Вероника Яцюк – Охотничий инстинкт (страница 10)

– Сомневаюсь, – Анатолий качнул головой. – Ты ведь его видела, кошка, неужели не почувствовала?

Я сделала глоток вина.

– Честно говоря, я тогда думала, что он убьет меня.

Он смеется. Я прокручиваю в голове вчерашнюю встречу и тоже фыркаю. Дмитрий действительно выглядит как щенок. Чего только я испугалась? Он ведь даже на Никиту напал, чтобы меня спасти.

– Это все, что ты хотела знать?

– Как именно работают охотники?

– Император хотел создать отряд воинов или сказочных богатырей, если угодно, чтобы защищать людей от распоясавшейся нечисти. Разумеется, просто так никто никого не убивал, нужно было выделиться своей кровожадностью среди других. Тогда по твою сгнившую душу, если таковая была, выходили охотники, а сбежать от них было невозможно. Они сильнее обычного человека и чары на них не действуют.

– Но должна же быть какая-то ахиллесова пята у этих богатырей?

– Конечно. В конце концов, это все еще люди. Если захочешь убить его и не замарать руки, попробуй заморить голодом.

Я фыркаю.

– Я вообще-то серьезно, – будто вопреки своим словам, Анатолий ухмыльнулся. – Они, как и все люди, смертны, но обратить его вряд ли получится. Слишком уж святы.

– Героизм в каждой клетке тела, – буркнула я больше для себя, чем в качестве ответа.

Чуть позже я уже сижу на козырьке у его парадной. Где-то в соседнем дворе гремит сигнализация, а совсем рядом в высокой некошеной траве стрекочут кузнечики. Мокрые лапы начинали немного подмерзать, я распушилась и сжалась покрепче. Люди то входили, то выходили, но это все был не он. Глаза слипаются, хочется спать. Зеваю и отряхиваюсь. Еще мне хочется курить, но пока держусь. К тому же, курящая кошка – слишком странно. Наконец жажда курения вынуждает меня обратиться в человека и дойти до ближайшего табачного магазина. Ливень снова стеной обрушился на город. Вздыхаю и выхожу на крыльцо магазина, где достаю сигарету из пачки и закуриваю. Босым ногам холодно стоять на мокрой земле.

Когда-то я могла целый день бегать босиком по мокрой траве и грязи, бродить по карельским лесам, прыгая по влажным мшистым стволам упавших деревьев. Была бродячим котенком, который к темноте обязательно возвращался к тому дому, где его кормят. Грязная, со спутанными в гнездо волосами и вся в царапинах. Бабушка смотрела строго всегда, а дед усмехался и щелкал меня по носу. Потом следовало долгое оттирание меня в тазике с горячей водой под бабушкины бурчания. Щетка с жестким ворсом словно выскребала из меня все плохое, оставляя только свет и невинность. Бабулины сухие пухлые руки с ногтями, под которыми была несмываемая грязь из-за работы в огороде, бережно вытаскивали из моих волос ветки и листья и массировали кожу головы. Потом она поливала меня теплой водой из чайника, крепко укутывала в старый мамин халат и передавала деду, а тот, в свою очередь, заваривал свой травяной чай и обязательно рассказывал какую-нибудь историю про древних кикимор, чьи длинные волосы опутывают скрюченные ветви деревьев, про русалок и их подводные хороводы, про могучего лешего с короной из огромных тяжелых рогов и про его помощников, бесов и духов. Тогда это было чем-то удивительным и сказочным, даже несмотря на то, что я принадлежала этому миру с рождения.

Тушу сигарету о ржавую крышку мусорки и бреду к дому Дмитрия, скрываясь в тени деревьев, где легко могу перевоплотиться в кошку. Наконец Дмитрий появляется у парадной, где я уже ждала его. Юркнув за ним в теплое помещение, тихо крадусь за ним до нужного этажа и дожидаюсь, пока он зайдет в квартиру, после чего вновь возвращаюсь в человеческий облик. Отращиваю длинный острый ноготь на указательном пальце, встаю на цыпочки и выцарапываю шпионский знак над его дверью. Получается немного криво, но он работает, и я, удовлетворенная выполненной задачей, ухожу восвояси. Метка сделает все за меня.

Ночью мне снова ко мне снова приходит видение.

Мои ноги в лимонных кукольных туфлях утопают в ярком апельсиновом ковре с длинным ворсом. Я выставляю руки вперед, чтобы рассмотреть аккуратный маникюр и кольца с крупными камнями на безымянном пальце. Пластинка с треском крутится в проигрывателе. Смотрю в зеркало и вижу себя, но выряженную по моде американских шестидесятых. Точь-в-точь идеальная домохозяйка с пропагандистских плакатов: платье с воздушной юбкой под цвет туфлям, жемчужное ожерелье и укладка, обильно залитая лаком. Я щипаю себя за руку, но боли не чувствую. Это явно не видение, но и сны мне такие никогда не снились.

Слышу шаги из коридора и вижу тень, промелькнувшую под дверью, поэтому спешу туда же. Тень ведет меня на первый этаж дома, где из гостиной доносится голос диктора новостей. Сердце почему-то быстро колотится.

– Катерина! – мужчина зовет меня, но его голос будто доносится ото всюду. В голове мысль только о том, что я должна поторопиться, поэтому я ускоряю шаг и практически выбегаю на кухню. Дверь в сад распахнута и свежий вечерний летний воздух щекочет мои ноздри. – Катерина… – он вновь меня зовет, и я выбегаю в сад.

В ту же секунду я просыпаюсь в своей постели. Время на часах около трех, а в голове эхом отдается голос, зовущий меня по имени. Кажется, будто он повсюду, но оглядываюсь и никого не вижу. Что-то тяжелое и клубящееся в моей груди тянет вперед и заставляет подняться с кровати. Я знаю, куда должна пойти и перемещаюсь туда.

Улица встречает меня неприветливой прохладой и последождевой влажностью. Тут же меняю свой облик и прячусь в кустах. До носа доходит его запах, смешанный с едким ментолом. Его голос в моей голове становится громче и четче. Крадусь за ним, прячусь в тени и наблюдаю. Почему и как он призвал меня? Почему я явилась на этот зов? Он останавливается и кричит:

– Выходи!

Пусть так. Выйду, но на безопасном расстоянии. Взбираюсь на дерево и возвращаюсь в человеческий облик. Он наблюдает за тем, как я усаживаюсь на ветке, а внимательно слежу за каждым его движением.

– Зачем звал?

– А ты зачем за мной следишь? – он распрямляется, словно пытается казаться еще больше. Это смешно.

– Так ведь ты сам меня позвал. Зачем звал?

Он хмурит светлые брови и между ними возникает небольшая морщинка.

– Я тебя не звал.

– Еще как звал. Имя мое повторял. Вот сейчас искать пошел. И все зовешь, зовешь.

– Я мысленно! – забавно возмущается Дмитрий. Очевидно, он и сам искренне не понимает, что призывал меня одними своими мыслями. Тихо усмехаюсь, наблюдая за его замешательством. Он скользит по мне взглядом и задерживает его на моих ногах – единственной части моего тела, доступной ему для изучения. – Ты следила до этого.

Моя бровь невольно дергается. Как он узнал? Неужели тоже почувствовал? Или же знак нашел? Я хмыкаю, думала он глупее.

– Может быть. Что с того?

– Зачем?

Наклоняюсь к Дмитрию и с улыбкой произношу:

– Потому что захотелось.

Его потерянность забавляет меня. Он молчит, продолжая рассматривать меня. Его влажные после душа волосы собраны в небрежный хвост, из которого выбивается пару кудрявых прядей. Дмитрий отводит взгляд. Его руки спрятаны в карманах черной толстовки, из ворота которой торчат неоново-желтые проводные наушники. Бледный шрам на лице соединяет пару пигментных пятен на лице. Охотник. Кто бы мог подумать, что охотники на нечисть ходят в бордовых кедах и с зажившим проколом в ухе. Из рассказов моего деда я представляла их могучими викингами под три метра ростом, горой мышц. Дмитрий же, несмотря на достаточно высокий рост, выглядел достаточно хрупко, почти феминно, в сравнении с моими фантазиями.

– Зачем ты залезла на дерево? – вдруг вопрошает он.

– Высоко сижу – далеко гляжу, – ответ мой следует незамедлительно, я даже не раздумываю над ним.

– Может слезешь?

– Зачем?

– Так говорить будет проще. Хотя бы лицо твое видеть буду.

– Не могу.

Он хмурится в непонимании.

– Почему?

Думаю, он и не догадывается, что причина простая и весьма прозаичная. Я боюсь упасть и сломать себе что-нибудь. Это глупо, но я ничего не могу поделать с этим внутренним страхом.

– Высоко. Помоги мне.

Дмитрий удивленно вскидывает брови в ответ на мою просьбу, но все равно вытягивает руки, чтобы поймать меня. Тот, кто должен быть моим врагом, без лишних вопросов и размышлений уже во второй раз хочет мне помочь. Конечно, это его природа, ведь, во-первых, он по сути своей доблестный защитник всех слабых, а во-вторых, он мужчина, который, как и прочие, не может мне возразить. Вопрос лишь в том, почему я разрешаю ему поймать себя.

– Спасибо, – Дмитрий ловит меня и удерживает на руках дольше положенного, однако и лишнего себе не позволяет. – Уже можно отпустить.

– Грязно. У тебя обуви нет? – его забота меня умиляет и заставляет улыбнуться.

– Нет. Я же ведьма. – Он усмехается. Хоть ходьба босиком не слишком принята среди городских ведьм, это все еще частичка моего прошлого. Связь с землей и Матерью Природой и все такое.

– Может чаю? – неожиданно спрашивает парень. И тут уже удивляюсь я. Это настолько спонтанное предложение, что я невольно улыбаюсь. Проникнуть в его дом будет кстати, поэтому я продолжаю кокетство и заправляю выбившуюся прядь его светлых волос за ухо, чтобы захватить нить мыслей из его головы. Отсутствие какого-то темного мотива удивляет меня еще сильнее, чем само предложение. Не могу сказать, о чем именно думает, но точно не о моей смерти.