Вероника Ягушинская – Попадалово, или Любовь по-драконьи (СИ) (страница 56)

— Признаться честно, — продолжил каяться Свэндал, — изначально я планировал закрутить с тобой короткий роман в отместку той земельнице, — крайне неприятно, но, увы, ожидаемо, — но в процессе охоты несколько увлекся. Увлекся настолько, что сам не заметил, как влюбился без памяти в эту рыжую строптивую девчонку. Ты была такая непокорная, смело мне перечила и, самое главное, не боялась это делать. С подобным я столкнулся впервые, поскольку даже в Магадемии женщины лебезили передо мной, явно знакомые с особенностями драконьей расы, а ты… Казалось, будто ты вообще о нас ничего не знаешь, — удивленно выпалил ящер, а я лишь усмехнулась. Знал бы он, насколько оказался прав. Я ведь тогда действительно почти ничего не знала о драконах, вот и совершала одну ошибку за другой, разжигая его любопытство и азарт и провоцируя Свэна на ответные действия.

— Ты противилась, пыталась вернуть подарки, утверждала, что ты не моя, когда я уже заявил на тебя права, пряталась от меня, спорила до звездочек в голове, отстаивая свое мнение и свободу, и смотрела в глаза, — медленно, почти по слогам произнес он последнюю фразу, будто с благоговением поминал божество. — Маринка, как это заводило, когда ты своими дивными серыми глазищами смело смотрела на меня! Мне было все равно, злилась ты или улыбалась, лишь бы смотрела. Прямо, не пряча взгляда в пол. Вызов? Определенно для моей драконьей натуры это был вызов, и она ликовала, но между тем мне до безумия хотелось тебя покорить, и я делал все возможное, чтобы ты стала моей. Я своего добился и был счастлив, — я горько усмехнулась. Я тогда тоже была счастлива. Еще никогда проигрыш не был столь сладок.

— Не веришь? — спросил Свэн, который, как оказалось, наблюдал за мной. Я неопределенно качнула головой. Отчего же? Верю, да только что это меняет. — А потом в одночасье мой мир рухнул, — продолжил дракон. — Убийство отца, ранение Шана и как итог я — наследник рода. Следом мне пришлось развязать войну, Марин. Я не хотел, не то что подчинить своей власти все государства, да даже главой рода становиться не желал, но мне не оставили выбора. Ни в чем! Я не мог не принять медальон: это было бы трусостью. Я не мог простить убийство отца: это сочли бы предательством. Меня бы сожрали свои же, поэтому, получив поддержку брата и заручившись согласием большинства глав родов, я начал эту чертову войну, которая разлучила меня с тобой на целый год.

Я лишь вздохнула. Тот год и для меня был крайне тяжелым и, увы, судьбоносным.

— Каждый день я с ума сходил от тревоги, — признался Свэн, — но я не мог с тобой связаться. Как же я надеялся, что о нашем с тобой романе никто не вспомнит, или, на крайний случай, что у твоего отца хватит влияния тебя защитить, если кто-то решит использовать тебя против меня. Поэтому я и оставил Четвертое государство напоследок, чтобы о тебе все забыли, и ужасы войны задели тебя лишь краем. Прости, — с трудом выдохнул он, а я удивленно уставилась на дракона.

— За что мне вас прощать, Мессир? — с легкой долей ехидства вопросила я. Если вспоминать все обиды, то список будет длинным.

— За то, что чуть не потеряла брата и лишилась матери в тот год.

Если он надеялся, что я сейчас начну его убеждать в том, что он ни в чем не виноват, то ошибся. Я просто кивнула, принимая извинения. И хоть зла за это на дракона я уже не держала, понимая, что его вина тут косвенная, облегчать ему совесть не собиралась. Ненадолго в спальне воцарилась тишина, но спустя неполную минуту исповедь продолжилась. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, Свэн произнес:

— А потом… интрига сработала, и я, обменяв твою свободу на жизни вашего монарха и твоих родных, принес тебя домой. Вроде бы, война закончилась полной и безоговорочной победой, ты в безопасности и рядом, но что-то все равно было не так. Между нами безмолвной тенью встало заключение твоих отца и брата.

А вот это уже было на больную мозоль. Я поморщилась и подняла было руку, чтобы прекратить эту неприятную тему, но мою ладонь перехватили и поцеловали, вновь вызвав волну сладких мурашек по коже.

— Марин, позволь мне сказать, прошу тебя! — почти взмолился Свэн, а я… промолчала. Наверное, второй раз он на такую откровенность не решится. Для дракона это подвиг.

— Спасибо, — вновь коснулся нежной кожи на запястье он и продолжил. — Я не могу освободить политических, пойми! И не потому, что не хочу! Дракон, который пляшет под бабью дудку, априори не может быть авторитетом для других. Меня бы попросту порвали на части, и твоя участь в таком случае тоже была бы незавидна, — и только я открыла рот, чтобы возразить, как он меня опередил: — Ритуальную жертву я тоже не мог тогда принести. Для проведения подобного ритуала дракон для начала должен доказать всем остальным, что он в состоянии отобрать у собратьев добычу и удержать ее от нападок прочих ящеров, чтобы в целости принести своей женщине. Тогда я подобного авторитета еще не имел. Не все сразу, Маринка.

К чему он клонит? Я недоверчиво уставилась на Свэна. То есть сейчас, когда эта жертва мне принесена, он может меня послушаться? Неужели он ждет, что я буду вновь просить за родных? И что потребует взамен? Готова ли я остаться с ним ради свободы своих близких? Я задумалась, но однозначного ответа, к своему стыду, так и не нашла. Попроси он сейчас меня вернуться в обмен на амнистию отцу и брату, я бы, конечно, согласилась, но он молчал, и, как это ни странно, но я за это была дракону очень признательна. Мелочный эгоист, живущий в глубине моей души, сейчас молил Свэна промолчать, ведь он уже почти победил мою совесть.

— Чтобы объявить амнистию двоим, — наконец глухо произнес дракон, — нужно объявлять ее всем, как минимум идущим по такой же статье. Причем по всем дистриктам. Выпускать государственных изменников по всему континенту… — повисла тяжелая вязкая пауза. — Это было бы крайне неосмотрительно с моей стороны. А для того, чтобы не отпускать всех, тюрьмы надо постепенно зачистить, — как камень, обронил он последнее слово.

Не сразу до меня дошел смысл сказанного, а когда, наконец, дошел! В немом шоке я воззрилась на сидящего рядом мужчину. Он казался таким уютным и безопасным с распущенными волосами, рассыпавшимися по плечам и золотящими своими кончиками подушки, лежащий в домашних штанах на кровати в полумраке ночи. И только жесткий взгляд болезненно горящих черных глаз выдавал в нем жесткого правителя, тирана и узурпатора, как его прозвали на двух других континентах. Ради моей прихоти он готов уничтожить десятки, сотни или тысячи заключенных. Да, они преступники, но, готова ли я взять на совесть такой груз и до конца своих дней осознавать, какой ценой куплена свобода моих родных? В конце концов, половина срока уже прошла.

— Н-не стоит, — выдавила я и отвела глаза, в которых против воли блеснули непрошеные слезы. Какой зверский выбор! И тут меня вдруг осенило, а каково же ему? Ведь каждый день Свэну приходится принимать непростые решения, которые порой идут вразрез и совести, и чести. А правителю по-другому никак! Уже по-новому я взглянула на дракона. Свэн мое внимание заметил, но ответил лишь кивком и кривой горькой усмешкой.

— Я понимаю твою обиду на меня, — проговорил он, — но, надеюсь, теперь ты понимаешь, что по-другому я не мог.

— Понимаю, — эхом прошелестела я, хотя в душе сейчас бушевал ураган чувств и эмоций, начиная с не угасшей за эти годы любви и сочувствия и заканчивая неприязнью и обидой.

— У тебя был шанс от меня уйти, — огорошил меня дракон.

— Когда это? — возмутилась столь вопиющей лжи я.

— Именно тогда, когда я принес тебя в Истарион, — любезно пояснили мне. — Если бы ты тогда попросила, я, скорее всего, отпустил бы тебя, но, — ящер коварно ухмыльнулся, — ты в очередной раз подтвердила то, что ты моя. После этого назад дороги не было.

— А я думала, что потеряла всякую свободу после того, как официально стала наложницей, — удивленно произнесла я.

— Тогда ты просто принародно признала этот факт, — пожал плечами дракон, а я проворчала:

— Лучше б уж молчала.

— А что бы изменилось, Марин? — спокойно вопросил ящер.

— У тебя бы не было права унижать меня! — сердито выпалила я.

— Не хочу тебя расстраивать, — печально откликнулся Свэн, — но права я на тебя имел абсолютно полные и совершенно легальные.

От последних слов я похолодела и неверяще уставилась на дракона. Тьерш, как я могла забыть, что наш дражайший бывший монарх продал меня фактически в рабство, и сейчас при желании Свэндал может сделать со мной что угодно, и ни одна жертва с ритуалами мне не поможет. Или поможет?

— Ну чего ты испугалась на этот раз? — печально поинтересовался дракон, осторожно убирая надоедливую прядку волос мне за ухо. От этой ласковой заботы я нервно вздрогнула, и он мою реакцию, естественно, заметил. — Марина, что опять не так?

— Все в порядке, Мессир, — мигом протрезвев, я опустила в пол глаза.

— Ну вот опять, — неподдельно вздохнул он и убрал руку. Немного помолчал и продолжил свой рассказ. — Тогда, пять лет назад, сработали инстинкты. Я вовсе не оправдываюсь, — тут же заверил меня Свэн, — просто я хочу, чтобы ты знала и поняла меня. А еще… простила.

— Я на вас зла не, — хотела тут же отпустить ему все грехи, но была перебита резким: