Ви Киланд – Рождественский сюрприз. Сборник (страница 48)

Изумрудно-зеленое коктейльное платье с несрезанными этикетками висело в глубине шкафа уже года два. На прошлой неделе я ходила во «Второй шанс», люксовый комиссионный, продать последнюю из моих дизайнерских сумочек. Там брали все известные бренды, поэтому я захватила кое-что из моей аккуратно ношенной дизайнерской одежды, в том числе это платье, так и оставшееся ненадеванным. Я не помню, сколько Уоррен за него отдал (в то время я не глядела на этикетки, даже в «Барнис», где, собственно, мы его и купили), но когда в комиссионном мне предложили аж тридцать долларов за лимитированную коллекцию «Валентино», я решила оставить платье себе. Могу разочек его надеть, а потом продать на Ebay в десять раз дороже, чем норовил заплатить магазин. Ни за что не расстанусь с этим платьем меньше чем за несколько сотен, пусть тридцатка и пошла бы в часть квартирной платы за следующий месяц.

Сегодня я собиралась на долгожданную вечеринку к моей подруге Авриль. Я сейчас на мели и редко вижусь с друзьями; дни, когда я выкладывала по восемнадцать долларов за бокал вина в манхэттенском баре, остались в прошлом. Но у Авриль будут подавать шампанское по триста долларов бутылка и белужью икру, и мне ужасно хотелось немного полакомиться.

Я подкрасила губы алой помадой и вынула из шкафа элегантный кейп. Помедлив, я повесила кейп обратно и сняла с вешалки утепленную парку. На улице стоял мороз, и раз я не собиралась тратиться на такси, одеваться приходилось с учетом возможного ожидания автобуса. Кстати, когда я говорила, что стала куда счастливее с тех пор, как начала избавляться от «лишнего» в своей жизни, я не имела в виду такси. Как раз «Убера» мне остро не хватало.

Я спустилась на лифте на первый этаж и вышла, готовая покорять Манхэттен.

Сзади кто-то одобрительно присвистнул. Обернувшись, я увидела своего пожилого соседа в инвалидном кресле.

– Мистер Хэнкс? А что вы тут… – я нахмурилась. – Да еще в пижаме?

– Поджидаю красивых девушек. Вот дождался – и сейчас обратно поеду.

Я засмеялась.

– Спасибо. Я на вечеринку к подруге. Вам помочь?

– Да ну! Беги веселиться.

– Всего хорошего, мистер Хэнкс.

В несколько шагов пробежав вестибюль, я выскочила на улицу. Разумеется, на морозе у меня тут же пискнул телефон. Я остановилась, нашарила в кармане мобильный и стянула перчатки, чтобы ответить на смс.

Авриль: Где тебя носит?

Пайпер: В смысле? Сейчас только семь часов.

Авриль: Вечеринка начинается в семь.

Пайпер: Да, но кто приходит вовремя?

Авриль: Финн Паркер, вот кто!

Ого! Я и не знала, что он придет. Мы познакомились в прошлом году и сразу понравились друг другу. Финн дал мне свой телефон, но я так и не позвонила: мне оставалось несколько дней до операции, а после выхода из больницы мне было очень тяжело и абсолютно не до новых отношений, даже с обладателем глубоких ямочек на щеках. К тому же после разрыва с Уорреном на романтику меня еще долго не тянуло. Однако прошел уже почти целый год – год воздержания, и я торопливо набрала ответ:

Пайпер: Бегу!

Авриль: Поспеши. Он говорил, что сможет остаться только на час-другой.

Натягивая перчатки, я мельком обернулась к двери и увидела, что мистер Хэнкс так и сидит в своем кресле на прежнем месте. Я взглянула на телефон, на старика и снова на телефон, со вздохом убрала мобильный и снова открыла дверь подъезда.

– Мистер Хэнкс, у вас все в порядке?

Старик расплылся в улыбке, но глаза остались серьезными.

– Конечно!

В нескольких футах от кресла на полу лежала линейка.

– Это вы уронили?

Мистер Хэнкс нахмурился:

– Ох, наверное, я.

Я подобрала линейку и подала ему. Два месяца назад мистер Хэнкс перенес серьезный инсульт, после которого у него плохо слушались руки и одна нога. Я впервые сообразила, что только линейкой он и может нажать на кнопку вызова. Я так торопилась на вечеринку, что даже не дала себе труд подумать – пожилой человек не будет просто так сидеть на первом этаже с почтой на коленях. В голове моей опилки!.. Разве можно бросить славного старика без помощи и лететь веселиться!

Я нажала кнопку лифта.

– Я кое-что забыла, мне нужно вернуться, – солгала я. – Подниметесь со мной?

Прибыл лифт. Я зашла за кресло мистера Хэнкса и покатила, хотя в подлокотнике находился пульт управления, которым старик мог воспользоваться.

– Какие у вас планы на праздники? Чем займетесь?

– Сын в гости зовет, обещает домашний обед. Но я готов поспорить на мои деньги, что перед моим приходом он поотрывает ценники с еды, чтобы я не догадался – он купил Рождество. Вот моя Мэри-Джин всегда готовила праздничный обед: в канун Рождества рыбу, а на само Рождество ветчину и лазанью. Она пробовала научить мальчишку готовить, но он слишком рвался завоевать мир. Не подумай чего, Мейсон – хороший парень, просто чересчур много работает.

Я погрустнела.

– Моя мама тоже делала лазанью, а еще пекла домашний хлеб и тыквенный пирог. Обычно в рождественское утро все бегут смотреть, какие подарки принес Санта, а я любила просыпаться от запаха тыквенного пирога.

Дверцы разъехались, я выкатила мистера Хэнкса из лифта и повезла к его квартире (мы жили по разные стороны от лифта). Дверь оказалась распахнутой.

– Это вы так оставили?

– Да. Открыть дверь я могу и ногой, но возиться с ключом мне сейчас трудновато.

– Могу себе представить.

Я вкатила старика через порог – и задержалась перед кухней. Там царил неописуемый беспорядок, будто грабители все вверх дном перевернули. По полу раскатились консервные банки, рядом валялись ложки, вилки, моток скотча, рассыпавшееся печенье, и все это мокло в огромной молочной луже. Из крана в кухонную раковину бежала вода. Осторожно пробравшись по краю лужи, я привернула кран и нахмурилась при виде двух банок консервированного супа на полу.

– Мистер Хэнкс, а вы сегодня обедали?

– А как же! Я просто стал неряшлив, не обращай внимания. Помощница, которую мой сын заставляет тут околачиваться, оставила готовый обед и ушла. Я живу жизнью холостяка.

Мне показалось, что он привирает.

– Что же вы ели на обед?

– А суп.

Я подняла с пола опустевший пакет молока и подошла к мусорному ведру. Нажав на педаль, я заглянула под откинувшуюся крышку: банки из-под супа не было. Мистер Хэнкс – гордый человек. Он лучше будет сидеть в пижаме в холодном подъезде, чем попросит меня поднять линейку, без которой ему не вызвать лифт.

– М-м-м! Я так давно не ела супа! Можно и мне чуть-чуть?

Старик подозрительно прищурился, но я улыбнулась, и он вроде забыл о своих подозрениях.

– Кушай, детка, не стесняйся.

Я снова обошла его кресло и отвезла мистера Хэнкса в гостиную. Подняв телевизионный пульт, который тоже лежал на полу, я вложила его в руку старика.

– Отдыхайте, а я погляжу, какие у вас есть супы.

Он кивнул:

– Выбирай, что тебе по вкусу.

В кухне я сняла парку, подобрала с пола банки и ложки и подтерла лужу. Потом я достала кастрюлю и крикнула мистеру Хэнксу:

– Не могу решить, какой вкуснее: куриный с клецками или говяжий с перловкой. Что бы вы посоветовали?

Из комнаты донеслось:

– В говяжьем одна перловка, мяса мало!

Стало быть, куриный с клецками.

Пока я подогревала две банки супа, времени как раз хватило прибрать в кухне и накрыть на двоих. Я намазала маслом кусочек белого хлеба, как делала моя мама, когда кормила меня супом, и вернулась к креслу старика.

– Знаете, я не люблю есть одна…

– А-а, с удовольствием!

Я подкатила его к столу и некоторое время смотрела, как он мучается. Рука мистера Хэнкса так тряслась, что суп выливался из ложки.

– Ничего, если я вам немного помогу?

Плечи старика поникли, но он кивнул.