текстом, который еще не прочитал, обуглилась.

– Вот, даже бог огня Эльдор снизошел к нам, дабы подтвердить мои слова о вере, – попытался выкрутиться я, надеясь, что восклицание про задницу ящера забудется. Не тут-то было.

– А при чем здесь драконий зад? – прозвенел в тишине под сводами храма любопытный ребячий голос.

Судя по заинтересованным лицам прихожан, стало понятно: о подхвостье крылатого сейчас думали все. И даже загоравшийся лист никого не отвлек. Но озвучил вопрос, как всегда, самый шустрый на язык и ноги, чтоб если что – успеть удрать от ответа. И на вопрос, и за содеянное, точнее, сказанное.

– Твой же дракон, как я рад! – пришлось выкручиваться мне снова. – «При чем здесь радость и драконы?» – спросите вы. А я отвечу. Драконы всегда защищали людей от демонов… – начал я, не упомянув, что и жрали чешуйчатые нашего брата только в путь. – Их пламя, словно огонь самого Эльдара, выжигало все хвори и напасти (а вместе с тем – и деревни). Поэтому будем же как драконы: сильны духом, могучи телом и ближе к небесным богам помыслами. Я думаю, что за это можно и поднять ритуальную чашу со святой водой… – закончил я и взял кубок, стоявший на алтаре.

Кажется, именно после этого проповедь и заканчивалась. Прихожане, поняв это, воодушевленно подскочили со своих мест, ведь наконец можно было переходить к основному – исповеди!

Я же поднес кубок к лицу и… В чаше плескалось что-то хмельное. Принюхался. Ну точно, пиво. Я недоуменно глянул на служку, торчавшего сбоку, у входа в ризницу.

– Отец Карфий всегда велел наливать хмель, – прошептал малец, оправдываясь.

Я задумчиво глянул на напиток. Моя жизнь как никогда напоминала сейчас это пиво: позади темное прошлое, впереди, надеюсь, светлое будущее, а ныне – нефильтрованное настоящее. И смело пригубил жидкость.

А спустя некоторое время понял, зачем моему предшественнику был нужен хмель: на трезвую голову выслушивать исповеди горожан было просто невозможно!

Глава 10

Последней – правда, не каплей, а прихожанкой – оказалась женщина. Она куталась в шаль, так что и лицо было почти не разглядеть через частую решетку из деревянных реек. Меня же скрывал сумрак исповедальни. Так что никаких лиц, лишь голоса.

– Светлейший, молю вас и вышних о помощи, – произнесла горожанка и начала рассказывать свою историю тихим надтреснутым голосом.

Женщину звали Иридия. Семь лет назад ее отец и родители будущего супруга сговорились о свадьбе. Обе семьи были из богатых, потому и решили объединить свои состояния.

Но уже на свадьбе невеста поняла: семейная жизнь будет ой какой непростой. Потому что, когда делили свадебный пирог и Иридия отломила большую половину, жених Матеуш с размаху отвесил ей за это оплеуху.

Матушка Иридии было подорвалась с места, чтобы увести дочь, но… Отец не дал матери этого сделать: схватил за запястье и усадил на место.

Жениха, конечно, за то, что распустил руки, пожурили, новоиспеченная свекровь Иридии пошутила, что ее сын, значит, так крепко любит молодую жену. Но на том и все.

– Первые несколько лет, пока торговая лавка процветала, мне жилось сносно, – тяжело вздохнув, продолжила женщина свой рассказ. – А после случился пожар. Что-то уцелело, и был шанс удержаться на плаву, но Матеуш был человеком рискового нрава, да и выпить не дурак, так что спустил все быстро. Мы остались ни с чем. И вот супруг попытался найти решение проблем на дне бутылки… Когда он пил, ему казалось, что он вот-вот придумает, как все уладить и вновь зажить на широкую ногу, но… – Иридия на этих словах замолчала и всхлипнула.

– Но как только наступало утро, а с ним и похмелье, кручина одолевала вашего супруга с новой силой? – подсказал я.

– Да, – согласилась прихожанка, шмыгнув носом. – Он начал меня поколачивать… – И, сглотнув, на некоторое время замолчала, а затем добавила: – Хорошо, что детей не нажили, видимо, боги отвели, а вот меня от брака не смогли. И раз уж так случилось, может быть, вы, ваше светлейшество, вразумите моего супруга?