Вэйнс оф Эмпайер – Вены Империи (страница 4)

И самое чудовищное – внутри него не осталось ничего, что протестовало бы против этого.

Только холод.

И в глубине этого холода послышался звук. Не голос. Вибрация. Удовлетворённая, почти мурлыкающая. Как звук большого хищника, наевшегося досыта.

Эриан открыл глаза. По коридору шёл Кадм. Юноша смотрел с обожанием, но теперь в его взгляде проскальзывало трепет.

– Капитан? Приказы?

Эриан посмотрел на него – на это молодое, неиспорченное лицо, которое всё ещё верило в героя.

– Собери досье, – сказал он ровно. – На магистров Ривана, Келдора и Алтею. Всё. Связи, долги, тайны, переписка, встречи. К вечеру.

Кадм замер. На лице – шок. Но дисциплина взяла верх.

– Есть, капитан. К вечеру.

Он развернулся и зашагал прочь – шаги неуверенные.

Эриан остался один в холодном коридоре.

Он поднял руку, посмотрел на ладонь. След от символа Обета был бледно-розовой полоской, как от ожога. Но под кожей он чувствовал не боль.

Он чувствовал присутствие.

Он опустил руку, застегнул перчатку.

Путь был выбран. Мост сожжён. Теперь оставалось идти вперёд – в холод, в тишину, в роль, которую он надел на себя, как эти сияющие, невыносимо тяжёлые доспехи.

И где-то вдали, за толщей камня и долга, почудился тихий, ледяной смех – довольный. Как будто кто-то наконец получил то, чего ждал веками.

Глава 4. Любыми средствами

Коридор под казармами гвардии не имел названия. Его не отмечали на планах дворца. Он был частью той анатомии власти, что скрыта под кожей парадных залов и мраморных галерей – тёмной, пульсирующей веной, ведущей к самому сердцу страха. Воздух здесь был густым и неподвижным, пахнущим сырым камнем, ржавчиной, плесенью и сладковатым запахом гниющих отбросов, которые иногда приносил ветер из вентиляционных шахт. Но сегодня к этому букету примешивался ещё один – едва уловимый, металлический привкус льда, который не мог быть здесь, в глубине камня. Он проникал в ноздри, оседал на языке, заставлял кожу покрываться мурашками, будто кто-то дышал в затылок.

Эриан спускался по винтовой лестнице медленно, словно его ноги были отлиты из свинца. Каждый шаг отдавался эхом, разлетавшимся по каменному колодцу, будто за ним спускался кто-то ещё – кто-то, чьи шаги были легче, тише, но неизбежнее. Песок хрустел под сапогами – мелкий, принесённый с улицы, но не ветром. Его сыпали намеренно – чтобы слышать каждый шаг приближающихся. Чтобы никто не мог подкрасться незамеченным. Чтобы никто не мог спастись.

Он не взял с собой Кадма. Не взял никого. Это было дело, которое требовало одиночества. Как операция, которую хирург проводит на самом себе – без ассистентов, без свидетелей, без права на ошибку.

Дверь в конце коридора была из кованого чёрного железа, без украшений, без имени. Лишь небольшой квадратный глазок с толстой решёткой. У двери стоял часовой – ветеран Гарн, человек с лицом, напоминавшим потрёпанный кожаный кошелёк. Его глаза, маленькие и пронзительные, встретили Эриана не вопросом, а понимающим, почти сочувственным кивком. Он знал, куда ведёт эта дверь. И что за ней происходит. И что после этого капитан уже не будет прежним.

– Капитан, – хрипло проговорил Гарн.

– Открой. И уходи. До моего выхода никого не подпускать.

– Понял.

Замок щёлкнул – звук был настолько громким в звенящей тишине, что Эриан вздрогнул. Дверь отворилась с протяжным, душераздирающим скрипом, будто сама железная масса протестовала против того, что сейчас произойдёт.

Внутри была «Белая комната». Ирония названия была циничной и точной: стены, потолок и пол были обиты толстым, грязновато-белым войлоком, поглощавшим любой звук. Здесь нельзя было кричать. Здесь нельзя было даже плакать – войлок впитывал и слёзы, и стоны, и хрипы, и мольбы. В центре комнаты стоял простой деревянный стол, за ним – два стула. Один – обычный, с прямой спинкой. Второй – с толстыми кожаными ремнями на подлокотниках и ножках, потемневшими от пота и времени. На столе лежал магический кристалл-регистратор, размером с кулак, его внутренности мерцали тусклым, больным светом. Он записывал всё: слова, паузы, частоту дыхания, микродрожь в голосе, даже биение сердца. Он был свидетелем, который никогда не лгал. И никогда не прощал.

На стуле с ремнями сидел магистр Риван.

Его привели сюда прямо из покоев, не дав даже надеть сапоги. Старый маг сидел босой, в помятой ночной рубашке и поверх неё – наброшенной наспех парадной мантии, которая теперь висела на нём, как на вешалке. Седые волосы были всклокочены, на лице – тень щетины. Но глаза… глаза были кристально чистыми. В них не было страха. Было лишь холодное, почти научное любопытство и… ожидание. Как будто он давно знал, что этот момент настанет. И ждал его не с ужасом, а с усталым облегчением.

– Капитан Талор, – произнёс Риван, когда Эриан закрыл за собой дверь. Звук был приглушён войлоком, но слова прозвучали чётко, как удар молотка по наковальне. – Я предполагал, что вы придёте. Но не думал, что так быстро. И не думал, что вы придёте один.

Эриан не ответил сразу. Он снял плащ, повесил его на крюк у двери, медленно подошёл к столу. Его движения были механическими, лишёнными энергии – как у человека, который идёт на казнь, но уже не сопротивляется. Он сел на свободный стул, положил руки на столешницу ладонями вниз. Между его руками лежал кристалл. Он не активировал его. Пока.

– Магистр Риван, – начал он, и его голос прозвучал чужим даже в его собственных ушах – ровным, металлическим, безжизненным. – Вас обвиняют в государственной измене. В подрыве легитимности регента.

Риван слабо улыбнулся – тонко, безрадостно, почти по-отечески.

– «Обвиняют». Интересный выбор слова. Кто обвиняет? Регент, который не может спать по ночам от страха, что его тайна раскроется? Или вы, капитан, который пытается убедить себя, что выполняет приказ, а не совершает грех?

Холод в груди Эриана – то самое ледяное ядро, заменившее «Железный Обет», – повернулся. Не болезненно. Почти ласково. Будто потягиваясь после сна. Эриан почувствовал, как оно прислушивается к словам старика – с интересом, с удовольствием.

– У меня есть свидетельства вашей встречи с леди Сирой в Саду Тишины сегодня на рассвете, – продолжил он, игнорируя вопрос. – Разговор носивший… конфиденциальный характер.

– Конфиденциальный, – кивнул Риван. – Да. Мы говорили о погоде. О том, как быстро увядают розы в этом году. И о том, как холодно становится по ночам. Необычайно холодно для этого времени года. Вы не замечали, капитан?

Эриан почувствовал, как мурашки пробежали по его спине. Старик смотрел прямо на него, и его взгляд казался проницающим – как будто он видел не только лицо, но и то, что творилось внутри.

– Мы говорили об Империи, – тихо сказал Риван. – О том, что она больна. Болезнь эта – не в смерти императора. Она – в лжи, которая стала её фундаментом. И чем дольше мы строим на этом фундаменте, тем неизбежнее обрушение.

– Ваша лояльность должна быть регенту, – жёстко прервал его Эриан. – Не личным теориям.

– Лояльность? – Риван покачал головой. – Лояльность – это не повиновение, капитан. Это верность истине. Истине, которую даже вы чувствуете. Она стучится в вас. Оттуда. – Он кивнул в сторону груди Эриана. – Вы чувствуете холод, да? Необычный. Особенный. Как будто лёд растёт изнутри. Как будто он дышит вами.

Эриан замер. Он не говорил никому о холоде. Никогда.

– Как вы… – начал он, но Риван перебил – мягко, почти ласково.

– Я маг, капитан. Я чувствую потоки. И в вас сейчас течёт нечто… новое. Древнее. Оно не было там, когда вы давали Обет. Оно пришло недавно. Со смертью императора. Со смертью вашей веры. И оно уже начало переписывать вас. Вы ещё не заметили?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.