Виенна Фараон – Откуда это в тебе взялось. Найти истоки своих ран, чтобы исцелиться (страница 16)

После развода родителей Бри росла в доме со строгими евангелическими правилами. Ее мать пришла к религии в один из самых мрачных периодов своей жизни, но практика была весьма суровой. А поведение Бри, вполне типичное для большинства подростков, было неприемлемым для матери. Когда девушка купила свои первые трусики-стринги, у мамы случился нервный срыв.

– Она заплакала и сказала мне, что я попаду в ад. Я уже тогда чувствовала, что в этом что-то не так. Но тогда я воспринимала то, что она говорила, как правду. Я думала, что я плохая. Она стыдила меня за все, что я делала. Завести парня, пойти на выпускной, одеваться определенным образом – все это вызывало разговоры о том, что я «встала на путь сатаны». Это было какое-то безумие.

Непрекращающийся поток критики убивал в Бри чувство принадлежности. У нее самой не было ощущения, что она делает что-то не так. Но, видя отражение своих поступков в словах одного из самых важных людей в ее жизни, она проникалась убеждением, что так оно и было. Многие годы Бри старалась жить так, как было нужно ее матери. Но в конце концов смирилась с тем, что просто не в состоянии ей угодить.

Поскольку в детстве у нее не было возможности найти свой способ существования без критики и стыда, Бри интернализировала этот стыд, что привело к проблемам и во взрослом возрасте. Когда вы постоянно судите, критикуете и стыдите себя, вы не можете проявить аутентичное «я» и сформировать истинную принадлежность.

Каким образом вас критиковали и стыдили за вашу непохожесть? Можете ли вы сказать, как этот стыд и осуждение способствовали появлению вашего внутреннего критика? Возможно, вы уже «знакомы» с ним, но знаете ли историю его появления? Ваш внутренний критик появился не тогда, когда вы были недобры к себе? Можете ли вы проследить, когда именно?

• Чаще всего я слышу от своего внутреннего критика, что

• История происхождения моего внутреннего критика такова:

Сегодня мы все чаще боимся оказаться в чем-то несогласными – как с друзьями, так и с незнакомцами. Наше общество более поляризовано, чем когда-либо прежде. Люди боятся, что их осудят, если убеждения отличаются от убеждений соседа. В наше время легче приспособиться и подчиниться требованиям, чем остаться верным своему подлин- ному «я».

Не все раны уходят корнями в вашу семью происхождения. Не каждая рана формируется в раннем возрасте. Когда речь заходит о ране принадлежности, особенно важно учитывать то влияние и давление, которые общество, маркетинг, группы и различные системы в целом оказывают на всех нас.

Маркетинг извлекает выгоду из нашей неуверенности. Он использует в своих интересах естественный страх быть не такими, как другие. Инструменты социальных сетей позволяют создавать «идеальный» образ, искажают реальность и заставляют нас сравнивать себя с теми, чья жизнь кажется нам «лучше». Из-за БПИ (боязни что-то упустить) мы не хотим оказаться единственными, у кого не будет того опыта, который есть у всех остальных. Раньше был популярен европейский стандарт красоты, который подчеркивает светлокожесть, стройность и высокий рост. И до недавнего времени в телевизионных передачах, фильмах, рекламе и журналах практически не было альтернатив. Миллионы детей и взрослых не могли найти себя ни в одном из персонажей. И лишь недавно в массовой культуре появились представители иных культур, иных оттенков кожи.

Никто не хочет, чтобы его считали «чужим». Никто не хочет чувствовать, что его игнорируют. Никто не хочет чувствовать себя аутсайдером. Но множество людей чувствуют себя именно так: дома, в школе, в компаниях. Вот почему они стремятся стать частью общества.

Переключение кодов – попытки сменить акцент или диалект, изменить свое поведение и внешность, чтобы вписаться в общество. Это обычное групповое явление, когда небелые люди под давлением общества стараются стать «более белыми» и соответствовать мейнстриму – подобно ребенку с черной или смуглой кожей, который учится существовать в преимущественно белом сообществе или школе. Или когда ребенок, который ходит в частную школу благодаря предоставленной полной финансовой стипендии, пытается скрыть значительную разницу в социальном положении.

Когда ко мне пришла Ванесса, она, казалось, почувствовала облегчение. Она пыталась оправиться после тяжелого расставания с парнем, который был намного моложе ее. Стать матерью-одиночкой и одновременно переживать разрыв отношений было для нее кошмаром. Ванесса чувствовала смущение и стыд. Она с трудом отвечала на комментарии друзей и родственников в духе «Мы же говорили тебе».

– Я знаю, я знаю, – выдохнула она, ожидая какого-нибудь оценивающего суждения о разнице в возрасте и с моей стороны, но вместо этого высказала собственное.

Ванесса была единственным ребенком в семье. Ее отец был чернокожим, а мать – белой. Ванесса выросла в полностью белом сообществе и ходила в школу, где учились в основном белые дети. У нее было много друзей, ей все нравилось, но было ясно: для того чтобы вписаться в общество, нужно быть «белее». Это означало одеваться, причесываться и говорить в определенном стиле. Еще в школе девочка подчеркивала свою «белизну», чтобы не быть «чужой». «Черноту» Ванессы, напротив, нужно было приглушать, а временами даже стирать совсем. Доктор Уокер С. Карлос Постон предлагает теорию развития двухрасовой идентичности. Теория описывает давление, которое испытывают двухрасовые или многорасовые индивидуумы. Из-за него они вынуждены предпочесть одну расовую или этническую групповую идентичность другой. Постон утверждает, что на этот выбор в значительной степени влияют релятивный статус группы, родители, культурные знания и внешний вид. Отец Ванессы был носителем истории черной расы, проявление которой она не могла больше найти ни в одном другом члене семьи. После его смерти девушка почувствовала себя еще более далекой от черного наследия. Лишь много позже она поняла всю значимость этой потери в своей жизни.

Ванесса была в поиске своего места, но каждый раз она находила лишь новое место, куда не вписывалась – начиная с цвета кожи и заканчивая тем, что была незамужней и матерью-одиночкой. Она была совсем не похожа на подруг и жен большинства друзей. Даже на уровне телосложения. Ванесса описывала других подруг и жен как женщин с соблазнительными формами, прибавив, что их наряды, прически и макияж просто «не ее». Ее описания всегда подчеркивали ее статус аутсайдера. Она просто «тонула» в своей непохожести – и в семье, и в компаниях, и в новом «белом» районе.

Когда Ванесса переехала в Нью-Йорк, она начала узнавать себя в других людях. Другие были похожи на нее, и она была похожа на других. Это был глоток свежего воздуха. У нее появилось чувство оптимизма от того, что, возможно, наконец-то сможет найти своих людей. Но новые друзья отпускали комментарии, которые вновь выставляли ее «за круг». Теперь она была «недостаточно черной», даже слишком светлокожей «для девушки смешанных кровей».

Эти комментарии причиняли сильную боль, бередя рану принадлежности. Ванесса выросла в системах, где ее отличия были очевидны, но редко признавались и уважались. Когда что-то остается непризнанным, вы пытаетесь усиливать те качества, которые получат признание. Для Ванессы это означало «быть белее». Но когда она, наконец, начала позволять аутентичной части себя проявляться – вписаться в общество было все так же непросто.

Без сомнения, на нас влияют социальные системы. Они накинули на всех широкую сеть. Но как? Некоторые способы могут показаться вам очевидными, в то время как другие более тонки. Некоторые влияния могут присутствовать всегда, в то время как другие проявляются в определенный момент. Я бы хотела, чтобы вы задумались. Как средства массовой информации и общество усугубили ваш страх «непринадлежности»? Что давало вам ощущение, что вы чужой, что вы оставлены «за кругом»? А может, вы были настолько другим, что нужно было найти какой-то свой способ выжить? Обратите внимание на эти подсказки:

• Одним из способов, которым я приспосабливался (приспосабливалась) в детстве, был

• Я чувствовал (чувствовала) давление (какое?), потому что я был(-а)

• Мне нужно было соответствовать, потому что

• То, что продолжается и сегодня, – это

Исследовать происхождение вашей раны принадлежности – непростая задача. Выявление способов, с помощью которых вы пытались приспособиться к окружающим, может вызвать определенные эмоции. Наблюдение за тем, как вы меняли свою аутентичность на принадлежность и сопричастность, может активировать что-то внутри вас. Позвольте этим эмоциям стать вашей мотивацией. То, как было, не должно оставаться навсегда. В этом прелесть работы над собой. Вы можете выбрать свой новый путь вперед.

Как маскируем

Истинная принадлежность означает, что правит аутентичность, а не конформизм. Как сказала великая Майя Анжелу: «Вы свободны только тогда, когда осознаете, что вы не принадлежите какому-либо месту – вы принадлежите любому месту – и никакому месту вообще». Это глубокий момент осознания. Когда вы принадлежите себе, то есть находитесь в мире с самим собой, то одновременно будете принадлежать всему и ничему. Все находится внутри вас. Ничто не находится вне вас. Быть подлинным собой означает, что у вас ничего нельзя отнять и что вы по-другому относитесь к угрозе осуждения, позора, непризнания или отверженности.