Виенна Фараон – Откуда это в тебе взялось. Найти истоки своих ран, чтобы исцелиться (страница 31)

Это было невероятно тяжело слышать. Мама Элли переживала психотический эпизод, путая, что реально, а что нет. И хотя Элли и ее отец знали, что что-то не так, проблема с психическим здоровьем матери осталась без внимания.

Я спросила Элли, знает ли она что-нибудь о прошлом матери. Она сказала, что ее мать подростком подверглась сексуальному насилию.

– Я знаю, что мама так и не разобралась. Она просто замкнулась и никогда не обсуждала это. Это ужасно. Я не могу представить, через что ей пришлось пройти. Но получалось так, что ее боль и травма просто изливались на меня, и это было неправильно.

Мать подверглась жестокому обращению, когда ей самой было тринадцать. Казалось, что она пришла в состояние повышенной готовности, когда Элли исполнилось столько же лет. Ее обвинения, казалось, были способом определить наличие каких-либо сексуальных домогательств. Мама Элли никогда не приходила на наши сеансы терапии, но мы задались вопросом, не проецирует ли она свою собственную вину на дочь. Чувствовала ли она определенную вину за жестокое обращение, которому подверглась? Обвиняла ли она дочь в нереальных вещах из-за того, что ее собственная травма была не исцелена? Это были вопросы, которые Элли обдумывала на наших сеансах.

Эта история подтверждает, что боль способна передаваться из поколения в поколение. Она доказывает, что нерешенные проблемы с психическим здоровьем могут посеять хаос в семье. Несмотря на то что в жизни Элли не было сексуального насилия, насилие, которому подверглась ее мать в прошлом, стало доминантой в семье, заставляя Элли чувствовать себя в опасности. Гнев женщины, ее неразрешенная травма и необоснованные обвинения в адрес дочери отныне заняли свое постоянное место в семье. Элли в конце концов свела к минимуму свое общение с родителями, даже после того как обвинения прекратились.

– Я находила любые причины, чтобы не садиться с ними за стол, и старалась как можно меньше бывать дома. Я чувствовала, что она пристально следит за мной, постоянно ощущала ее гнев. И мой отец ничего с этим не сделал. Он просто сказал не обращать на это внимания. Так что я научилась закрываться. В то время я не понимала, почему мама так сильно ненавидит меня. Только позже я узнала о ее прошлом, и кое-что из происходящего начало обретать для меня смысл.

Элли покачала головой.

– Вы думаете, поэтому я изо всех сил стараюсь не открываться?

Я слушала эту историю с большим сочувствием. Я представляла себе молодую девушку, вынужденную уклоняться от этих эмоциональных пуль, летящих в нее. Но не смогла удержаться от улыбки, когда она обнаружила свою изначальную рану.

– Элли, я думаю, вам уже самой удается складывать кусочки головоломки.

Девушка потеряла возможность просто быть собой, делиться событиями своего дня или вести нормальные беседы с кем-либо из родителей. Она быстро поняла, что открываться и делиться чем-то небезопасно из-за ежедневных нападок со стороны матери. Безопасность, как поняла Элли, заключалась в том, чтобы оставаться замкнутой, отвлекаться, загружать себя делами и быть как можно дальше от родителей. Она стала сверхбдительной, никогда не смотрела на отца, никогда и нигде не садилась рядом с ним, никогда не задавала ему вопросов, если мама была рядом. Элли нашла решение, нашла способ защитить себя, но для этого ей пришлось взять себя в руки, замкнуться в себе и ничем не делиться.

Разумеется, история Элли (как и всех моих клиентов) уникальна. Возможно, у вас не было родителей с такой травмой в прошлом, как у мамы Элли. Возможно, они не проявляли свою боль таким же образом. Но возможно, у вас были родители, для которых было невыносимо видеть вас грустными или в слезах. Или родители, которые бурно реагировали, если вы не были «идеальным ребенком», каким они ожидали видеть. Возможно, у вас были родители, которые давили, чтобы вы соглашались следовать их убеждениям. Или уделяли внимание только тогда, когда вы определенным образом одевались или причесывались. А может, кто-то из родителей постоянно говорил, что вы должны быть больше похожи на своего брата или сестру.

Неудивительно, что дети замыкаются в себе или быстро учатся тому, что полностью открываться небезопасно. Неудивительно, что эти дети превращаются во взрослых, которым трудно открыться. Или наоборот, во взрослых, которые напропалую откровенничают с людьми, которые вовсе не обязаны слышать столько подробностей.

Если вам трудно открыться другим, подумайте. Не может ли причиной тому быть травма безопасности? Просто найдите минутку, чтобы настроиться и подумать о своей жизненной истории. Как вы думаете, что произойдет, если вы поделитесь своими мыслями, эмоциями и чувствами с другими? Чувствуете ли вы себя комфортно, делясь только определенными вещами? Трудно ли вам не согласиться с кем-то или выразить свое мнение? Ели вы оглянетесь назад, на свое прошлое, сможете ли найти – кто (или что) в вашей семье происхождения мог мешать вашей свободе самовыражения?

Элли увидела, как рана безопасности мешала быть открытой по отношению к важным людям в ее жизни. Эта рана из прошлого лишала ее причастности, присутствия, связи с дорогим человеком и радости, которых она так хотела в отношениях. Может быть, это верно и для вас тоже. Защищая себя, создавая свою безопасность, возможно, вы так же удерживаете себя на расстоянии от людей? От тех, кто мог бы любить вас, заботиться о вас. От тех, кто искренне хотел бы услышать о вашей жизни и о том, что происходит в вашем внутреннем мире.

Исцеление

Если ребенком вы не можете доверять другим в плане безопасности – вы будете соответственно адаптироваться, чтобы обеспечить свое выживание. Неудивительно, что дети с раной безопасности вырастают во взрослых, которым трудно доверять другим и самим себе. Они неустанно заняты созданием и поддержанием того или иного вида собственной безопасности. Но это мешает связи, близости и интимности, которых они хотели бы для себя.

Амир, Тони, Алия, Мияко, Джин и Элли – все они изо всех сил стремились построить крепкие отношения. Но при этом, компульсивно стараясь поддержать собственную безопасность, создавали разобщенность в своей личной жизни. Защищая рану любой ценой, вы не даете ей зажить. Защита, которую человек при этом обретает, обычно достигается за счет других важных целей в его жизни: партнерства, связи, близости и интимности.

Исцеление раны безопасности – дело сложное. Как вы уже видели, процесс исцеления требует, в том числе, умения поделиться своей историей. Но это также требует и доверия между тем, кто делится, и тем, кто ее слышит. Вот почему нужна психотерапия. Отношения между клиентом и терапевтом священны. Именно поэтому так много людей, переживших тяжелые, ужасные вещи в своей жизни, предпочитают начинать с нее. Они учатся делиться, практикуя открытость, чтобы их опыт свидетельствовал и подтвердил другой человек.

Психотерапия может быть опытом, где вы сможете наконец почувствовать, каково это – быть по-настоящему в безопасности. Как говорит доктор Александра Соломон, «доверие и травма, к сожалению, идут рука об руку». Если вы собираетесь исцелить травму, от вас потребуется доверие к тому самому, что было разрушено для вас, когда ваша безопасность не была обеспечена. Решиться на это – смелый и отважный поступок.

У Амира, Тони, Алии, Мияко, Джина и Элли было нечто общее: возможность безопасно рассказать мне свою историю. Мияко и Джин, кроме того, были друг у друга. Динамика нежных, бережных отношений, которые можно найти в партнерстве, психотерапии, дружбе и даже за их пределами, – мощная целительная сила. Работу по исцелению изначальных ран трудно выполнить в одиночку. Именно поэтому я поощряю процесс исцеления, который совершается внутри отношений.

Если вы хотите поработать в одиночку, я рекомендую практику осознанности. Одна из них описана ниже. Ее цель – чтобы вы показали своему телу, что такое безопасность, вместо того чтобы пытаться думать о том, что такое безопасность, или пытаться рассказать себе, что это такое. Психолог Кэтрин Кук-Коттон внедрила термин «воплощенная саморегуляция». Это опыт регулирования себя и своих эмоций с помощью практик осознанности (вместо их интеллектуальной обработки). Саморегуляция помогает вам почувствовать, когда вы объективно находитесь в безопасности, а когда нет.

Если у вас есть травма, практика осознанности может показаться особенно сложной и некомфортной. Пожалуйста, знайте, что это не редкость. Не давите на себя, прислушивайтесь к своему телу. Не торопитесь. Обеспечьте себе необходимый уровень безопасности, работайте в паре со специалистом. Я полностью разделяю то, как доктор Габор Мате описывает травму. Он утверждает, что «травма – это не то, что происходит с вами, это то, что происходит в вас в результате того, что с вами произошло».

Установление контакта с самим собой и с другими людьми – само по себе исцеление. Какое глубокое переживание – писать новую историю безопасности! Какой глубокий опыт – обрести безопасность внутри себя и в важных для вас отношениях! Это цель, ради которой стоит поработать. Это чудесная работа, к которой стоит возвращаться вновь и вновь.

Практика

В этой практике, как и в других, четыре этапа. Но есть нюанс. Здесь более высока вероятность активирования травмы. Я прошу вас особенно внимательно отнестись к себе и позаботиться о себе. Возможно, вы захотите полностью пропустить практику исцеления первопричин или же выполнить ее вместе с психотерапевтом – специалистом по работе с травмой, чтобы обеспечить себе надлежащую заботу и поддержку.