Ви Киланд – Рождественский сюрприз. Сборник (страница 34)
– После расставания я решил уехать от плохих воспоминаний, собрал вещи и сел на поезд в Нью-Йорк. Ехал в неизвестность – ни работы, ни жилья. Приятель договорился, чтобы меня приняли на должность администратора в отдел научно-популярной литературы, а со временем я стал редактором. Все почти как у тебя.
– Сама я такую карьеру не выбрала бы, – призналась Райли. – Но она мне неожиданно подошла. Я всегда считала себя творческой натурой.
– Еще бы, раз ты прячешь вибратор в кукле. Этого уже не превзойти. – Не дождавшись ответа, я спросил: – Ты улыбаешься?
– Здесь темно, поэтому я не обязана признаваться.
Я явственно услышал улыбку в ее голосе.
Мы замолчали.
Одна мысль давно не давала мне покоя. Я нелестно отзывался о семье Райли, перехватив ее письмо автору колонки советов (я даже позволил себе назвать ее мать меркантильной и самовлюбленной нарциссисткой, если я не путаю). Но приехав сюда и познакомившись с родными Райли, я понял, что сильнее ошибаться не мог, и готов был в этом признаться. Я достаточно взрослый, чтобы признавать свои ошибки.
– Я должен перед тобой извиниться.
– Уточни, а то ты задолжал мне минимум десяток извинений.
Я усмехнулся, радуясь, что Райли не дает себя в обиду.
– За то, что я наговорил о твоей матери, прочитав твое письмо колумнистке.
Она вздохнула.
– С моей мамой никакого терпения не хватит, но на самом деле она очень хороший человек и прекрасная мать. Письма, которые она рассылает под Рождество, бестактные, я сама от них морщусь, но сердце у нее доброе. Она пишет их не для того, чтобы ткнуть кому-то в нос наши успехи, а потому что она нами гордится.
Я кивнул.
– Да, я уже понял. Я был не прав, я неверно оценил ситуацию. Ты сможешь меня простить?
Райли не отвечала долгую минуту, а потом я услышал:
– Ты начал волноваться, когда я замолчала, не приняв твоих извинений?
– Да.
Она засмеялась.
– Один-один. Я хотела тебя помучить, прежде чем простить.
– Хитрая.
– Бываю иногда.
Через несколько минут, когда мы говорили о гостях, с которыми я сегодня познакомился, до меня донесся скрип кровати. Скрип был тихий, но ритмичный, как если бы Райли раскачивалась взад-вперед и старалась это заглушить. Я замолчал на полуфразе, когда до меня дошло, чем она занимается.
Да нет, она не станет…
А она привернула кукле голову?
Стоп, она же швырнула вибратор в угол!
Но она поднималась, чтобы отдать мне одеяло, а потом выходила в ванную, значит, могла поднять вибратор незаметно для меня. Хотя разве я бы не услышал? И почему скрип, а не жужжание? Неужели она попросту, вручную?.. При этой мысли я едва подавил стон.
Не может быть. Райли не такая.
И тут я снова услышал ритмичный скрип.
Скрип-скрип.
Скрип-скрип.
На кровати явно что-то происходило. Почему я, блин, валяюсь на полу, когда рядом такое?!
Райли обратила внимание, что я молчу.
– Она – что?
У меня совершенно вылетело из головы, о чем мы говорили.
– Кто?
– Майор Сондерс.
– А что с ней?
– Не знаю, это же ты рассказывал. Ты начал говорить, что майор Сондерс тебе сказала, и замолчал. Ты что, заснул?
– Гм… Да, наверное. Извини.
– Ничего, – сказала она. – Уже поздно, надо спать.
Я был уверен, что не сомкну глаз после этого скрипа, но возражать не стал.
– О’кей. Спокойной ночи, Райли.
– Спокойной ночи, Кеннеди.
Я таращился в потолок, обуреваемый мыслями, которые полагалось решительно гнать от себя, когда ночуешь в одной комнате с такой женщиной.
И вдруг скрип раздался снова. Он становился отчетливее.
Скрип-скрип.
Скрип-скрип.
А потом Райли… застонала!
Причем не раздраженным стоном, который вырывался у нее, когда ее бесили мои слова и она округляла глаза (кстати, Райли просто прелестна с этой гримаской). Это был стон, который издает человек, готовый…
Я с трудом сглотнул.
Да какого черта происходит?! (А главное, могу я присоединиться?)
Минуту я лежал не дыша, прислушиваясь, какие еще звуки долетят с кровати, и тут Райли начала хохотать. Сперва это был тихий смешок, но вскоре он превратился в глубокий грудной смех.
Господи, она что, издевается надо мной?
Неужели она хотела, чтобы я подумал, будто у нее игрушка между ног?
Я вынужден был откашляться, чтобы хрипло поинтересоваться:
– Что смешного?
Она едва проговорила сквозь смех:
– Жутко шея разболелась! Наверное, после полета и сегодняшнего стресса, когда мы столько врали моим родным. Я лежу, растираю левую лопатку и думаю: сюда бы ручной массажер. И представила, что бы ты подумал, если бы я встала с кровати, подобрала вибратор и вернулась в постель, ничего не сказав. Ты бы, наверное, решил, что я его использую, но не на плече! И тут я начала хохотать.
Я шумно выдохнул полную грудь воздуха: значит, она все-таки не занималась самоудовлетворением!
Ситуация, как это часто бывает с женщинами, вышла на редкость комичная, и меня тоже разобрал смех. Райли заливалась вовсю, думая, что меня позабавил ее рассказ. Но происходящее было слишком потешным, чтобы не поделиться. У меня буквально слезы текли по щекам, когда я силился хоть немного успокоиться и разборчиво выговорить:
– Райли, я слышал, как скрипела кровать, и думал, что ты реально помогаешь себе маленькой волшебной палочкой, только не включая ее, потому что жужжания я не слышал…
– Что?! Чтобы я… с моим… здесь, на кровати, когда ты лежишь в пяти футах? Последний разум потерял?
После таких возражений мои предположения и в самом деле показались мне надуманными. Женщина таких строгих нравов, признававшаяся, что у нее уже очень давно не было секса, не пустит в дело своего «друга на батарейке» в присутствии коллеги… даже если он ее псевдобойфренд.
– Ну, значит, у меня разыгралось воображение.