Вероника Яцюк – Когда ночь становится темнее (страница 15)

– Есть, конечно, но, я уверена, вы захотите услышать мое предложение.

– Не захочу.

– Иванна, прекратите упрямиться. Моя дочь и то ведет себя спокойнее…

– Я рада за вас и за вашу дочь, – я собралась уйти, но водитель схватил меня за плечи, останавливая на месте. – Пустите! Я закричу!

Однако мои слабые угрозы не подействовали ни на кого, поэтому довольно быстро меня затолкали в салон автомобиля. Дверь захлопнулась и закрылась на замок. Я чувствовала себя жалкой и беспомощной, выкрикивая угрозы и пытаясь разбить явно защищенное окно. В моем кармане лежал перцовый баллончик, но он не помог бы мне в замкнутом пространстве.

– Иванна, успокойтесь, – проговорила Василиса бросив взгляд на наручные часы. – Вы и так заняли слишком много моего времени.

– Я знаю, что вы хотите поговорить со мной о вчерашнем. Я никому ничего не скажу, пожалуйста, отпустите меня. – Я прижала к груди рюкзак, в котором сидела кошка.

– Конечно, не скажете. Даже если попытаетесь, вам никто не поверит. Упыри, охотники… – женщина усмехнулась, – какая чушь, да?

– Тогда что вам нужно?

– Чтобы вы остались, Иванна. Разве это не очевидно?

– Я не собираюсь оставаться, – я сложила руки на груди.

– Мы удвоим ваш гонорар, – она взглянула на меня и увидела, что я все еще не согласна. – Утроим… – я все еще была не согласна, хотя зарабатывать в три раза больше звучало заманчиво. – Иванна, в конце концов, чего вы хотите?

– Уехать, и поскорее. Зачем я вам нужна?

– Вы хотите уехать, чтобы снова работать официанткой? Сидеть на шее родителей? Или старшей сестры?

Я отвернулась к окну, чтобы хоть как-то отстраниться от Василисы. Мы стояли на месте, но я хотела, чтобы мы уже начали двигаться в хоть какую-нибудь сторону. Если они отвезут меня обратно, я снова убегу. Женщина, тем временем, продолжала:

– И что же, в таком случае, вы хотите, Иванна? – Я хмуро молчала в ответ. Перспектива вернуться домой ни с чем была ужасна, но не вернуться домой вообще было ужаснее.

– Мне нужна безопасность… И утроенный гонорар, – я наконец взглянула на Василису. – Я должна быть уверена, что случившееся этой ночью не повторится.

– Тогда по рукам, – она протянула мне руку в изящной черной перчатке. – Наш новый договор я вышлю вам на почту.

Когда я пожала её руку, Василиса дала знак водителю и тот развернул автомобиль. Я снова отвернулась к окну. Глядя на стройные ряды высоких заснеженных деревьев, я не могла перестать думать о том, что где-то там, за каждым из них, находится Даша. О чем она думала? Размышляла ли она о том, как убьет меня? Может быть, девушка планировала побег? Кошка высунула мордочку из приоткрытого рюкзака, я осторожно погладила её по голове.

Чем-то – больше по ощущениям, а не чем-то конкретным, – Василиса напоминала мне мою мать, чем вызывала легкую неприязнь к своей персоне. Она бы так же уговаривала меня остаться здесь, называя неудачницей. Василиса, правда, не называла меня так вслух, но пренебрежение, скользившее в том, как она отзывалась о моей старой работе, отлично говорило об этом.

Автомобиль остановился у подъезда моего дома. Василиса бросила на меня взгляд “надеюсь, мы договорились и ты точно не сбежишь через пять минут”, после чего доброжелательно улыбнулась. Водитель открыл дверь с моей стороны, и я поспешила выйти. Отдав мне мои вещи, они стремительно уехали.

Поднявшись на свой этаж, я заметила, что дверь моей квартиры открыта, а ключ, который я повесила на ручку, пропал. Сердце заколотилось быстрее. Оставляя ключ, я рассчитывала не вернуться, но теперь возвращаться в квартиру было страшно. Там мог быть буквально кто угодно. Я, невольно задержав дыхание, открыла дверь и осторожно заглянула внутрь. Первое, что бросилось в глаза, – кеды Линды, лежавшие на коврике. Я выдохнула и прошла в квартиру. Бросив вещи и сапоги в коридоре, я прошла в свою спальню.

Линда сидела на кровати, направив взгляд в окно, но стоило мне зайти в комнату, она перевела взгляд на меня. Я бросила шапку и шарф на прикроватную тумбочку, а затем села рядом с ней, расстегнув куртку. Только сейчас я поняла, что бросила её также, как и Саша меня шесть лет назад.

– Хоть бы записку оставила, если прощаний не хотела, – спокойно проговорила Линда.

– Могла бы и не стучать на меня Василисе, – тихо буркнула я.

– А что я должна была сделать? Ты исчезла, записки нет, вещей нет, даже кошки нет. Прибавь к этому еще и то, что упыреныш сбежал. Я испугалась, поэтому всех на уши поставила, не только Василису. Уж прости, не хотелось, чтобы ты умерла.

Какое-то время мы молчали, погрузившись в свои мысли. Я впервые не знала, считать ли мне кого-то другом или нет. С одной стороны, я совсем не знала её, она столько всего скрывала. С другой стороны, Линда заботилась обо мне с первого дня.

– Прости, – тихо проговорила я.

Она кивнула, и мы снова замолчали. Я снова вернулась к мыслям о Даше.

– Кто такие упыри? Я пыталась выведать это у Глеба, но он не сказал ничего существенного. – Я стянула с себя куртку и скинула её на пол, приготовившись слушать.

Линда вздохнула.

– Упыри – это заложные покойники, питающиеся кровью, – она взглянула на меня, после чего снова вздохнула, увидев мой непонимающий взгляд. – Они умирают не своей смертью или умирают некрещеными. В нашем случае, Даша стала упырем, потому что умерла преждевременной смертью. То есть, тело мертво, но душа, пусть и искалеченная, хочет жить. Для этого они пьют кровь и поедают плоть. Обычно упыри не оставляют тел, но Даша действует неаккуратно и только пьет кровь. Думаю, поэтому она не может насытиться… – Линда покачала головой. – Но тут что-то странное.

Я нахмурилась.

– Что?

– Не знаю, мне нужно увидеть её поближе. – Она посмотрела на меня. – Мне жаль, что она нацелилась на тебя. Как я и сказала, Даша сейчас – труп, внутри которого поврежденная душа. Все её чувства и эмоции обостряются до состояния безумия, чтобы имитировать жизнь, а то, что их вызывает, становится одержимостью. Ты и Дима стали её одержимостями.

– Потрясающе, – фыркнула я. – Не успела приехать, уже нажила себе врагов.

Линда ободряюще мне улыбнулась, а затем, хлопнув меня по коленке, встала с кровати и направилась к выходу, но у двери, схватилась за ручку и зашлась в сухом лающем кашле. На мой вопрос она ответила, что все в порядке, но ей нужно выпить стакан воды. У меня было много вопросов, но ничего больше я спросить не успела.

Я медленно разобрала вещи и расставила их по местам. Мысленно мне не хотелось сдаваться и оставаться, однако, когда моя комната приобрела тот же вид, который у нее был прошлым вечером, я приступила к приготовлению обеда. Простая рутина такая, как, например, чистка картошки, успокаивала меня, заставляя думать, что ничего не изменилось. Возможно, я думала немного эгоистично, считая, что моя жизнь сильно изменилась, когда я открыла для себя упырей. Ведь теперь Диме придется мириться с мыслью, что его девушка, которую он так стремился найти, мертва. Сама не замечая того, я снова пришла к мыслям о Даше.

Сомневаюсь, что она была единственной в этом городе. Должен быть кто-то еще. Ответит ли мне Линда, если я спрошу прямо? Нужно хотя бы попытаться. Бросив картошку в воду и взяв из комнаты ноутбук, я снова принялась переписывать произошедшее со мной, пока воспоминания были свежи. Получалось довольно сухо, но ведь это не роман, а мой дневник, и даже не личный, а наблюдений. Я пролистала записи назад к тому дню, когда я услышала разговор Глеба и Влада. Тогда он показался мне странным и я сделала несколько заметок с вопросами, на которые решила ответить позже. Итак, теперь, зная чуть больше, я могла думать иначе.

Во-первых, у Влада и Глеба есть какой-то договор, по которому Глеб и кто-то еще ведет охоту, а Влад не мешает. “ Что за договор? Что за охота? ” – вопросы, которые я задала себе тогда. Сначала я подумала, что Глеб мог быть упырем, но потом мой взгляд упал на другую фразу, где Влад говорил, что, по договору, Волкову запрещено обращать других. Перед их ссорой Влад нашел нас с Димой, убегающих от волков. Волков, волки . Перед глазами промелькнула та ночь. Большой черный волк, Дима, сковывающий меня страх. Паникуя, я кинула в волка кусок льда, тот попал зверю в морду, сбив его с толку. А на следующее утро Глеб пришел к Владу ругаться из-за договора с подбитым глазом. Он откуда-то знал про мой страх волков и про то, что я была на улице. Пазл в моей голове сложился, но это все еще звучало странно.

Я поднялась с места, выключила плиту, обулась и практически вылетела из квартиры, схватив куртку, чтобы если что выбежать на улицу. К моей невероятной удаче, Глеб спускался по лестнице. Я его окликнула, но он успешно проигнорировал меня, поэтому я поспешила за ним. Он заметил меня только тогда, когда я дернула его за капюшон. Глеб недовольно повернулся, вытаскивая наушник из уха.

– Я знаю, кто ты.

Он вскинул брови, но убрал один из наушников в кейс.

– Да что ты?

– Да, – я выпрямилась, стараясь не замечать его сарказма. Он стоял через ступеньку от меня, поэтому казалось, что мы одного роста.

– Поведаешь?

– Выжидала драматическую паузу. Ты оборотень.

– Не угадала, – он развернулся и стремительно пошел вниз.

– Ты становишься волком в полнолуние. И твоя фамилия, – я усмехнулась. – Звучит довольно очевидно.