Вероника Ягушинская – Попадалово, или Любовь по-драконьи (СИ) (страница 57)

— Выслушай для начала!

И в этом весь Свэн. Жесткий, властный эгоистичный, непримиримый — дракон! Но между тем порой такой заботливый, внимательный и нежный. И пусть эта забота вызвана эгоистичным желанием добиться своей цели, цель эта все же продиктована чувствами, столь редкими для крылатой расы. Любовь у ящеров никогда не была в почете, потому что она — слабость, а слабые в их обществе не выживают.

Я послушно закрыла рот и продолжила внимать этой страстной, но такой несвоевременной исповеди великого правителя.

— Я понимаю, что тебе очень трудно будет меня понять, но я прошу тебя, хотя бы попробуй, — на этом моменте он запнулся, и вновь повисла тяжелая пауза. Тишина настолько давила на уши, что я отчетливо слышала, как бешено стучит мое сердце. Вопреки требованиям разума, оно сейчас ликовало и болело одновременно, и глупая парадоксальная радость от осознания того, что Свэн все-таки меня любит, тесно переплеталась с болью и горечью старых обид, которые, казалось, уже позабыты, но, к сожалению для меня, мне так только казалось.

— Это инстинкты, вшитые в нашу натуру самой природой, — наконец собрался с мыслями дракон. — Ты была для меня желанной добычей, и стремление покорить тебя затмило почти все вокруг. Ты сопротивлялась, тем самым разжигая мой азарт, и даже когда сдалась на милость победителя, все равно нет-нет да перечила мне в мелочах, а для меня это было как адреналиновый коктейль, который придавал нашим отношениям той остроты, которой всегда так не хватало с драконицами. А тут, в Истарионе, ты как будто покорилась, — печально произнес он и покосился на меня. Не желая вступать в дискуссии, я молчала, в ожидании продолжения, и оно не заставило себя ждать. Поняв, что на данном этапе диалога не получится, Свэн продолжил свои излияния: — С каждым днем ты становилась все послушнее и послушнее. Дело дошло до того, что ты даже согласилась пустить в мою постель другую женщину, и я подсознательно решил, что ты сломалась, — горько усмехнулся Свэн.

«Сломалась, значит?!» — возмущенно вскинула брови я. Неужели этой безмозглой ящерице с инстинктами вместо интеллекта ни разу не пришло в его тупую башку, что я просто прогнулась ради него под все обстоятельства. Я наступила на гордость, признав его господином, я пошла против своей природы, став более покладистой, чтобы не причинять ему беспокойства и не порочить репутацию, в конце концов, я расколола на осколки свое сердце, чтобы Свэн имел возможность иметь ребенка, а он… сломалась! Горькая ироничная усмешка исказила в некрасивом оскале мои губы.

— Марин, прости меня, — в который раз за эту ночь произнес дракон. — Это была моя самая большая ошибка, но тогда подобный исход казался закономерным. Строптивая женщина покорена — все, охота окончена, можно пожинать лавры. Мне стало скучно, и тут в Истарионе появилась Шариза.

— Мессир, прошу вас, — взмолилась я, даже ладошки в соответствующем жесте сложила, — избавьте меня от подробностей! Я не хочу знать, что между вами происходило, мне достаточно уже того что я все это слышала сквозь эту стену, — мой палец обличительно ткнулся в сторону смежной между нашими спальнями стенки, будто это она была во всем виновата.

— За кого ты меня принимаешь? — обиженно просопел ящер, а я не нашла ничего лучше, чем, прожав плечами, честно ответить:

— За дракона.

— Логично, — хмыкнул он. — Но я не собирался ранить вновь твои чувства. Я лишь хочу объяснить свое тогдашнее поведение.

Я бы его обозначила одним емким словом свинство, но монарх вряд ли бы со мной согласился. Посему я недовольно скрестила руки на груди и выжидающе уставилась на Свэна. Под моим пристальным взглядом дракон слегка смутился, отвел глаза, неуютно поерзал и, собравшись с духом, все же продолжил:

— Я тогда накинулся на новую игрушку и был уверен, что ты и это проглотишь. И ты терпела, особо не сопротивляясь, а я в тот момент, опьяненный новой женщиной, совершенно не думал о тебе и твоих чувствах. Да что там, — горько усмехнулся он, — я с ними просто не считался. Зачем, если жертва сдалась окончательно и теперь является моей собственностью.

— Ну, знаешь! — возмущенно прошипела я, борясь с желанием вцепиться Свэну в волосы и изрядно их проредить.

— Знаю, не поверишь! — резко поднял на меня болезненный горящий взгляд дракон. — Ты преподала мне хороший урок! Когда ты вновь показала зубы, я уже считал тебя практически вещью, потому так и обошелся… по-свински, — признался скорее самому себе Свэндал. — Плюс ко всему эта зараза подливала мне тильмобромин с огромным передозом, — выдал уже известный мне факт дракон, — а он, если ты не знаешь, в таких дозировках дает помутнение рассудка, повышение уровня агрессии и неадекватное восприятие действительности. На фоне этой гадости я действительно забыл о твоем дне рождения, — честно признался Мессир, глядя мне прямо в глаза, но при этом будто заглядывая в душу, — хотя изначально торжество готовилось за месяц. Мне уже на следующий день устроитель сказал, что из-за отсутствия последних указаний праздник не состоялся, но, — печально улыбнулся Свэн, — это было уже не актуально. Я в тот день пошел к тебе с подарком, чтобы извиниться, но Итэль сказала, что ты сбежала. Это стало таким шоком, что я протрезвел молниеносно.

Свэндал вновь взлохматил свою шевелюру и, вцепившись пальцами, пару раз ощутимо дернул перед тем, как отпустить. Дракон, рвущий на себе волосы. Было бы очень смешно, не будь оно так грустно.

— Естественно, позабыв про новую пассию, я кинулся тебя искать со всем имеющимся азартом, кипящим в крови вместе с отравой. Я лично прошерстил каждый камушек в Истарионе и окрестностях, но тебя нигде не было. Старая сварливая ящерица про телепорт сказала мне далеко не сразу. К тому моменту я уже успел немного оправиться от воздействия тильмобромина, который Шариза подливала мне при встречах, поэтому всю суть случившейся катастрофы я осознавал в полной мере. Ты ушла. Первой реакцией была злость, — признался он, не глядя на меня. — Я приказал перевернуть весь Третий континент вверх дном, но найти тебя.

— А если бы нашел, что бы тогда было? — неожиданно поинтересовалась у него, а дракон поджал губы и упрямо мотнул головой. — Понятно, — со вздохом протянула я, — ничего хорошего.

— Скажем так, — осторожно проговорил он, — ругался бы я долго, и чем бы этот скандал закончился, неизвестно. Я на тот момент воспринимал твою волю неадекватно.

Вновь повисшая пауза давила на нервы, и Свэн не выдержал первым.

— Когда выяснилось, что тебя на Третьем нет, я изрядно струхнул, — на одном дыхании произнес он. — О том, какие у тебя могут быть телепортационные кристаллы, даже гадать не стоило, поэтому, адекватно расценивая твои шансы на выживание при межконтинентальном скачке, я понимал, что они близки к нулю. И все же я надеялся. И злился пуще прежнего, — я удивленно заломила бровь, на что дракон охотно пояснил: — Это какой надо быть дурой, чтобы доразломным телепортом идти на другой континент!

— А вы не задумывались, что у этой дуры могли быть веские причины для подобного поступка? — сердито насупившись, выпалила я.

Свэн выжидающе задрал бровь, молчаливо требуя продолжения. Так он еще и не понимает?! Хотелось высказать все прямо ему в глаза и до кучи еще плюнуть в эту наглую рожу, но статья 341 пункты 8/2 и 8/8.

— Марина, что тебя тогда толкнуло на этот необдуманный поступок, — спросил он, поняв, что выказывать недовольство я могу лишь невербальными способами, то есть злобно сверкать глазами, кусать губы и сжимать кулаки.

— Что толкнуло? — все-таки не выдержала я. — Необдуманный? О, Мессир, у меня было достаточно времени подумать о наших с вами отношениях, когда я сидела за золотой решеткой, запертая в гареме. А еще, знаете ли, голод тоже способствует мыслительному процессу.

— За тот случай Итэль была наказана, — буркнул Свэн, а я, наконец, взорвалась:

— Как наказана?! — воскликнула в сердцах, подскакивая на кровати. Обида, столько лет душившая меня, наконец, вылилась в слова: — Выговор? Всего лишь выговор за то, что целую неделю морила меня голодом?! В то время как вы развлекались со своей новой куклой и обо мне даже не вспоминали?!

— Она женщина и моя мать, — недовольно пробурчал дракон, — и я не могу ее бить.

— Значит, ее бить нельзя, она женщина, а меня можно?! — практически навзрыд проорала я и, смахнув набежавшие слезы, попыталась соскочить с кровати.

Движения дракона я не уловила, но в следующий миг была крепко схвачена за руку.

— Отпусти меня! — заорала на него, вырываясь.

— Марина! Маринка, прекрати, — попытался воззвать к моему разуму Свэн, но тщетно, поэтому он попросту встряхнул меня так, что я думала, голова отвалится, и грозно вопросил: — Что значит, тебя можно? Тебя в Истарионе кто-то бил? Ну!

— Нет, — слегка придя в себя, призналась я, — но хотели.

— Кто? — не знаю, как у него так вышло соединить рык с шипением, но прозвучало очень угрожающе. У меня аж мурашки по спине побежали. — Мар-р-р-р-рина!

— Итэль, — тихо произнесла я, опуская голову. Ставить дракона перед таким выбором мне не хотелось, но он сам вынудил.

— За что? — тут же уточнил он. — В чем суть конфликта была?

— Зачем…

— Затем, — резко перебил меня он, — что никто не имеет права бить мою женщину! Даже моя родная мать! Так что у вас случилось?