Вета Лиор – Сердце дракона (страница 11)

Но падение не состоялось. Чья-то сильная, уверенная рука вдруг схватила меня под локоть – не грубо, а точно и крепко, как железный захват. Другая рука легла мне на спину, помогая выровнять центр тяжести и откинуться назад, на устойчивую ступень. Это была поддержка, в которой не было ни секунды колебаний. Я замерла, сбив дыхание, всё ещё не видя спасителя из-за груды вещей перед лицом.

Потом я осторожно наклонила голову, пытаясь заглянуть за баррикаду из тюков. И увидела его.

Спасителем оказался парень. Симпатичный. Лет двадцати с небольшим, не выше меня намного. Его лицо с открытыми, добрыми чертами было теперь на одном уровне с моим. Но больше всего привлекали внимание волосы. Они были русые, цвета спелой пшеницы, коротко стрижены по бокам, но на макушке целая прядь – или даже несколько – непослушно и задорно торчала вверх, будто её только что взъерошил ветер или статическое электричество. Она создавала впечатление лёгкой, немного небрежной энергии. «Наверное, мода такая здесь», – мелькнула у меня быстрая, отвлечённая мысль, пока мозг перезагружался после испуга.

И тогда он улыбнулся. Улыбка появилась не сразу – сначала в его карих, тёплых, как осенний дуб, глазах мелькнула озабоченность: «Всё в порядке?». А потом, убедившись, что я не рухну, а просто стою в ступоре, его губы растянулись в открытой, доброжелательной, чуть смущённой за себя улыбке. В ней не было ни намёка на снисхождение или попытку блеснуть геройством. Была простая, искренняя готовность помочь и лёгкое облегчение, что всё обошлось. Улыбка, от которой вокруг глаз собрались лучики мелких морщинок – знак того, что улыбается он часто и охотно. В этой улыбке, в этом непосредственном взгляде было что-то настолько простое и человечное после ледяной сдержанности Ревуса и усталой деловитости Шалле, что внутри у меня что-то дрогнуло и невольно расслабилось.

– Осторожнее. Ты новенькая? Давай, помогу?

Я, с облегчением, согласилась. Тащить все это еще целый этаж не хотелось.

– Меня зовут Крис. А тебя?

– Лара, – ответила я, наконец переложив часть вещей в его протянутые руки.

– Здорово, Лара! Значит, будем вместе учиться. Я тоже на первом курсе. Спрашивай, если что – помогу, – его улыбка была такой искренне доброй, что отталкивать его помощь не было резона. Все же, тут нужно с кем-то общаться.

– Да, хорошо. Спасибо. Моя комната 306.

Мы дотащили вещи до двери. Я снова поблагодарила его.

– А то мне еще в библиотеку надо успеть, – вздохнула я, глядя на список.

– Ой, давай я тебе принесу, если хочешь, конечно, – тут же предложил Крис. – А ты пока располагайся.

Я почти сразу согласилась. Тянуть еще и стопку книг не было никаких сил. Я дала ему список из расписания, и он, весело кивнув, убежал, пообещав вернуться через полчаса.

Ну, а я, наконец, вздохнула полной грудью и открыла дверь в комнату 306. Пришло время осваиваться.

Глава 6

Дверь за мной закрылась, и я замерла на пороге, ошеломленная открывшимся видом. В комнате царил такой хаос, что первое мгновение я подумала, не ворвался ли сюда мини-торнадо.

Вещи лежали, сидели и висели везде, где только можно было представить: на обеих кроватях, на стульях, даже часть нарядных тканей примостилась на спинке кресла у окна. Девушка с облаком белых кудряшек металась между шкафом и зеркалом, держа в руках то одно платье, то другое, оживленно бормоча себе под нос:

«Синее? Нет, слишком официально… А это розовое? О, нет, в прошлый раз он сказал, что розовый – это слишком банально…»

Она так увлеченно решала свою дилемму, что даже не заметила моего появления. Когда же наконец развернулась и увидела меня, застывшую с рюкзаком в руках, то резко остановилась, широко раскрыв глаза.

– Ой!

Я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной.

– Меня к тебе подселили. Лара.

Девушка сразу же улыбнулась, и её лицо озарилось смущенной, но искренней доброжелательностью.

– Прости, я тебя не заметила! Просто… никак не могу определиться, что надеть. После ужина меня позвали на свидание!

Я невольно улыбнулась. Девчонки, оказывается, везде одинаковы – не важно, в каком ты мире. Суета перед свиданием – универсальный язык.

– Меня зовут Терри, – представилась она, наконец отложив платья на кровать.

– Лара, – повторила я. – Ну, и где моя кровать? – спросила я, оглядывая царящий беспорядок.

Среди этого буйного, пестрого хаоса саму комнату можно было разглядеть лишь с трудом, как сквозь густой туман из шёлка, бархата и разбросанных безделушек. Но когда взгляд цеплялся за детали, проступали чёткие, успокаивающие контуры.

Комната оказалась просторной, явно рассчитанной на двоих без ощущения тесноты. Она была выдержана в светлых, приятных глазу тонах, которые, казалось, сами излучали мягкий свет. Стены – не белые, а тёплого кремового оттенка, как заварной крем, что создавало ощущение уюта даже в беспорядке. Пол был застелен ровными плашками светлого, почти медового паркета, на котором весело резвились солнечные зайчики.

Первое, что поразило, – здесь ничего не отваливалось, не скрипело и не шаталось. Каждая вещь, каждый предмет мебели дышали добротностью и современной, продуманной практичностью. Это был не ветхий чердак и не казарменная обстановка, а жилое пространство, созданное с заботой об удобстве.

Две односпальные кровати с высокими, мягкими изголовьями стояли у противоположных стен, подобно двум тихим гаваням по разные стороны бурного моря комнаты. Между ними, в центре внешней стены, зияло огромное окно – настоящая панорама от пола до самого потолка. Оно было подобно порталу в другой мир, заливая сейчас всё помещение густыми, тягучими лучами заката. Солнце, уже почти коснувшись горизонта, окрасило комнату в янтарные, золотистые и персиковые тона, превращая каждую пылинку в танцующую искру. Этот свет лежал полосами на паркете, цеплялся за спинки стульев и смягчал даже самый неистовый беспорядок.

Прямо под этим величественным окном, купаясь в потоках вечернего света, свободно размещались два письменных стола. Они были одинаковыми – широкими, с вместительными ящиками и гладкими столешницами, на которых сейчас царил свой, локальный хаос. Но сама их расстановка говорила о продуманности: каждый имел равный доступ к свету и виду, не мешая другому.

Рядом с каждой кроватью, как верные стражи, стояли высокие, вместительные шкафы из светлого дерева. Они были внушительных размеров, с зеркальными дверцами, отражавшими мельтешение Терри и моё ошеломлённое лицо. «Ура, – с глубочайшим облегчением подумала я, – у каждого свой. Делить один шкаф с незнакомкой, чей гардероб явно претендует на всеобъемлющий, точно не захочется». Эта маленькая деталь – личное пространство для вещей – стала первым островком стабильности в этом новом, безумном мире.

И, наконец, в стороне от основной площади, у самого выхода, я заметила ещё одну дверь. Она была скромнее, без украшений. «Вот оно, спасение, – промелькнула мысль. – Видимо, это санузел». Эта дверь обещала возможность уединиться, смыть с себя потрясение дня и привести в порядок хотя бы собственные мысли, если уж не удавалось навести порядок в комнате.

– Ой, да, конечно! – воскликнула Терри. – Вот твоя кровать! – и она принялась сметать с левой кровати груду одежды, скомканных бумаг и каких-то ленточек.

«Отлично, – подумала я, – хоть могу скинуть вещи и начать что-то организовывать».

– Спасибо, – сказала я и двинулась к освобождённому месту.

Положив свой нехитрый скарб – рюкзак, свёрток с формой и пару выданных пакетов – на одеяло, я приступила к разбору. Вещи (их было смешно мало) быстро перекочевали в пустой шкаф. Постельное белье – простыню, пододеяльник и наволочку из грубоватого, но приятного льна – я ловко расправила на матрасе. Тетради и письменные принадлежности бросила пока на стол – разберусь позже. Достала баночки с непонятными ещё мазями и гелями и, прихватив полотенца, направилась исследовать санузел.

Открыв дверь, я на мгновение застыла на пороге, буквально втянув воздух от неожиданности. Мозг, уже смирившийся с мыслью о бревенчатых стенах, магических факультетах и кожаных комбинезонах, приготовился к чему-то соответствующему – к суровому быту, к аскетичному, почти средневековому укладу.

Но внутри всё выглядело… привычно. До боли. До слёз облегчения. Более чем привычно.

Первое, на что упал взгляд, – это санузел. Вернее, его центральный элемент. Это был унитаз, и в этом не было никаких сомнений. Правда, его форма была немного непривычной – более обтекаемой, плавной, словно его вылепили из фарфора одним мягким движением руки, а не собрали из стандартных деталей. Он не был грубым или примитивным. Напротив, в его линиях угадывалась своя, чуть инопланетная эстетика. Но самое главное – он явно и недвусмысленно выполнял свою основную функцию. Это был не дырявый скворечник в углу двора, не вонючее ведро и не дыра в полу. Это была цивилизация в самом её базовом, но таком важном проявлении.

Прямо по курсу, напротив входа, располагалась раковина. Широкая, глубокая, из белоснежной керамики с матовым покрытием, на котором даже не было ни намёка на скол или потёртость. Над ней, в простой хромированной рамке, висело большое, идеально чистое зеркало. В нём отразилось моё собственное изумлённое лицо, бледное, с огромными глазами. Всё это сияло девственной чистотой и пахло не хлоркой, а лёгкой, свежей цитрусовой отдушкой.