Ви Киланд – Мятежный наследник (страница 49)

— И еще я поняла, что совершенно нормально не знать, что следует делать, жить в подвешенном состоянии. Все когда-нибудь случается в первый раз и постигается путем проб и ошибок. Когда привыкнешь, такие вещи, как смена памперсов, кормление ребенка… становятся второй натурой. Научиться заботиться о ребенке нельзя иначе, как по-настоящему делая это. И никто не ожидает, что ты будешь во всем совершенна.

— Отлично. Потому что я больше чем уверена, что буду в полном ауте.

Мелоди засмеялась и положила в рот виноградину.

— Сама себе удивишься.

Затем мы помолчали, просто глядя друг на друга через стол. А потом, сама не знаю почему, я сказала:

— Знаете, ведь у меня никогда не было матери.

— Знаю. — Взгляд Мелоди был полон сочувствия.

— Не помню, говорила ли я вам, — я посмотрела в сторону, размышляя об отсутствии материнской модели в моей жизни, — но как я смогу стать хорошей матерью, если у самой ее никогда не было?

— Потому что это врожденное, — ответила она без промедления, — потому что ты любящая, заботливая женщина, которая сделает все, что в ее силах, чтобы вырастить свое дитя. Похоже, у твоей родительницы никогда не было материнской жилки. Но ты — не она.

Я искренне надеялась, что Мелоди права. Пока я слушала ее слова, слезы текли по щекам. Тогда она переставила свой стул и обняла меня.

Какое-то время мы так и просидели, а потом она подала мне салфетку и сказала:

— Все будет хорошо. Знаю, что сейчас в это трудно поверить, но мне ты верь: все будет хорошо.

Она встала и направилась в спальню.

— Я скоро. Хочу кое-что показать.

Несколько минут спустя Мелоди вернулась с фотоальбомом в руках.

Положив альбом на стол, она сказала:

— Уверена, что Раш убьет меня, когда узнает, но семь бед — один ответ.

В альбоме было множество фотографий молодой Мелоди с маленьким Рашем, который в детстве был абсолютным блондином. Но с такой же озорной улыбкой и выразительными глазами. Мелоди с очень длинными волосами выглядела совсем юной.

Когда мы дошли до фотографий, сделанных, судя по всему, в профессиональной студии, она широко улыбнулась.

— Помню этот день.

Прикрыв рот рукой, она показала на малыша Раша, сидевшего у нее на коленях.

— Ох, боже мой, я повезла Раша в портретную студию Сирса. Прямо перед съемкой его вырвало аккурат на новенький костюмчик. Я была вся в слезах, потому что ехать в магазин было далеко, а я не хотела возвращаться. Так что фотограф дал наряд, который случайно оставили предыдущие клиенты. Видишь, комбинезон немного великоват?

— Только посмотрите на эту слюнявую беззубую улыбку. — Я хихикнула.

— Я была взвинчена, но как только фотограф посадил нас, Раш тут же стал позировать перед камерой. Я ушла оттуда настолько счастливой, совершенно в другом настроении.

Погруженная в воспоминания, Мелоди на мгновение смотрела в пространство, потом обратилась ко мне:

— В этом и состоит материнство. Из череды взлетов и падений. Но оно стоит того, Джиа. Поверь…

Я не могла оторваться от широкой улыбки Раша на фотографии. Она отражала доброту, присущую моему крутому парню.

Моему крутому парню.

Будто я не знаю, что он больше не мой.

— Что-то не так, Джиа?

Должно быть, Мелоди заметила внезапное выражение грусти на моем лице. Проклятые гормоны.

Осознание этого навалилось на меня, как тонна кирпичей.

— Я влюбилась в вашего сына до того, как все произошло. Раш ясно дал мне понять, что не готов продолжать отношения. Конечно, я его не виню. Просто тоскливо, понимаете? Потому что он и я… у нас действительно что-то было. Но я понимаю, почему он не может быть со мной. Правда.

— Мне так жаль. Если бы у меня была волшебная кнопка, я нажала бы на нее и все исправила. Я бы тоже хотела, чтобы сын принял другое решение. Но если я что-то и знаю о своем сыне, так это то, что ему нельзя указывать, как поступать и что чувствовать. Но я буду молиться о том, чтобы он переменил свои намерения.

Не поняла, говорила ли она искренне или глубоко в душе не хотела, чтобы ее сын связался с дамой с багажом, в то время когда он мог получить любую, кого пожелает. Я никогда не узнаю, говорила Мелоди правду или просто хотела, чтобы я почувствовала себя лучше.

В любом случае надежды у меня нет. Слишком многое поставлено на карту, чтобы беспокоиться о своем разбитом сердце. Лучше я сосредоточусь на маленьком сердечке, бьющемся внутри меня.

Глава 21. Раш

У меня появился новый ритуал. Во время самой напряженной работы в ресторане я выходил на улицу, курил и наблюдал снаружи за тем, что происходит в «Высотке».

С наступлением ночи свет позволял отчетливо видеть стойку хостес, а яркость отражения в окнах не позволяла ничего увидеть изнутри.

С недавних пор я не мог долго находиться внутри «Высотки». К тому же требовалось курить все больше и больше, как будто это помогало убрать из груди чувство, которое я даже не мог описать.

Я смолил сигарету за сигаретой, кивая выходящим из ресторана посетителям и параллельно наблюдая за тем, все ли в порядке с Джией, не много ли времени она проводит на ногах.

Все переменилось.

И ничего не переменилось.

Не переменилось мое чувство к ней. Единственное отличие состояло в том, что больше я не мог открыто его выражать. И это убивало меня наповал.

Убивало собственное признание, что я не могу дать то, чего она хочет, для чего создана. Убивало выражение грусти в ее глазах. Но я не мог рисковать ребенком. Тут проведена красная черта.

Джиа в конце концов обязательно найдет свой путь. Мне нужно всего-навсего помочь ей обрести почву под ногами. И тогда я отпущу ее обратно в город. Когда буду знать, что она в порядке. Что они в порядке. А пока пусть остается здесь, чтобы я мог приглядывать за ней.

Выпуская кольцами дым, я попеременно смотрел то на воду, то сквозь окно на Джию.

Не успел я придавить окурок ногой и выпустить последнее кольцо дыма, как увидел двух мужиков, отиравшихся возле стойки хостес.

В голове рванул сигнал тревоги. Один парень слишком агрессивно, на мой взгляд, перегнулся через стойку, а второй, с виду уже изрядно надравшийся, ржал как дурак.

Через несколько минут они фактически взяли Джию за жабры, загородив ее от меня.

Ну все.

Мне надоело любоваться этим.

Ворвавшись внутрь, я подошел к тому месту, где ошивалась эта компашка.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Нет, мы попросту наслаждаемся обществом вашей потрясной хостес.

— Ну, она здесь не для вашего удовольствия. Просто выполняет свою работу. Дай ей немного чертова пространства.

— Раш, со мной все в порядке, — перебила Джиа.

Я не обратил на ее умоляющий возглас никакого внимания, поклявшись не уходить с места, пока они не уберутся подальше.

Оба придурка отказались покинуть занятую позицию.

Сжимая кулаки, я подошел на пару шагов ближе.

— Ты, черт возьми, не слышал, что я тебе сказал?

— Эй, парень, я тебя слышу, но не слушаю.

И тут его приятель сделал ошибку, пахнув мне прямо в лицо пивным дыханием.

— Кто ты, черт подери, такой, чтобы указывать, что ему делать?

Тут у меня полностью сорвало крышу: схватив мужика за горло, я потащил его к выходу. Дружок последовал за нами.