Ви Венто – Кавказская жемчужина (страница 5)

***

Для меня было приготовлено два платья. Одно для никаха в традиционном чеченском стиле, второе, классическое, пышное, усыпанное стразами, для вечернего торжества.

С самого утра в мою комнату влетел вихрь родственниц и профессионалов по волосам и макияжу.

Часа через два, будучи полностью готовой, я посмотрела на себя в зеркало. Наряд из тяжелого белоснежного атласа был расшит золотой вышивкой по краям верхнего платья, подолу и широким рукавам, ниспадающим до пола. Шею плотно опоясывал воротник-стойка. Волосы были аккуратно собраны, а голову венчала маленькая шапочка с длинной летящей фатой. Очень красиво, но я не узнавала девушку с испуганными глазами в отражении. Это была не я.

Кто-то окликнул, сказали спускаться вниз. За мной приехал жених. Дальше все как в тумане. Помню глаза Рустама, когда он увидел меня. Зародившееся в первые секунды восхищение сменилось довольством и гордостью. Он выиграл по всем фронтам. Сам он был одет в национальный мусульманский пиджак из плотной ткани со стойкой. Жених улыбался и выглядел счастливым, а я шла, точно на эшафот, на котором умертвят меня как личность. Со стороны я выглядела как типичная кавказская невеста, скромная, неулыбчивая и ни с кем не общающаяся.

В мечеть мы поехали малым семейным составом. Только родители, мои и его, и наши сестры. Я думала о том, что вижу свою свекровь лишь второй раз в жизни, а ведь она теперь станет мне матерью. Какая она? Добродушной и радостной она не выглядела, но и отталкивающей не была.

Сегодня я уйду из своей семьи и войду дочерью в чужую…

Я не хочу, я не готова! Открыть бы сейчас дверь и бежать куда глаза глядят, но я сидела в машине, зажатая обеими сестрами с двух сторон. Психосоматика не заставила себя долго ждать. Я поняла, что начинаю задыхаться, пыталась вдохнуть полной грудью и не могла. Страх сковал все тело, на лбу появилась испарина. Я сжала руку Алии в панике, та с испугом посмотрела на меня и стала спрашивать, что случилось.

– Я хочу выйти, – прохрипела я одними губами.

– Остановиться? – подключилась сестра Рустама.

Я закивала, понимая, что теряю сознание.

Водитель, мой двоюродный брат Ислам, услышав наши разговоры, притормозил на обочине. Машина с родителями и Рустамом выехала немного раньше, поэтому нашу остановку они не заметили. Сестры помогли выйти, дали воды. Я прислонилась к кузову, тяжело дыша. Алия обмахивала меня и причитала, что это из-за жары. Марьям пыталась позвонить Рустаму – его еще здесь не хватало, – но не дозвонилась. Наверное, из-за предстоящего события он отключил телефон или вообще его не взял. Ислам предложил дойти до мечети пешком, оставалось метров триста, и ее башни было видно из-за угла. Сестры подхватили меня под руки, брат пошел рядом, охраняя, как коршун, нашу процессию, а я еще больше почувствовала себя невольницей, сопровождаемой конвоирами.

В мечеть меня ввели под белы рученьки и прямиком к имаму. Никах занял минут пятнадцать, спросили согласие каждого, утвердили махр и отпустили. Уже на улице все обсуждали мою бледность и то, что мне стало нехорошо, при этом ни один из моих ближайших родственников, включая новоиспеченных, не связал это с душевным состоянием. Мамы говорили, что я перенервничала, остальные грешили на жару. Рустам стоял с тревожным лицом – видимо, переживал, что сорву свадьбу. Банкет должен был состояться через пять часов, а до него планировалась фотосессия, потом переодевание – и прямиком в торжественный зал. Рустам властно прервал весь галдеж с причитаниями и сказал, что фотосессии не будет, потому что меня нужно отвезти домой, чтобы я отдохнула. За это я была ему благодарна и, когда он усаживал меня в машину, я сказала робкое «спасибо».

Дома мама напоила меня прохладным успокаивающим чаем с травами и помогла снять плотное душное платье. Я попросила оставить меня одну на пару часов, прикрываясь желанием поспать. Спать я не хотела. Я хотела бежать.

Еще когда на мне расстёгивали платье, мой глаз зацепился за паспорт на комоде, приготовленный для официальной регистрации сегодня вечером. Из загса госрегистратора пригласили прямо на мероприятие, где на глазах у всех должна была произойти процедура. Потом я посмотрела на свою сумку-тоут, с которой прилетела в Грозный: в ней я всегда возила все необходимое для перелета, книги, большие наушники и кошелёк со всеми картами, деньгами и документами. Налички у меня было не очень много, но на картах набралась бы пара сотен тысяч. Я все-таки не из бедной семьи, и отец меня баловал, поэтому удавалось не тратить все деньги подчистую. Неприметная одежда тоже имелась, прямо в комнате. План созрел в голове молниеносно. А то, что складывалось все, на первый взгляд, так удачно, придало мне сил и уверенности. Аллах услышал мои молитвы.

Я щелкнула замком на двери в комнате, кинулась к шкафу и натянула джинсы и черную толстовку с капюшоном. В сумку запихала пару трусиков и пару футболок, зарядку от телефона и паспорт. Открыла окно и выпрыгнула на задний двор. Я знала, что, если пробежать через весь фруктовый сад, на дальней стороне забора будет калитка – черный ход. Главное, не попасться никому на глаза. Впрочем, сегодня все были увлечены свадьбой, так что во дворе никто не работал и не вел хозяйственных дел. Я моментально вспотела от страха, но пониже натянула капюшон и со всех ног ринулась к деревьям. За калиткой перевела ненадолго дыхание и построила маршрут до ж/д вокзала. Пешком было идти минут тридцать. Драгоценные тридцать минут. Однако выбора не было. Лишь бы добраться, а там на ближайший поезд – и гори оно все огнем.

Ближайшим приличным пунктом назначения, куда отходил поезд, оказался Сочи. Хотелось бы в родную и знакомую Москву, но пусть будет так. Наверное, оно к лучшему. Пока все утихнут, нужно побыть подальше от дома и от родных. Я купила билет в женское купе и побежала снимать деньги в банкомате. Позже, свернувшись калачиком на верхней полке, я подумала о Рустаме и о том, какой позор ему предстоит пережить. Надеюсь, наши пути никогда больше не пересекутся, иначе мне не жить. При этой мысли по позвоночнику пробежал ледяной холод. Унижение кавказского мужчины можно смыть только кровью.

Рустам

Самый большой торжественный зал Грозного утопал в цветах и свечах. Все это великолепие отражалось в тысячах хрустальных подвесок на двадцати огромных люстрах, которые висели под шестиметровым потолком. Гости всех мастей заполняли зал в предвкушении большого праздника. Все пытались со мной поздороваться и поздравить, и, на удивление, я им всем отвечал с большой радостью. Я был счастлив. Сегодня моей женой стала самая красивая девушка, о которой я мог только мечтать. Малышка боялась меня и к себе не подпускала. Я, правда, не хотел брать ее нахрапом, хотел, чтобы привыкла, чтобы узнала меня получше. Однажды даже проскочила мысль, что если она не захочет, то в брачную ночь ничего не будет. Если попросит, дам ей время и не буду настаивать. Но позавчера в ресторане увидел ее стройную фигуру у перил на террасе и не смог удержать себя в руках, а как попробовал ее на вкус, такую сладкую, так башню просто сорвало. Нет, сегодня я сделаю ее своей. Буду ласкать долго и медленно, доведу до состояния, пока сама не попросит, чтобы вошел. Не могу больше терпеть, хочу ее до ужаса. Нереальная девушка, с ума сводящая. Моя. Робкая и нежная – и одновременно своенравная и упрямая.

Я посмотрел на часы на своей руке. Странно, уже должны быть здесь. Но тут подошли Вадим с женой и Саня. Последний был больше другом Вадима, чем моим. Мы просто пересекались несколько раз, но я его пригласил по двум причинам: чтобы Вадиму не было скучно среди незнакомых людей и чтобы потешить свое эго. Я же видел, как Саня тогда пускал слюни на Карину. Позже я рассказал им обоим, что девушка из клуба – моя нареченная, и запомнил, как он был неприятно удивлен.

Ребята поздравляли меня, восхищались роскошью убранства, рассказывали, что успели погулять по Грозному и город им понравился. Я слушал, шутил, улыбался. Пока из-за плеча Вадима не увидел, как родители Карины быстрым шагом зашли в зал и направились к моим. Они что-то нервно говорили, жестикулируя руками. Потом мать Карины обернулась, и я увидел ее заплаканное лицо. Моя улыбка испарилась, я напрягся всем телом. Молча обогнув ребят, я направился к старшим, и с каждым шагом нервозность увеличивалась в геометрической прогрессии. С Кариной что-то случилось? Я вспомнил, какая она была бледная сегодня утром. Неужели состояние ухудшилось? Когда я был на расстоянии пары шагов, обернулась моя мать и, увидев меня, закрыла рот рукой, пытаясь сдержать вопль. В глазах стоял страх. Все четверо родителей смотрели на меня, и эмоции на их лицах были одна страшнее другой.

– Что случилось? – хотел спросить я как можно спокойнее, но тревога все равно отразилась в голосе.

– Карина сбежала, – сказал мой отец, потому что никто больше не осмелился.

– Что значит – сбежала?! – Я не мог поверить в услышанное. – Это шутка?

– Рустам… – Отец Карины схватился за сердце, но пытался держать ответ и не трусить. – Ее нет, как и ее документов и вещей. Она выскочила через окно и заднюю калитку, мы обнаружили ее открытой. Куда она пошла, мы не знаем. Я отправил ребят на вокзалы и в аэропорт, может, ее заметят. – Он поморщился и еще сильнее ухватился за рубашку. Его усадили на ближайший стул. Мать Карины держалась из последних сил, чтобы не завыть. Остальные тоже начали замечать, что что-то происходит. Подбежали сестры, и, мельком глядя на них, я понял, что они уже все знают. Кто-то произносил мое имя, но я не откликался. Люди, сидящие рядом, либо услышали, либо догадались о том, что произошло, потому что-то одни смотрели на меня с жалостью, другие – с испугом. Я оглянулся вглубь зала – там люди еще веселились, предвкушая большой праздник.