Ви Киланд – Рождественский сюрприз. Сборник (страница 39)

– А, да-да! Тогда у нас была самая романтика… – Тут она словно спохватилась, что открыла мне слишком много. – Блин, если Кеннеди тебе ничего не сказал, я тоже лучше помолчу.

– Нет, я рада, что ты сказала.

– Может, не надо ему знать об этом разговоре?

– Я подожду, чтобы он сказал мне сам, в свое время, если захочет.

Я оттянула горловину, притворяясь, будто она меня душит, хотя вырез и близко не доходил до горла. От новой информации у меня закружилась голова.

Значит, бывшая невеста Кеннеди ушла от него к его брату.

За которого она завтра выходит замуж.

Это объясняет, почему Кеннеди перестал приезжать домой.

Как только в зал вернулась Сюзанна, над входной дверью звякнул колокольчик. Мы одновременно обернулись.

И я увидела, как глаза Кеннеди расширились при виде сразу двух девушек в подвенечных платьях.

Глава 9

Райли

– Может, не будешь так частить?

Кеннеди поднял, по-моему, четвертый бокал за час, который шла репетиция обеда. Он выглотал все до последней капли и указал на меня пустым бокалом:

– А может, ты не будешь совать нос в чужие дела?

Я вздохнула. После бутика Кеннеди снова превратился в надутого осла, которого я хорошо узнала в электронно-эпистолярной перепалке, перестав быть приятнейшим человеком, которого я понемногу для себя открывала. Когда я попыталась заговорить о Фелисити, давая ему возможность рассказать, как так вышло с ней и его братом, Кеннеди заткнул мне рот. И теперь в комнате маячил исполинский слон[5] – по крайней мере, для меня: я не подавала виду, что я в курсе дела, а Кеннеди упорно молчал.

Кто-то постучал вилкой о бокал, постепенно подключился весь зал, и вскоре зазвучала симфония звенящего хрусталя: так гости требовали от будущих новобрачных поцеловаться – традиция, о которой я не слышала до сегодняшнего вечера. Требование охотно выполнялось уже раз пять, и каждый поцелуй Брэдли затягивал чуть дольше предыдущего. Я следила за Кеннеди, не сводившего глаз с улыбающегося брата и сияющей невесты. Кстати, Брэдли оказался коренастее Кеннеди и менее симпатичным, да к тому же еще и любителем дешевых эффектов. Вот и сейчас, целуя, он наклонил Фелисити чуть не до пола, и зал взорвался овацией.

Кеннеди остановил проходившую мимо официантку и проговорил заплетающимся языком:

– Еще джин с тоником. Двойной.

Я поспешила вмешаться:

– Пожалуйста. Он хотел сказать – пожалуйста.

Когда официантка отошла, Кеннеди наклонился ко мне. От него разило дрянью, которую он заливал в себя весь вечер, когда он пьяно пролепетал мне в ухо:

– Хотел бы я услышать от тебя это слово, когда ты будешь лежать подо мной.

Я свела брови.

– Чего?!

– Ну, давай, скажи мне «пожалуйста»! Скажи с придыханием, своим сексуальным голоском, который у тебя был, когда я массировал тебе шею. Я всю неделю мечтал, как ты будешь умолять помацать тебя еще…

Я уперлась ему в грудь и отодвинула.

– Во-первых, если тебе кажется, что ты шепчешь, то тебе это кажется. – Я приветливо помахала тетке Кеннеди, сидевшей напротив и с любопытством глазевшей на нас. – Во-вторых… – я подалась к нему и тихо прошептала: – Приятно, конечно, узнать, что ты мечтал обо мне всю неделю, но ты не услышишь от меня никаких выпрашиваний. Я не из попрошаек. И не потому, что я выше этого, просто у меня в этом нет необходимости. В-третьих, я не любительница пьяных ласк.

Кеннеди заржал. Не засмеялся тихим и вежливым смехом, а издал оглушительное, наглое, пьяное, утробное ржание. Брэдли, закончив с публичной демонстрацией нежных чувств, подошел и положил Кеннеди руку на плечо, ничуть не смущенный его состоянием.

– Как я рад, что ты решил кончать с этим глупым бойкотом, братишка!

Кеннеди захихикал и врастяжку произнес:

– Знаешь, где еще я кончал? В твоей…

У меня глаза полезли из орбит. Кеннеди говорил негромко – вряд ли Брэдли его расслышал, но я меньше всего на свете хотела присутствовать при традиционной драке на свадьбе и поспешно встала.

– Вы нас извините, мне нужно в дамскую комнату, а Кеннеди как раз собирался мне показать, где тут что.

Кеннеди откинул голову, недовольно посмотрел на меня, покачиваясь на стуле, и ткнул пальцем в противоположный угол зала:

– Вон туда.

Я взяла его под локоть и заставила встать.

– Да, но я же могу заблудиться, проводи меня.

Кеннеди повернул голову к брату:

– Она хочет французских поцелуев. Лезет сосаться, где ни…

Я с силой дернула его за руку. Брэдли засмеялся (значит, не расслышал, что Кеннеди кончал в его невесту) и хлопнул брата по спине:

– Ну, идите, голубки, поворкуйте.

Я подхватила Кеннеди под руку и повела через весь ресторан к туалетам. Когда мы вошли, я решительно развернулась к нему.

– Слушай, мы, конечно, мало знакомы, но за наше короткое знакомство я убедилась, что ты не лишен гордости. Завтра тебе будет очень стыдно, если сейчас ты устроишь дебош. Я предлагаю откланяться и вернуться в дом твоей матери.

Кеннеди, с трудом удерживая расплывающийся взгляд, смотрел мне то в один глаз, то в другой и помаргивал. Его плечи поникли.

– О’кей, – отозвался он слегка растерянно.

– Спасибо. Зайди в мужской туалет и умойся, а я пойду попрощаюсь за нас обоих.

Он сунул руки в карманы.

– О’кей.

Я подождала, пока Кеннеди зайдет в мужскую комнату, и пошла искать его маму. Сюзанна вовсе не удивилась, узнав, что мы уходим.

– Кеннеди плохо себя чувствует, Сюзанна, поэтому мы уж поедем.

Она грустно улыбнулась и взяла меня за руку.

– Я понимаю, как ему тяжело. Но это хорошо, что он приехал. Уходя – уходи, иначе прошлое, как якорь, не даст жить дальше. – Сюзанна погладила мне руку. – А насчет вас с ним у меня хорошее предчувствие. Я всю жизнь работаю с парами, и порой все понятно без слов.

Я подумала, что ее радар любви и отношений безнадежно испорчен, но не стала ее обижать и улыбнулась:

– Спасибо за прекрасный ужин.

Кеннеди по-прежнему дулся, когда мы сели в такси.

– Все нормально? – спросила я.

Он долго смотрел в окно, а затем, к моему удивлению, взял мою руку с колен, переплел наши пальцы и сказал:

– Спасибо.

– Пожалуйста, для чего же еще друзья нужны.

Он поднес наши руки к губам и поцеловал мне запястье.

– Друзья? Значит, мы только друзья?

Учитывая, что волоски у меня на руках и шее мгновенно поднимались, едва меня касалась любая часть тела Кеннеди, я про себя считала, что мы больше чем друзья. Но глупо же вести такие разговоры с выпившим мужчиной, поэтому я кивнула:

– Друзья.

Кеннеди подался ко мне и сказал, понизив голос:

– Очень жаль. Потому что мне реально понравилось, что ты умеешь делать язычком.