Веста Вай – Безмолвие красок (страница 4)

Так улыбается отец у кроватки долгожданного ребенка после тяжелой болезни – не от радости, а от облегчения, смешанного с остатками пережитого страха.

Он перевел взгляд на дорогу, на длинную серую ленту, уходящую в горизонт. И внутри него что-то сжалось – не больно, а тихо и горько.

«Лев, я надеюсь, мы вернёмся в старые времена» – пронеслось у него в голове.

Но надежда эта была окрашена в грустные, пастельные тона. Потому что он понимал: нет пути назад. Не будет больше тех беспечных ночей с пивом у костра, тех дурацких авантюр, того легкого, ничего не весящего смеха. Та жизнь, их жизнь, разбилась вдребезги вместе с стеклами той машины.

Они не вернутся в старые времена. Они могут только попытаться построить новые – из обломков и осколков, с шрамами на память и неизлечимой тоской по тому, что навсегда осталось по ту сторону трагедии. И, может быть, эти новые времена будут тихими. И мирными. И в них будет место не оглушительной радости, а этой самой тихой, смиренной благодарности – за то, что его друг просто спит рядом, а не бьется в истерике или пытается сбежать от собственной тени.

Коля сжал руль чуть крепче и повел машину дальше, в будущее, которое было не светлой мечтой, а лишь чуть менее темным вариантом настоящего. И в этом была своя, горькая и одинокая, правда.

4 глава

Лев почувствовал, как его легонько толкают в плечо. Он сонно открыл глаза, и мир медленно проплывал перед ним, как сквозь густой туман. Над ним склонилось встревоженное лицо Коли.

– Просыпайся, С… – Коля резко оборвал себя на полуслове, губы его дёрнулись, и он сглотнул, будто подавился собственным языком. Горло предательски сжалось, не выпуская того единственного имени, которое висело в воздухе между ними тяжёлым, невысказанным упрёком. – Эм… Мы на месте, – уже совсем по-другому, с натянутой улыбкой, выдохнул он.

Лев медленно приподнялся и огляделся. За стеклом машины, в мягких сумерках наступающего вечера, стояли знакомые до боли силуэты. Влад, Лика, Петя… Как же давно он их не видел. Последние лучи солнца золотили их улыбки, но в душе Льва тут же зародилась чёрная, холодная тревога.

А хотели ли они его видеть? Или просто не смогли отказать Коле?

Память услужливо подкинула обрывки последней встречи – смазанные, как пьяный взгляд, полные гнева, слёз и невнятных обвинений. Он вёл себя тогда более чем неадекватно.

Коля уже выскочил из машины и бросился к друзьям с распростёртыми объятиями. А Лев чувствовал, как буквально прилип к сиденью. Каждая клетка его тела отказывалась повиноваться, ноги стали ватными, а сердце заколотилось где-то в горле, сжимая его и не давая дышать.

И вдруг дверь со стороны пассажира со скрипом открылась. В проёме, заслонив собой закат, возник Петя. Его доброе, чуть простоватое лицо озарила улыбка, но в глазах читалась лёгкая неловкость.

– Ну наконец-то, приятель! – слишком громко, слишком бодро выдохнул он, и его взгляд сразу же, как на магните, прилип к гипсу на руке Льва. Улыбка на мгновение дрогнула. – Ой… а это что такое с тобой? Влип в историю, да?

Он потянулся было для дружеского похлопывания по плечу, но рука замерла в воздухе, не решаясь прикоснуться. Возникла тягостная пауза. Петя не знал, куда девать глаза, его взгляд метался от гипса к лицу Льва и обратно, будто он пытался прочитать инструкцию к хрупкому и опасному прибору, который нечаянно взял в руки.

Лев же мог только беззвучно смотреть на него, чувствуя, как по щекам ползут предательские пятна краски. Он был пойман – в ловушке собственного прошлого, в ловушке этой машины, в ловушке сочувствующего взгляда, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

Лев почувствовал, как неловкая пауза затягивается, становясь все гуще и плотнее. Он нервно сглотнул и выдавил из себя какой-то странный, хриплый звук, среднее между смешком и покашливанием.

– Ну, как обычно… – голос его звучал неестественно громко. – Коля что-нибудь затеет, а отвечать потом мне.

Петя с явным облегчением подхватил эту спасительную соломинку и рассмеялся уже искреннее, похлопав Льва по здоровому плечу. —Точно, точно! Ну, пошли уже к остальным, а то они там скучать без нас начали!

Лика, увидев его, сделала шаг вперёд, и на её лице расцвела тёплая, хоть и немного печальная улыбка. Она обняла его легко и осторожно, почти по-матерински, точно зная, куда можно прикоснуться, а куда – нет. Её пальцы на секунду задержались у него на голове, поправив растрёпанные дорогой волосы.

– Ну здравствуй— её голос прозвучал мягко. – Как понимаю, наш неутомимый гид, – она кивнула в сторону Коли, – уже успел тебя в дороге всеми местными прелестями утомить?

Влад лишь молча протянул руку и крепко, по-деловому, пожал его здоровую ладонь. Его кивок был коротким, но в нём читалось настоящее, неподдельное «рад тебя видеть».

– Ну что, ребят, готовы оценить мои скромные апартаменты? – не унимался Коля, уже выгружая из багажника чемоданы.

И тут Влад, не говоря ни слова, легко подхватил рюкзак Льва и перекинул его через своё плечо. Лев в недоумении посмотрел на него, но Влад лишь коротко, почти незаметно улыбнулся уголком губ и двинулся вперёд, к домикам, будто так и было заведено.

А Коля в это время с триумфом вытащил из машины ящик пива и поднял его над головой, как трофей. —Так, на первое время этого хватит! – провозгласил он. – Правило знаете? Первый вечер – отмечаем воссоединение! Без исключений!

Лев смотрел на них – на Лику, что бережно вела его под руку, на спину Влада, несущего его вещи, на кричащего что-то Петю и ликующий вид Коли. И эта странная смесь заботы, вины и попыток вернуть всё как было сдавила ему горло. Они старались. Слишком старались. И от этого становилось одновременно и тепло, и невыносимо больно.

Дом и правда оказался чудесным. Не просто ухоженным, а наполненным особой, умиротворяющей атмосферой. Воздух внутри был прохладным и пахнущим древесиной и свежим бельем, словно здесь время текло медленнее и бережнее, чем в шумном мире за стенами.

Лев, почти не глядя, занял самую дальнюю комнату – тихую, скрытую от всех в конце коридора. С облегчением плюхнувшись на кровать, он закрыл глаза, чувствуя, как дрожь от долгой дороги постепенно покидает тело. Единственное, чего он хотел сейчас, – утонуть в мягкости матраса и тишине.

Он глубоко вдохнул, пытаясь окончательно расслабиться, и вдруг…

Замер.

Сердце один раз коротко и громко ударило где-то в горле. Он узнал этот запах. Тонкий, едва уловимый, но абсолютно точно. Аромат её духов. Терпких, с ноткой спелого персика и белых цветов.

Нет. Этого не может быть.

Он резко вскочил, как ошпаренный, сердце бешено заколотилось. Глаза метались по пустой комнате, выискивая незримую угрозу.

Разум тут же попытался унять панику: Конечно, это не странно. Этот аромат не был уникальным. Его кто-то мог купить. Его носят другие женщины. Ты не раз чувствовал его на улице за эти годы. Просто… просто сейчас это так неожиданно.

С трудом успокоив дыхание, он снова рухнул на кровать, уже менее взволнованно, но все еще сжавшийся внутри. Он закрыл глаза, и память, будто джинн, выпущенный из бутылки, принялась кружить перед ним самыми дорогими, самыми болезненными моментами. Соня, смеющаяся, с влажными от моря волосами. Соня, спящая рядом, с этим знакомым, родным шлейфом на подушке…

Он уже почти начал проваливаться в тяжелый, бессознательный сон, где боль притупляется, как вдруг из-за двери донесся настойчивый крик Коли:

– Лев, ты где? Кончай валяться! Все на веранде! Выкладывайся, начинаем наше скромное приключение с живительной влаги!

Голос был веселым и громким, нарочито бодрым, будто Коля пытался криком разогнать саму возможность тишины и тяжёлых мыслей.

Лев медленно поднялся с кровати, словно отяжелевший от груза внезапно нахлынувших воспоминаний. Он провел ладонью по лицу, пытаясь стереть с него следы напряжения, и заставил себя сделать глубокий вдох. «Просто пиво с друзьями. Всего лишь пиво», – твердил он себе мысленно, выходя на веранду.

Тёплый вечерний воздух был наполнен смехом и звоном бутылок. Все уже расположились в уютных креслах, и в руках у каждого поблескивало холодное стекло. Они перестали разговаривать и повернулись к нему, когда он появился в дверном проёме.

Петя первым нарушил короткую паузу, протянув Льву уже открытую бутылку. —Держи, заждались уже!

Лев взял пиво, чувствуя приятный холодок в ладони. Его пальцы сомкнулись на стекле чуть крепче, чем нужно.

Коля, сияя, как ребёнок на рождество, поднял свою бутылку, призывая к тишине. —Ну что, команда! – начал он, и его голос прозвучал торжественно и немного пафосно. – Давненько мы все не собирались таким славным составом. Я… я чертовски рад вас всех видеть. Искренне. – Его взгляд на секунду задержался на Льве, стал мягче. – А я, как ваш скромный гид и главный по атмосфере, приложу все усилия, чтобы эта неделя прошла на ура! Чтобы запомнилась! За новые воспоминания!

Все дружно, с улыбками, подняли бутылки. Лев машинально присоединился к ним. Уголки его губ дрогнули в слабой, усталой, но всё-таки улыбке. Он не стал ничего говорить, просто отпил большой глоток. Горьковатый, холодный вкус пива на секунду вернул его в реальность.

Он опустил бутылку и отвёл взгляд от весёлой компании, уставившись куда-то вдаль, где тёмный силуэт леса встречался с постепенно тускнеющим сиреневым небом. Он сжимал бутылку так, будто это был его единственный якорь, не позволяющий ему уплыть обратно – в тот мир, где пахло духами Сони и звучал оглушительный звук металла.