Vesper – Хтономастер (страница 12)

— Порталы? А сейчас они запечатаны?

— Да. На разгром машин и запечатывание порталов и ушло двадцать лет максимального напряжения всех сил. И вот теперь способных к магии рождается примерно один человек на сто тысяч, как наша Брюн. И то… магия очень часто работает непредсказуемо, если вообще что-то работает. Поэтому я и не верила, что у Брюн получится призыв. Рада, что ошиблась.

А уж я-то как рад. Но мне, как человеку из мира без магии, показалось, что даже один одаренный на сто тысяч — это много. В тридцатимиллионном Сатевисе по статистике должно быть минимум три сотни? Если Брюн только учится, то что могут сильные маги и ведьмы?

Еще не очень понятно, кто тогда учится в Академии Ковена Темных Швей? Обычные девушки наравне с одаренными? Или юных ведьм со всей Империи собирают?

Хотел уже спросить у Брюн, но меня опередил Марк.

— Я вам напомню, чего еще лишилось человечество, — сказал он. — Раньше были технологии, которые перестали работать совсем. Самый яркий пример — воздухоплавание.

— Точно, — сказала Брюн. — Мы не можем летать на тех транспортных средствах, которые были сорок лет назад. Из-за сильной турбулентности даже на небольших высотах корпуса разрушаются, двигатели взрываются. Это пришельцы первым делом создали такие условия, чтобы мы не могли с воздуха их атаковать. И мы так ничего и не можем с этим поделать.

Печаль. Про космодесант можно забыть. Какой космос, если здесь даже самолеты не летают?

Я понял, что многого еще не знаю. Хотя уже узнал достаточно.

Этот магический мир столкнулся с сильным врагом, сумел выстоять и отбить вторжение машин, но ценой серьезных потерь. И сохраняется угроза нового нападения.

Что ж, я могу попробовать стать хтономастером, чтобы помочь этому миру подготовиться к новой войне. Не для этого ли меня сюда и призвали? Пусть это и выглядит случайной частной инициативой, вызванной нежеланием Брюн связываться с какой-то мегерой из деканата. Забавно, конечно. Я улыбнулся.

На этот раз Касси не нахмурила брови, а улыбнулась в ответ.

Брюн положила ладонь на мою руку и слегка сжала.

— Очень рада, что призвался такой хороший и умный парень, как ты, Варфи, — сказала она. — Если вспомнишь, как тебя звали в той жизни, скажи.

Я кивнул.

Но имя напрочь стерлось из того, что можно назвать моей памятью. Наверное, это называется частичной амнезией. Некоторые второстепенные вещи я вспоминаю, когда появляется повод, а важные не могу вспомнить, как не напрягаю, чуть было не подумал — мозг. Тогда что я напрягаю? Где, в каком сосуде тела находится мое сознание?

Брюн должна была увидеть эту мою мысль, но она повернулась налево к окну и смотрела на застывшие над деревьями косматые тучи.

Мы довольно быстро добрались до той развилки, не доезжая километров пять до Индикорса, про которую говорила Брюн. Марк свернул налево на второстепенную дорогу, которая не была асфальтированной, как широкая главная трасса в четыре полосы, а представляла собой узкую двухполосную бетонку. Скорость движения, соответственно, сразу упала до пятидесяти километров в час.

Вокруг были невысокие пологие холмы с густым кустарником и лиственным лесом, поэтому самого Индикорса я так и не увидел. По словам Касси, это большой и очень красивый город, который почти полностью отстроили заново после войны. Она настоятельно советовала мне съездить туда на экскурсию.

Впрочем, я подозревал, что она меня разыгрывает, судя по сдержанной улыбке Брюн. Там запросто могла царить полная разруха и запустение, насколько я успел узнать Касси.

Да мне и некогда разъезжать по экскурсиям. Бесцельный туризм я никогда не понимал. Вот если по работе надо будет посетить Индикорс, тогда другое дело. Например, отрезать голову кому-нибудь из списка разыскиваемых преступников.

Посмотреть бы еще этот список.

Жаль, что связь тут ограничена городской чертой. То есть, сообщение между крупными городами есть — по военному кабелю дальней связи, закопанному глубоко вдоль главной дороги. Но радиосвязь возможна только вблизи городских вышек. В общем, в дороге нельзя на мониторе минивэна увидеть никакой информации, и меняться сейчас местами с Касси смысла нет. Мы съехали с главной трассы, впереди никаких больших городов, поэтому я отбросил намерение расширить кругозор с помощью сети.

Сотовая связь здесь тоже отсутствовала из-за помех, созданных при вторжении пришельцев, а про спутниковую на Роксаборе никто и не мечтал.

Если сравнить с Землей, то технологический уровень в чем-то соответствовал примерно концу восьмидесятых или началу девяностых годов двадцатого века. Судя по тому, что я уже видел: здания, дороги, пистолеты Касси, общепит и заправки с мойками. Плюс-минус то же самое.

Но в некоторых деталях этот мир опережал даже двадцатые годы двадцать первого века: футуристические машины на дорогах; салон минивэна, как в звездолете; парализатор «Робустор», как будто из арсенала Робокопа. Или взять ту же таблетку явно фабричного производства, которая вернула тело Дэниса к жизни. Наверное без магии тут не обошлось. Вернее, того, что от нее осталось. Хотя это могла быть какая-то медицинская супертехнология.

А еще они разводят мутантов в животноводческих фермерских хозяйствах. Диетическая монстрятина, одобренная Министерством здоровья, пришлась мне по вкусу.

Вдоволь насмотревшись на меня, Касси развернула кресло и о чем-то тихо разговаривала с братом.

Я снял пальто и разобрал некоторые вещи из своего кофра. Ремень с кобурой, в котором лежал заряженный пистолет Крюгер-9, похожий на HecklerKoch USP, я надел на пояс. Парализатор «Робустор», по внешнему виду очень высокотехнологичное изделие цвета оружейного металла, стреляющее специальными иглами, аналогов которому в прошлой жизни я не знал, тоже решил держать под рукой и положил во внутренний карман пальто.

Раз здесь есть преступность, требующая таких мер, как лицензированные киллеры, лучше быть наготове.

Артефакт, который я решил пока назвать транклюкатором, положил в удобный, глубокий и вместительный карман штанов на липучке.

Нашел в сумке большой наручный компас со встроенными электронными часами. Установил время, как на плавающих в воздухе красных цифрах над панелью минивэна. Сверил направление движения, теперь мы ехали к переправе через Атерон, на северо-запад по почти прямой бетонке, проложенной через лес, похожий на сибирскую тайгу с высокими лиственными деревьями.

За бортом снова начался дождь.

Я неожиданно для себя задумался о судьбе основной массы старой магократии, которая сейчас не при делах и практически целиком превратилась в обычных граждан.

Конечно, у семей богатых аристократов сохранились финансовые ресурсы, заработанные в прежние времена, но без магических способностей приходилось конкурировать с бизнесом обычных людей. И не привыкшие к такому положению вещей аристократы за последние двадцать-сорок лет значительно утратили свои позиции.

Из короткого разговора с Брюн я понял, что старая магия, которая еще работает, находится под охраной специального международного ведомства — Агентства охраны природного наследия Роксабора. По сути оно представляет из себя секретную службу с очень широкими полномочиями и следит за тем, чтобы магию не расходовали по пустякам или, тем более, в криминальных целях.

Вот почему никто не должен знать, что Брюн провела обряд призыва и использовала при этом контрабандный препарат из какой-то отдаленной страны под названием Узаллир. Это древнее королевство пострадало меньше всех от вторжения машин, потому что находилось на отшибе в высокогорной труднодоступной местности. И там магия низких уровней сохранилась процентов на десять, что и позволяло производить разные лекарства по старинным рецептам.

Брюн дала мне еще одну желто-коричневую таблетку.

— Вот, снова положи под язык, — сказала она. — Вечером еще одну дам, последнюю. На этом курс исцеления можно будет считать законченным.

Я закинул капсулу в рот и спросил:

— Сколько стоит такая таблетка?

— Семь тысяч империалов за штуку.

— Это же дорого, я прав?

— Прав, Варфи, это очень дорого. И мне еще скидку сделали знакомые контрабандисты. С ценника в десять тысяч.

Выяснилось, что Брюн тоже из очень состоятельного семейства. По факту, после смерти прадеда и раздела богатства семьи между всеми прямыми наследниками, Брюн располагала на данный момент намного большими средствами, чем Касси и Марк, которые только на бумаге были гораздо богаче. Но все финансы в их семье распределены через систему трастов, и молодые члены семейного клана получали ежемесячные выплаты, которых им хватало на безбедную жизнь.

Я не стал уточнять порядок сумм, но понял, что речь идет о десятках тысяч империалов в месяц.

Зато у Брюн на руках оказался пакет разных акций семейных фирм и корпораций. Она продала процентов десять от своего пакета акций главного предприятия и положила пару миллионов на счет в банке, а один миллион империалов обратила в наличные и стала главным спонсором всего нашего проекта.

В общем, мне не просто повезло, а повезло очень сильно. Ни о чем беспокоиться в первое время не нужно, как какому-нибудь голодранцу-выживальщику в зомби апокалипсисе.