Веста Вай – Безмолвие красок (страница 5)

5 глава

Прошло некоторое время. Воздух на веранде наполнился тёплым гулом голосов, смехом и щелчками открывающихся бутылок. Ребята перебирали воспоминания из колледжа – дурацкие поступки, первые победы, общие знакомые. Потом речь зашла о новостях за последний год: кто сменил работу, у кого родился племянник, кто съездил в отпуск мечты.

Лев молча слушал, и в нём копилось странное чувство. Он ловил себя на мысли, как много жизни произошло без него. Он добровольно выпал из этого потока, замуровал себя в четырёх стенах своего горя. И самое удивительное – никто не пытался его расспрашивать. Никто не тыкал в его боль пальцем, не требовал отчёта о потерянном годе. Эта тактичность была ему бесконечно благодарна, потому что единственным его рассказом мог бы быть долгий, сбивчивый монолог о тишине, пустоте и одном-единственном дне, который повторялся снова и снова.

Он сидел, отстранившись, пока Влад не начал рассказывать забавную историю про своего коллегу, который начал посещать «какие-то группы по алкоголизму, а там, представляешь, все такие серьёзные…».

И вдруг Лев, сам не ожидая от себя такой решимости, тихо, почти шёпотом, вставил: —Я тоже там был.

Влад замолчал на полуслове. Все взгляды разом повернулись к Льву. Он почувствовал, как по его шее ползёт предательский румянец, но продолжил, глядя куда-то в стол, стараясь, чтобы голос не дрогнул: —Мне психолог посоветовал. Знаете, этот «круг доверия» … это на самом деле занятная вещь. Совсем чужие люди… но у каждой своя пропасть. И ты сидишь и делишь её с ними. Потому что больше не с кем.

Он сделал паузу, сглотнул и добавил чуть громче, с лёгкой, натянутой улыбкой: —Там я, кстати, с Марком и познакомился. Он… – Лев замялся, подбирая слова, – очень точный в своих высказываниях. Попадает прямо в суть. Коля его тоже знает. Надеюсь, как-нибудь вас с ним познакомлю.

Последнюю фразу он произнёс уже почти машинально, снова отводя взгляд в темноту за пределами веранды, словно ища в ней того самого Марка или хотя бы тень от его проницательных, всё видящих глаз.

Упомянув Марка, Лев невольно нажал на скрытую кнопку в Коле. Тот тут же оживился, его глаза загорелись.

– О, да! – воскликнул он, хлопнув себя по колену, будто только и ждал этого повода. – Вы себе не представляете, какой он персонаж! Такую тебе философскую тему может загнуть сходу, что будешь потом неделю ходить и думать: «А в чём, собственно, смысл?» Я с ним первый раз минут десять говорил, а у меня в голове уже будто карусель прокрутилась!

Коля сделал глоток пива, смакуя внимание аудитории. —Я сначала подумал – философ, университетский преподаватель, не иначе. Ан нет! Оказывается, в редакции работает. Но красноречивый… таких ещё поискать. Девушки, когда он говорит, просто тают на глазах. Словно гипнотизёр какой-то.

Лика, до этого лениво потягивавшая коктейль, вдруг выпрямилась в кресле. Её взгляд, ранее рассеянный, стал острым и заинтересованным. —Очень-очень интересно, – произнесла она медленно, проводя пальцем по краю бокала. Её голос притих, стал более личным, обращённым скорее к себе, чем к компании. – Знаете, ребят, не в обиду вам будет сказано… но в наше время найти толкового мужчину, а уж тем более – мужа… – она горько усмехнулась, – это квест не для слабонервных. А я, как видите, уже не девочка-первокурсница. Готова знакомиться с интересными людьми. Очень готова.

В её словах прозвучала лёгкая, тщательно скрываемая усталость от поисков и одинокая надежда. И в этом вакууме её ожиданий образ блестящего, загадочного Марка, поданный Колей, вспыхнул особенно ярко – как идеальная мишень для её невысказанных желаний.

Влад фыркнул, качнув головой, и грубовато, но беззлобно бросил: —Лика, да без обид, но такой зубастый зверь, как твой Марк, тебе не по зубам. Сожрёт и не поперхнётся.

Лика лишь усмехнулась, а затем резко, но игриво ткнула его локтем в бок. —Ага, конечно! Это у тебя ещё зудит, что я на первом курсе на твои приставания не повелась. – Она откинулась на спинку кресла с преувеличенным облегчением. – И слава богу! Сберегла твою психику… и свои нервы.

Все дружно рассмеялись, включая самого Влада, который только покачал головой, но не стал отрицать.

Лев тоже легонько улыбнулся. На секунду этот лёгкий, бесшабашный стёб вернул его в те времена, когда главными проблемами были несданные зачёты и взаимная симпатия на университетской вечеринке. В те времена, когда он был просто Лёхой, а не сгустком боли и вины.

Но улыбка так и не успела коснуться его глаз. Внезапно, резко и безжалостно, из самого нутра поднялась знакомая, холодная волна.

Соня.

Она всегда была где-то здесь, на периферии, тихим фоном к любому его переживанию. Но сейчас её образ возник с пугающей, почти осязаемой ясностью. Нежная, с лёгкими морщинками у глаз от смеха, какими он запомнил её в то самое утро…

И тут же, как ножом по горлу – вопрос, от которого перехватило дыхание и сжалось сердце:

С чего же я тебя лишил?

Не «почему», а именно «с чего». С утра, заваренного вместе? С возможности вот так же, легко и бездумно, смеяться с друзьями? С права просыпаться рядом? С будущего? Со всего этого мира…

Он сидел, застыв с бутылкой в руке, в то время как вокруг него звенел смех. Он был здесь, но его там не было. Он снова был в той машине. В тишине, что наступила после скрежета металла. И в ошеломляющей, всепоглощающей тишине внутри себя, где навсегда замолк её смех.

И всё, что он мог сделать – это молча сидеть и держать в руке холодную бутылку, пытаясь не раздавить её от внезапно нахлынувшей, ничем не сдерживаемой боли.

Так Лев и просидел молча, пока совсем не стемнело, растворяясь в гуле чужих голосов и звоне бутылок. Он был призраком за этим столом – физически присутствующим, но мыслями унесённым в иное время, в иное место.

Когда компания, уставшая с дороги, начала расходиться по комнатам, Коля похлопал Льва по плечу. —Завтра двинем в «Уединение», – пообещал он. – Там ты оценишь всё по-настоящему. Лев лишь молча кивнул и побрёл в свою спальню.

Он лёг на кровать, закрыл глаза и… замер. Вместо тонкого аромата её духов его обдало тяжёлым, тошнотворным букетом. Сырость подвала. Медный, приторный душок крови. И всё это – в жутком, невыносимом переплетении с тем самым запахом Сони, будто два этих мира – светлый и кошмарный – смешались воедино прямо здесь, на его подушке.

Он резко вскочил с кровати, сердце колотилось, как бешеное. Перед глазами замелькали обрывки прошлого: брызги стекла, искорёженный металл, тусклый свет фонарей в ливне… Он лихорадочно сдёрнул одеяло, простыню, впиваясь в ткань взглядом, ища хоть намёк на красное пятно, на признак того, что это не галлюцинация. Но бельё было кристально чистым.

Тошнота накатила внезапно и мощно. Он едва успел добежать до улицы, прежде чем его вырвало. Он стоял, согнувшись пополам, опираясь руками о колени, и судорожно глотал холодный ночной воздух, пытаясь прогнать прочь вкус желчи и тот ужас, что сковал его изнутри.

– Лев? С тобой всё в порядке? Из темноты возник Петя с сигаретой в руке.Он резко подбежал, бросив курить. —Подожди, я принесу воды.

Лев лишь мотал головой, не в силах вымолвить ни слова. Петя вернулся с бутылкой. Лев сделал несколько жадных глотков, руки его тряслись.

– Что случилось? – спросил Петя, и в его голосе сквозь тревогу пробивалось искреннее участие.

Меня преследует запах моей мёртвой невесты, смешанный с кровью. Этот ответ безумен. Его не произнести вслух. —Просто… перепил, наверное, – прохрипел Лев, отводя взгляд. – С дороги… всё скакнуло.

Петя молча посмотрел на него. Он явно не поверил – от двух бутылок пива не валятся рвотой на улице. Но он видел, как Лев сжимается от напряжения, и кивнул, не становясь допрашивать. —Ладно… Пойдём, я тебя до комнаты провожу.

Лев шёл, чувствуя себя ребёнком, которого ведут под руку. Он уже готовился к вопросам о сдернутом белье, к новым объяснениям… Но когда они вошли в комнату, кровать была идеально застелена. Ни намёка на его недавнюю панику. И самое главное – воздух был чист. Незнакомый, нейтральный запах свежего белья. Ни крови, ни сырости, ни духов. Только лёгкий аромат стирального порошка.

Петя помог ему лечь, потушил свет и ушёл, ещё раз убедившись, что всё в порядке.

Лев лежал в темноте, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Оно отдавалось в висках тяжёлыми, неровными ударами. Что это было? Сон? Галлюцинация? Или… или этот проклятый курорт уже начал свою работу, вытаскивая наружу самое сокровенное, самое больное, чтобы он не смог от этого убежать?

6 глава

На следующее утро Лев с трудом разлепил веки. Голова была тяжелой, мысли – мутными и путаными, будто его мозг всю ночь провел в бешеной гонке, а теперь отказывался запускаться. Со двора доносились оживленные голоса, плеск воды и смех – ребята уже встали и вовсю освежались в речке.

Лев почувствовал себя выжатым и пустым, словно из него ночью вынули все внутренности и набили ватой. Каждая мышца ныла от невыспанного напряжения. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть остатки кошмаров, которые крутились в голове, не находя объяснения.

Его взгляд упал на прикроватную тумбочку. Рядом с книгой, которую дал Марк, лежал маленький, высохший цветок незабудки. Такой же, какой он когда-то дарил Соне. Лев замер. Он был абсолютно уверен – вчера его там не было. Он бы заметил. Сердце заколотилось чаще. Это чья-то шутка? Но кто? И как?