Вик Раймс – На побережье небесного океана (страница 1)
Вик Раймс
На побережье небесного океана
На побережье небесного океана
Свежесть
Это я разбудила зарю,
Это я пробудила дожди.
Свежесть их я тебе подарю
И уйду навсегда — ты не жди.
Мое имя забудут дома,
Позабудешь и ты образ мой,
Но останется свежесть та,
Рожденная ранней грозой.
А когда в глаза слепота
К тебе подкрадется вдруг,
Останется свежесть лишь та,
Твой надежный и верный друг.
Будут дни мелькать и года,
На стекло алмазы меняя,
Но останется свежесть та,
Что когда-то тебе дала я.
Шляпа
В мире, где все имеет и одновременно не имеет смысла, живет Шляпа.
Имеет ли смысл шляпа без головы и ее носителя, и может ли быть у шляпы отдельное от чьей-либо головы предназначение? Конечно же, шляпам, у которых есть владельцы, не свойственно задаваться этим вопросом. Но поскольку у нашей Шляпы такового не имелось и не имеется, подобного рода мысли иногда ее навещали, хоть и непонятно, куда именно они забредали за отсутствием головы. Может, путались в вуальке? Как бы там ни было, отсутствие владельца Шляпу не огорчало и не смущало.
Ее вполне устраивало греться в парке на солнышке, пристроившись на скамейке с таким видом, будто ее кто-то забыл. Коты и голуби держались от Шляпы на почтительном расстоянии. Ни фасон, ни материал, из которого та была сделана, не вызывали у них сомнений, что на роль забавной игрушки она не подходит. Вот уж нет - не панамка же какая-нибудь там и не зимняя детская вязаная шапка с помпончиком или ушками. Непонятно, правда, что случилось бы, если кто-нибудь из котов вдруг решил проверить на прочность это утверждение. Но вера в то, что для обладателя хвоста это могло закончиться его потерей, почему-то так и оставалась непоколебимой даже у самых любознательных из них. И Шляпу это вполне устраивало. А все дело в том, что Шляпа вообще не была знакома с идеей быть чьей-то собственностью.
Много лет назад, когда город еще не покинула магия, и ей можно было действовать открыто, а не таиться за мириадами тончайших проводов и электронных чипов, в городе жил Сумашедший Шляпник. Как вы уже догадались, он мастерил не совсем обычные головные уборы. Но не потому, что это кому-либо было так уж необходимо, а потому что при одном лишь взгляде на человека, в воображении мастера вспыхивал образ сооружения, которое непременно украсило бы голову повстречавшегося незнакомца.
Шляпник, заканчивая изделия, выставлял их в витрине своей мастерской и, случись вдохновителю проходить мимо, как он тут же замечал созданное для него. Как сумасшедшему мастеру удавалось угадывать фасон изделия, который мог бы понравиться незнакомцу, и как тот в витрине узнавал именно предназначенный для него головной убор, а не чужой, так и осталось тайной. Но если верить легенде, за все время, пока Шляпник жил в городе, не было у него недовольных клиентов, как и случаев, когда из мастерской творения его попадали в руки не тех.
Как же вышло так, что именно у этой Шляпы не оказалось владельца? Может, за ней не пришли, или она сбежала из мастерской, не дождавшись того, ради кого создавалась? Ну нет, подобное совершенно исключено, и вот почему. В те времена, когда Шляпник еще жил в городе, он частенько делился своими наблюдения за шляпами с особо любознательными клиентами. Он, видите ли, верил, что шляпы совсем как коты. Отвези их за многие мили от дома и оставь там, они обязательно рано или поздно вернутся. И кто их знает, что их приводит обратно, но ведь приводит и безошибочно, а это главное. И потому Шляпник никогда не беспокоился о том, что у его изделий не будет владельцев, а у тех, кому предназначено иметь шляпу, придется с непокрытой головой ходить в снег или дождь.
Создал ли он Эту Шляпу для себя? Возможно, вы уже подумали так. И снова нет. Конечно же, у Шляпника тоже была шляпа, да и не одна, а целая коллекция для разной погоды и настроения. Но если бы вам хоть раз довелось увидеть старого мастера, вы бы тут же поняли, что Эту Шляпу он никак не мог сотворить для личного пользования. Ведь она была раза в два меньше тех, что принадлежали ему. По той же причине не удержалась бы она и на голове обычного взрослого. Что же касается детей, то никому из них не пришлась бы по душе идея таскать на себе столь изысканно вычурное сооружение. В нем ведь не побегаешь и по деревьям не полазишь, тем более не насобираешь геройских историй с разбитыми коленками и носами. А если и были те из прохожих, кто, заприметив Шляпу на скамье в парке, внезапно обнаруживали в себе желание ее приобрести, то негодница имела наглость тут же проявить желание противоположное. До такой степени шустрая была, что лишь заприметив косой взгляд в свою сторону, в одно мгновение с легкостью могла удрать, оставив незадачливого прохожего с носом. Одним словом, дикая была. Или одичавшая? Но как узнать, если Шляпника уже многие годы никто не видел в городе, а историю его и его творения рассказать было некому.
Однажды старик просто исчез, а его мастерская оказалась заколоченной. У него не осталось ни друзей, ни близких знакомых, кого-нибудь, кто хоть как-то был осведомлен о жизни мастера и мог бы поведать, почему тот покинул город. А может, и не интересовался им никто вовсе. Смысл-то интересоваться пропавшим Шляпником, если у вас уже есть своя шляпа? А если нет, то вы же будете интересоваться тем, кто есть в наличии, чтобы сшил вам подходящий головной убор, разве не логично? Вот так и пропал Безумный Шляпник, оставив после себя парочку сотен невероятно экстравагантных изделий ручной работы наивысшего качества да дюжину легенд.
И если бы хоть кому-нибудь пришло в голову поинтересоваться о судьбе старого мастера и его гулявшего само по себе изделия у городского Архивариуса, то вполне возможно, что так бы родилась тринадцатая легенда, связанная с именем Сумасшедшего Шляпника. Потому что, поверьте мне, тому было что поведать. Но на то он и был Архивариус, чтобы любую историю, дошедшую до него, надежно запротоколировать и спрятать. А я же, напротив, сказочница, и не могу позволить ни одной истории оставаться как птице запертой в клетке, потому и делюсь с вами.
Не поймите превратно, но Архивариус другом Шляпника не был. Просто так вышло, что мастерская последнего была на пути первого из дома к архиву. А потому он частенько останавливался у ее витрины, чтобы поглядеть на новые и еще не обредшие своих владельцев изделия. Ведь как истинный Архивариус он ценил хорошие необычные истории и не мог не понимать, что за каждым творением старого мастера кроется одна из таких историй. Иногда он даже позволял себе во время обеденного перерыва зайти к Сумасшедшему Шляпнику, чтобы поинтересоваться историей создания того или иного головного убора. Так и посчастливилось ему однажды узнать, как и зачем была создана она, та самая гуляющая-сама-по-себе Шляпа.
Вертя основу головного убора в руках, в тот раз Мастер был особенно задумчив и кропотлив. А Архивариусу тут же бросился в глаза необычно малый размер Шляпы, что он не преминул отметить вслух. Тогда-то Шляпник и признался, что не кто-то из жителей их города или заезжих вдохновил его на создание нового головного убора, а видение из сна.
- Она придет позже, - бурчал себе под нос мастер, - гораздо позже. Возможно, меня уже не будет в этом городе, и сам город изменится до неузнаваемости. Но ей будет нужна моя шляпа, а шляпе будет нужна она. Когда улицы города проникнутся новым временем и новыми идеями, как если бы их украсил только что выпавший белый снег, кому-то нужно будет помнить о том, что снегу свойственно таять. Но у людей слишком короткая память, и если чего-то нет у них сейчас перед глазами, то, считай, что этого нет совсем. Поэтому так важны те, кто умеет помнить.
- Помнить что? - поинтересовался Архивариус.
- Помнить все: и прошлое, и грядущее, - ответил ему Безумный Шляпник.
- Разве можно помнить грядущее? - Архивариус задал новый вопрос, но без особого удивления, так как к чудачеству своего собеседника привык.
- Может, и можно, - отрываясь от дела и лукаво прищуривая глаза, сказал мастер, - а может, и нельзя. А может, это подвластно лишь тем, кто это самое грядущее создает. Откуда же мне знать? Ведь я всего лишь шляпник, и моя работа создавать шляпы, а не грядущее.
- А почему ты так уверен, что ей будет нужна твоя шляпа? - Архивариус решил перевести разговор в более понятное и безопасное русло.
- Хмм, - нарочито нахмурился Шляпник, - а как же еще? Ведь эта шляпа - ее зеркало. И только надев ее, она убедится, что она - это именно Она, а не кто-то другой. Почему они все узнают свои шляпы в моей витрине?
На этих словах он махнул рукой в сторону входной двери, по обе стороны от которой на полках и подставках красовались готовые его изделия.
- Потому что это их зеркала, осколки их собственных душ. Ну что ты увидишь в посеребренном с одной стороны стекле? Чью-то рожу, которая вечно копирует твои чувства и мысли, ведь так? А где и как увидеть отражение собственной души, если не в проявлении души другого?
Ну вот, перевел, называется, разговор в безопасное и понятное русло. Из огня да в полымя. И какие еще такие осколки души?
- Может, ты еще что запомнил из своего сновидения? Как она выглядела-то, владелица шляпы? - еще раз попытался Архивариус.