Вэйнс оф Эмпайер – Вены Империи (страница 3)

Пламя лизнуло бумагу – и погасло.

Он встал. Посмотрел в бойницу. На горизонте – зелёный свет.

Холод шепнул:

«Хорошо… ближе…»

Эриан повернулся к двери.

– Кадм! Собери отряд. Выступаем на рассвете.

Империя кончилась. Начиналось что-то другое.

И оно уже знало его имя.

Глава 3. Железный Обет

Утренний свет в Тронном зале не был милосердным. Он падал сквозь высокие стрельчатые витражи, окрашенные в родовые цвета Аэрион – алый и золотой, – но сегодня цвета казались неживыми: алый – как запёкшаяся кровь на старом бинте, золото – как позолота на гробу. Свет выхватывал каждую трещину на мраморных плитах, каждую пылинку в воздухе, каждую морщину на лицах собравшихся. Он не согревал. Он обвинял. Каждый луч падал на лица, как прожектор на допросе, и никто не мог спрятаться от него.

Зал был полон до отказа. Советники в парчовых мантиях стояли слева, военные в парадных кирасах – справа. Магистры ордена – в серых одеяниях – образовали мрачную стену у задних колонн. Между ними – лорды провинций, их одежды пестрели гербами, а взгляды – скрытыми расчётами. Все стояли неподвижно, образуя живой коридор от бронзовых дверей до трона. Тишина была тяжёлой, как перед грозой – в ней слышалось только дыхание сотен людей и редкий шорох ткани.

Трон был пуст.

На сиденье лежало золотое покрывало с вышитым драконом – то самое, что накрыло лицо императора накануне. Для Эриана, стоявшего в первом ряду гвардейцев слева от трона, оно выглядело как саван, ждущий нового покойника. Дракон казался жалким – нити потускнели, будто устали жить.

Его доспехи сияли – он потратил полчаса перед рассветом, полируя каждую пластину до зеркального блеска, пытаясь втереть в сталь хоть каплю утраченной чести. Но под нагрудником лежал медальон Валена – холодный, тяжёлый, будто пускал в плоть ледяные корни. Каждый вдох поднимал и опускал его, и каждый раз это было как обвинение: Ты надел это. Ты выбрал.

Тишину нарушил глухой стук посоха о камень. Канцлер лорд Меркус вышагнул вперёд. Его лицо – высохшее яблоко, глаза – две чёрных бусины.

– В отсутствие завещания Его Императорского Величества, – начал он сухо, – престол и бремя регентства переходят к старшему законному сыну, принцу Валену. До дня коронации.

Слова упали в зал, как камни в воду. Прошёл шорох – не одобрения, не протеста, а перераспределения веса. Кто-то кашлянул. Кто-то переступил с ноги на ногу. Магистры переглянулись – едва заметно.

– Да здравствует регент Вален, – закончил Меркус.

Зал ответил не криком, а гулом – низким, нестройным. Это была констатация факта. Он здесь. Мы здесь. Что дальше?

Из боковой двери вышел Вален.

Он был бледен, как призрак. Чёрная бархатная мантия висела на узких плечах мешковато. Он шёл медленно, глаза опущены. Когда поднялся на три ступени и обернулся, Эриан увидел всё: красные, опухшие веки; дрожь в уголках губ; руки, спрятанные в рукавах, но трясущиеся. Он был не регентом. Он был мальчиком в костюме взрослого.

Вален вдохнул – и с первого раза не смог. Воздух со свистом вырвался из горла. Он сглотнул, попробовал снова.

– Подданные… – голос дрожал. – Империя… понесла утрату. Но долг зовёт нас вперёд. Я принимаю бремя регентства… с тяжёлым сердцем. Но с верой. Вера в то, что Аэрион должен остаться единым. Под одним знаменем. Я клянусь защищать его законы, его границы и… его народ.

Он закончил и опустил глаза, будто смущённый собственными словами. Речь была вызубрена, но произнесена без убеждения. Его взгляд метнулся через зал – и нашёл Эриана. На миг в глазах вспыхнула мольба: Ты же здесь. Ты же поможешь. Как тогда.

Холод под медальоном сдвинулся. Не пульсировал. Сдвинулся, как змея, меняющая позицию. Эриан почувствовал, как по спине пробежала ледяная мурашка, и Обет внутри вздрогнул – коротко, болезненно.

– Гвардия! – раздался голос начальника караула.

Эриан шагнул вперёд. За ним синхронно выдвинулся строй. Блеск стали, твёрдый шаг – единственное, что выглядело настоящим.

Он опустился на колено. Камень был холодным даже сквозь наколенник. Остальные последовали с громким стуком.

Эриан поднял голову. Взгляд прикован к полу перед троном.

– Я, Эриан Талор, капитан императорской гвардии, – голос отчеканивал каждое слово, – клянусь в верности и преданности регенту Валену, законному наследнику трона Аэрион. Клянусь защищать его жизнь, его власть и целостность Империи до последнего вздоха. Да осветит путь мой Обет и да покарает меня его пламя, если я нарушу слово.

Он поднял правую руку. И тут же почувствовал, как внутри груди что-то вспыхнуло – не светом, а болью. Острой, жгучей, как будто раскалённый гвоздь вошел в кость. На ладони проступил серебристый символ – дракон, обвивающий меч. Но сегодня он был искажён: контуры плясали, меч казался сломанным. Символ светился неровными всполохами, и каждый всполох отзывался новой волной жгучего холода. Это был крик его собственной души, которую он сейчас предавал публично. Обет сопротивлялся. Он не хотел этого слова. Он горел от него.

Эриан стиснул зубы. Символ погас, оставив бледно-розовую полоску, как от ожога. Боль ушла, но на её месте осталась пустота – глубокая, ледяная, как пропасть.

Один за другим гвардейцы повторяли клятву. Их символы вспыхивали ровно и гасли. Их Обеты молчали. Только его кричал – и замолкал, оставляя тишину.

Когда последние слова затихли, Эриан поднял глаза.

Вален смотрел на него с безграничной благодарностью. Губы шевельнулись: Спасибо.

А за спиной Валена, в тени колонны, стояла Сира. Она не опустилась на колено. Стояла прямо, скрестив руки. Взгляд встретился с взглядом Эриана – и в нём не было гнева. Только разочарование. Глубокое, окончательное. Это был взгляд учителя, увидевшего, как любимый ученик выбрал лёгкий путь. Но за разочарованием – холодный блеск. Она уже не наблюдала. Она действовала.

Жрец объявил церемонию завершённой. Раздались вялые аплодисменты. Вален опустился на трон – осторожно, будто боялся, что трон его оттолкнёт. Он поднял руку, зал затих.

– Благодарю… всех за проявленную верность, – сказал он, голос чуть окреп. – Полный Совет соберётся в Мраморной палате в час дня. Будут объявлены первые указы. Гвардия… – он посмотрел на Эриана, – обеспечит порядок и безопасность.

Эриан кивнул.

Началось рассеивание. Лорды кучковались, обмениваясь шёпотом. Магистры молча удалились. Военные обсуждали карты. Эриан заметил, как Риван и Келдор обменялись взглядами с лордом с Севера.

Вален сделал жест – подозвал пальцем.

Эриан пробился через зал. Вален наклонился, запах духов и пота ударил в нос.

– Совет Магистров… – прошептал принц. – Они не все лояльны. Риван говорил, что без завещания мой титул шаток. Келдор получает письма с Севера. Алтея сегодня встречалась с Сирой. В Саду Тишины. Я знаю. У меня есть уши.

Эриан молчал.

– Я не могу допустить, чтобы они подрывали мою власть, – голос Валена дрожал. – Мне нужна… уверенность. – Он посмотрел снизу вверх, глаза полные паники. – Обеспечь их лояльность, капитан. Любыми средствами. Уговоры. Подкуп. Угрозы. Если понадобится… изоляция. Арест. Ты понимаешь?

Эриан смотрел на этого бледного мальчика, который просил его стать палачом. Слова долетали как через толщу воды. Любыми средствами. Изоляция. Кодовые слова для пыток и казематов.

– Вы отдаёте себе отчёт, Ваше Высочество, – голос Эриана был отстранённым, – что действия против Магистров без доказательств измены – нарушение Конкордата. Это может вызвать мятеж в Ордене.

– Я знаю, что это вызовет! – прошипел Вален. – Но что вызовет их предательство? Раскол? Войну? Ты читал письмо Крона! Если Совет колеблется – Север восстанет. Ты хочешь этого? Ты, который клялся защищать Империю?

Он играл на самой больной струне. И это работало.

Эриан закрыл глаза. Внутри – тишина. Обет молчал. Только холод. И усталость.

Он вспомнил мать – её тёплую ладонь на своём лбу, когда он болел в детстве. Она шептала: «Держись, сынок. Империя держится на таких, как ты». Тогда он верил. Теперь он чувствовал только холод.

Он открыл глаза.

– Как прикажете, Ваше Высочество, – сказал он ровно. – Я обеспечу их лояльность.

Вален отшатнулся, потом улыбнулся – слабой, благодарной улыбкой. Сжал предплечье Эриана.

– Я знал. Я знал, что ты поймёшь. Империя будет тебе благодарна. Я буду тебе благодарен. Всегда.

Эриан отдал честь, развернулся и пошёл прочь.

У дверей он столкнулся с Меркусом. Канцлер смотрел бусинами-глазами.

– Капитан Талор. Поздравляю с подтверждением поста. Тяжёлые времена требуют твёрдых людей.

– Благодарю, лорд канцлер.

– Да, – медленно проговорил Меркус. – Тяжёлые времена. И интересный выбор… средств. Иногда, чтобы сохранить здание, приходится подпирать треснувшие колонны. Даже если для этого нужно разобрать соседнюю стену. Желаю вам… найти достаточно прочные подпорки.

Он кивнул и удалился.

Эриан вышел в коридор. Прислонился к стене, закрыл глаза.

Внутри – тишина. Там, где горел Обет, где кипели принципы, теперь зияла ледяная пустота. Он не чувствовал угрызений совести. Только холод. И усталость.

Он стал тем, кем боялся стать. Не стражем при слабом правителе. Душителем. Той самой «твёрдой рукой», которая будет ломать чужие воли, чтобы удержать одну слабую и трусливую.

Он продал свою честь не за власть, а за ностальгию. За память о том мальчишке у реки. За иллюзию, что долг ещё имеет смысл.