Вероника Яцюк – Когда ночь становится темнее (страница 16)

– И все же, я не оборотень.

– Тогда кто?

– Ты же знаешь, – он фыркнул.

– Desagradable hombre molesto, – буркнула я, заставив его снова обернуться ко мне. – Ну так кто?

– Ты за мной до самого дома идти будешь?

– Если понадобится, – я пожала плечами.

– А как же дистанция? Я, кажется, был тебе неприятен.

– Противен, – поправила я его. – И это все еще так, но ты отвечаешь на мои вопросы, а это мне нравится.

– Ну так найди кого-нибудь по приятнее, – он толкнул дверь, и морозный воздух ударил мне в лицо, сдув челку.

– Ты пытался сожрать меня и моего друга. Я справедлива.

Застегнув куртку, я накинула капюшон на голову. Это слабо помогало, но я была настроена получить ответы. Глеб бросил на меня взгляд, скептично повел бровью, но, наконец, остановился.

– От моего ответа тебе станет легче?

– Я получу ответ и уйду домой, мне станет теплее.

– А если не получишь?

– Волки боятся огня. У меня есть зажигалка… – парень громко и лающе рассмеялся. – Ну так что?

– С утра канделябр, сейчас зажигалка. Это какой-то флирт, который я не понимаю?

Я сложила руки на груди и принялась выжидающе смотреть на него. Он просмеялся и снова стал серьезным. Мои уши, нос и щеки уже горели от холода, однако парень не собирался торопиться с ответом, очевидно, испытывая меня на прочность. Он достал из кармана темно-синюю пачку сигарет, закурил, а затем выдохнул дым мне в лицо. Я закашлялась и отвернулась, скривив губы.

– Вчера ты трижды пытался произвести на меня хорошее впечатление, – напомнила я. Он сделал еще одну затяжку, но дым выдохнул вверх. – Господи, тебе что, сложно ответить?

– Вообще-то, все остальные зовут меня Глебом, но ты можешь и так, – съехидничал он.

– Ха-ха, очень смешно, – я закатила глаза. Не знаю, в который раз за этот день, сбилась со счета.

– Волколак. Это говорит тебе о чем-нибудь?

Честно говоря, я не была знатоком славянской мифологии, поэтому это ни о чем мне не говорило. Я кивнула, судорожно пытаясь вспомнить кто это вообще. К сожалению, в голову ничего не приходило. По крайней мере, я была права, и он действительно волк, пытавшийся загрызть Диму.

– Вы охотитесь по ночам. На кого? – мои зубы начинали стучать друг об друга. Я пожалела, что не взяла других теплых вещей.

– На всех, кто попадется. Люди, животные, упыри… и прочие. В прошлый раз попались вы и сорвали охоту. Попадетесь в следующий раз, и можешь не рассчитывать на то, что какой-нибудь Влад пустит мне пулю в голову, – он сделал очередную затяжку и выдохнул дым мне в лицо, после чего развернулся и молча ушел. Это было предупреждение. Первое и последнее. Я поджала губы и ушла обратно в подъезд.

Дома я первым делом полезла узнавать кто такие волколаки. Википедия поведала мне, что это люди-оборотни, на определенное время принимающие облик волков. Скользя взглядом по странице, я выяснила, что в волчьем обличии у них сохраняются человеческие черты, а в человеческом – волчьи. Я вспомнила лающий смех и дикий взгляд Глеба. Следом я открыла страницу славянской мифологии и застряла на этом на несколько часов, изучая различные источники и статьи, не замечая, как темнеет за окном.

Из состояния ненасытного поглощения информации меня вырвал телефонный звонок. Я нахмурилась, взглянув на экран. Это была моя мать. К горлу подкатил ком.

Теплый желтый свет падал на горчичного цвета занавески. За те двадцать пять лет, что я живу в этой квартире, они уже так приелись, что каждый раз, когда я смотрю на них, мне становится тошно. Разговоры на кухне никогда не заканчиваются ничем хорошим. Нигде в этой квартире разговоры не заканчиваются ничем хорошим, но именно здесь происходят самые громкие ссоры. Я была готова к этому, и все же, старалась говорить как можно спокойнее. На сковороде скворчало масло, в кастрюле бурлил бульон.

Я сделала глоток чая, и он обжег мой язык, заставив поморщиться. Передо мной сидела мамина подруга. Тетя Света бросала на меня взгляд иногда, но в основном болтала с мамой.

– Мне предложили работу. Нужно будет уехать.

– Куда?

– В Сибирь. Там город закрытый, типа военный.

– А че, поближе нигде не нашлось? – я не успела ни слова вставить, как мать продолжила. – Мужика тебе надо найти, а не этой херней страдать. Вон, у Светки дочка уже за вторым пошла, а ты, как обычно. Ни работы, ни семьи. Что это такое? Никуда ты не поедешь.

– Я дозволения не спрашиваю. Просто перед фактом ставлю, – я сложила руки на груди.

– Так, а нахрена приперлась? Катилась бы уже. Чтоб не позорить меня здесь. Может, хоть там найдешь себе кого-нибудь. Хотя с твоим характером… Никому такая вздорная баба не нужна, – она положила лопатку, которой мешала котлеты, и повернулась ко мне.

– Ты-то кому-то досталась, – буркнула я.

– Нет, ты посмотри, – мать повернулась к тете Свете, – я ей слово – она мне десять. Свет, ну ты скажи.

– Ванечка, я думаю, тебе действительно нужно мальчика найти. Часики-то тикают, а когда маме внуков нянчить будет?

Они, мои родители, звали меня Ваней, игнорируя другие формы. Я думаю, это отчасти связано с тем, что они хотели и ждали мальчика, которого хотели назвать Иваном, но родилась я, поэтому Иванна. Однажды, кажется, на каком-то празднике, отец сказал мне об этом. Не скажу, что это не обидно.

Я прикусила язык и отвела взгляд.

– Теть Света, поймите меня правильно, но я не планирую заводить детей до тех пор, пока не построю карьеру.

– Ну, карьера карьерой, Вань, а кто стакан воды в старости принесет? Детки это же смысл жизни. Мои вот, когда выросли все, я сидела и думала об этом, скучала…

– Если вы не представляете себя никем, кроме матери и бабушки, то, значит, вы и есть никто, у вас никчемная жизнь. Мне вас жаль, – слова сами сорвались с моего языка. Не то чтобы я так не считала, но прозвучало довольно грубо. Вообще-то, это даже было больше адресовано моей матери, чем её подруге.

Я поднялась с места и, окинув кухню взглядом, стремительно вышла в коридор. Мать с криками последовала за мной. Она обсыпала меня проклятиями, пока я одевалась.

– Кстати, я согласилась на то предложение. Поезд через час. Хотела заехать попрощаться.

– Ну и дура, – выплюнула она. Это было не худшее, что она могла сказать в мою сторону. – Пока все нормальные женщины жизнь свою строят, ты несешься к черту на кулички.

– Да! Ты в кои-то веки услышала меня! – я всплеснула руками.

– Если уедешь, можешь не возвращаться. Ты мне больше не дочь.

– Тогда adiós.

Не знаю, почему мать отреагировала так остро на мой отъезд. Может быть, это было связано с тем, что она всегда стремилась контролировать наши жизни, а я всегда стремилась жить так, как хочется только мне. Мать мирилась с этим, когда мне было пятнадцать, очевидно, смахивая все на подростковый максимализм. Однако потом год за годом разочаровывалась во мне, хотя, я думаю, меня можно было бы назвать хорошей дочерью.

На звонок матери отвечать не хотелось, поэтому я провела пальцем в обратную сторону, сбросив вызов. Я тут же позвонила Есении, чтобы узнать, что случилось, но та не ответила. Это заставило меня напрячься. Почему-то я сразу представила худшее. Чувство, что случилось что-то ужасное, свернулось у меня в горле комом, сердце забилось чуть быстрее. Я тут же позвонила Кире, но она сбросила мой вызов. Пролистав список контактов, я нашла самую младшую из сестер и позвонила ей. Мирослава ответила почти сразу.

– Мира, что случилось? – резко спросила я.

Сестра, кажется, опешила от такого напора и несколько секунд молчала, после чего сказала, что не знает и что она сейчас гуляет. Я цыкнула и сбросила вызов. Звонить матери не хотелось, поэтому я набрала мужу Сени. Уж он-то должен знать, что случилось. Рома ответил не сразу.

– Иванна, – облегченно выдохнул он, словно это они пытались дозвониться до меня, а не я до них.

– Что случилось? Почему Сеня не отвечает? У вас все в порядке? Кира с вами?

Мой поток вопросов он остановил всего одной фразой.

– Мальчик, три пятьсот.

До меня не сразу дошел смысл сказанного, но с осознанием мои губы растянулись в улыбке. Страх и паника свалились с моих плеч, как груда тяжелых камней, и дышать стало сразу легче. Я невольно рассмеялась.

– С Сеней все хорошо, а Кира сейчас у какой-то школьной подруги. Я отвез её вчера.

– Хорошо… Почему она не отвечает на звонки?

– Ваша мать забрала у нее телефон. Как я понял, из-за того, что ты посылаешь ей деньги.

– Вот дрянь, – фыркнула я. – Ладно, поговорим об этом позже, когда Сеню выпишут. Пусть напишет мне, когда отдохнет.

– Я передам ей.

Рома сбросил вызов, а я еще несколько секунд сидела с улыбкой. Мой взгляд упал на статью, которую я изучала до этого. Мавки. Я вздохнула и закрыла окно браузера, после чего выключила ноутбук и ушла с кухни. В коридоре я задержалась на пороге в зал.

Все выглядело точно так же, как и прошлым вечером, когда я уходила. Моя рука легла на целую дверь, которая – я точно помню – слетела с петли от удара Даши. Ваза, которую я кинула в упырицу, точно также стояла на комоде в коридоре. Моя рука метнулась к шее, пальцы прошлись по мягкой и гладкой коже, на которой даже царапин не осталось. Казалось, все произошедшее было сном. Может быть, я действительно схожу с ума? Может быть, все это мне приснилось? Может быть, я сплю сейчас? Иначе как можно объяснить то, что в моей квартире ничего не поменялось. Как объяснить то, что моя шея, которую Даша прокусила, была целой и невредимой? Я задрала рукав кофты и снова ущипнула себя за предплечье. Боль была реальной.