Вероника Школкина – Ты всё сможешь. Точка (страница 2)
Вот в чём фокус: я годами жила в дезадаптивном перфекционизме и называла это «просто я такая». Я не хочу, чтобы ты делала со своим «просто я такая» то же самое. Сейчас объясню почему.
Первого курса я дождалась как праздника, потому что колледж — это территория, где я впервые могла не «сидеть и боятся нажать», а пробовать. И первое, что я попробовала — это откликнулась на внутренний конкурс: лучшая открытка к Новому году в цифровом формате. Ничего грандиозного. Просто открытка. Я села, нарисовала её. Отправила. Забыла.
А потом меня нашла наша педагог-организатор. Сказала: «Вероника, у тебя классно вышло. Пойдёшь в волонтёры?»
Я посмотрела на неё и подумала: а почему бы и нет.
Знаешь, это всегда начинается так. Не с больших речей. Не с «я нашла своё призвание». Не с торжественной музыки. А с того, что кто-то одну твою маленькую попытку замечает, и тебе вдруг становится чуть интересно. Чуть светлее. Чуть не один.
Эта женщина — она, на самом деле, перевернула мне жизнь. Не тем, что сказала что-то особенное. А тем, что не прошла мимо. Я её до сих пор вспоминаю с огромной благодарностью и с пониманием, что иногда один взрослый человек, который в тебя поверил — меняет траекторию лет на десять вперёд.
Психологический факт: исследования устойчивости детей и подростков (Эмми Вернер, проект «Кауай») показали: один из главных факторов того, что ребёнок «пробивается» наверх, несмотря на трудности — наличие хотя бы одного взрослого, который сказал ему: «Ты можешь». Не родителя. Просто взрослого. Учительницы, тренера, бабушки соседки. Одного. Этого хватает.
Мне повезло. У меня такой взрослый нашёлся.
А что, если тебе — нет?
Тогда слушай, потому что это, наверное, главная мысль первой главы:
Если никто за всю твою жизнь не сказал тебе «ты можешь» — скажи это себе сама. Вслух. В зеркало. Завтра утром. Пусть в первый раз это будет смешно, пусть у тебя будет ощущение «боже, что за фигня». Всё равно скажи. Это не магия. Это — технология.
Мозг не умеет отличать слова, сказанные тебе кем-то снаружи, от слов, которые ты говоришь себе сама. Это называется внутренним диалогом, и он — основной материал, из которого складывается твоя самооценка. Если ты сорок раз в день говоришь себе «я тупая, я не умею, я не справлюсь», мозг не спорит — он это запоминает. Если ты сорок раз в день говоришь «я разберусь», он запоминает это.
Я научилась этому не в колледже. Я научилась этому лет в девятнадцать, когда уже была на дне выгорания, и поняла, что мой внутренний диалог — это ад. Я туда бы не отправила ни одну свою подругу. А себя туда отправляла двадцать четыре часа в сутки.
Так что — внимание, первое упражнение книги:
Упражнение 1. Ревизия внутреннего диалога.
Сегодня вечером, перед сном, возьми лист бумаги. Напиши всё, что ты за день сказала себе про себя. Всё. От «ну я даун» до «фу, что за рожа у меня на фотке». Честно.
А потом представь: это тебе сказал твой самый близкий человек. Сорок раз за день.
Долго бы вы оставались близкими людьми?
Глава 2. Helper's high и синдром спасателя
Четыре года я была волонтёром. Четыре.
Я знаю, сейчас это звучит как строчка в резюме. В двадцать первом году, когда все друг другу продают волонтёрский опыт как валюту для поступления в вуз, «четыре года волонтёрства» — это почти мем. Но я хочу, чтобы ты на секунду забыла про резюме и послушала, что там реально было.
Мы ездили к бабушкам и дедушкам. Сидели с ними, разговаривали, помогали по дому. Мы делали будки для собак — руками, по-настоящему, с молотком, с занозами, с потом. Мы убирали парк Кусково от мусора, и я приходила домой с грязными руками и в счастливом полуобмороке от того, как тупо мне хорошо.
Потому что ты знаешь, что интересно? Когда у тебя в жизни много всего, ты постоянно бежишь, постоянно что-то доказываешь, постоянно в гонке — ты постепенно теряешь маленькое человеческое ощущение «а я кому-то сейчас сделала чуть лучше». И парадокс в том, что именно это ощущение — топливо. Не достижения. Не деньги. Не лайки. А вот это простое: я сделала. Ей стало легче. Мне стало легче.
Психологи называют этот эффект «кайф помощника» (helper's high). Это не метафора. Когда ты добровольно делаешь что-то для другого человека, у тебя в мозгу выбрасывается целый коктейль нейромедиаторов — окситоцин, дофамин, серотонин, эндорфины. Это похоже на то, что происходит после пробежки, только в социальной форме.
Исследования показывают, что люди, которые регулярно занимаются волонтёрством, живут в среднем дольше, имеют более низкий уровень тревоги и депрессии, реже жалуются на одиночество. Учёные из Университета Эксетера в 2013 году провели большой обзор научных работ и обнаружили: волонтёрская деятельность связана со снижением риска ранней смертности примерно на 22 процента. Я сейчас не пытаюсь продавать тебе бессмертие за твой субботний день. Я говорю: это не просто «хорошее дело». Это реальная помощь самому себе.
Есть ещё один слой. Когда ты помогаешь другому, в твоей голове тихо происходит кое-что важное: ты видишь, что у тебя есть что отдавать. У человека, который всё время чувствует себя «недо» — недостаточно умной, недостаточно красивой, недостаточно успешной — волонтёрство работает как контрдоказательство. «Смотри, я могу помочь. Значит, у меня есть. Значит, я не пустая».
У меня в девятом классе было это «я пустая». Я приходила домой с волонтёрки — и его не было. Я чувствовала себя полной. Тёплой. На своём месте.
И знаешь, что самое смешное? Я шла туда не «для себя». Я шла туда «потому что надо». «Потому что позвали». «Потому что можно помочь». А обратно я приносила вот эту самую силу — как будто в мешочке за спиной. И она меня кормила.
Это одна из ключевых вещей, которую я усвоила про жизнь: ты получаешь больше всего тогда, когда меньше всего об этом думаешь. Когда ты идёшь делать что-то не ради себя — а ради другого человека, ради идеи, ради процесса — тебе возвращается больше, чем когда ты идёшь с калькулятором и считаешь: «сколько баллов в портфолио мне это принесёт».
Но это не значит, что надо переть в любое волонтёрство без разбора. Тут есть тонкий момент, про который тебе никто особо не говорит, и я должна его сказать:
Волонтёрство работает, когда оно — твой выбор. Оно не работает, когда оно — способ не слышать себя.
Если ты идёшь помогать старичкам, потому что тебе реально хочется — это одно. Если ты идёшь, потому что иначе кажешься себе плохим человеком, эгоисткой, «не тем, кем должна быть» — это совсем другое. В первом случае ты возвращаешься наполненной. Во втором — опустошённой, с ощущением, что тебя использовали, хотя никто тебя не использовал.
Психологи различают внутреннюю и внешнюю мотивацию. Внутренняя — это когда ты делаешь что-то, потому что тебе этого хочется само по себе. Внешняя — когда ты делаешь это ради награды, оценки, похвалы, избегания чувства вины. Исследования Эдварда Деси и Ричарда Райана (теория самодетерминации) показывают, что именно внутренняя мотивация даёт долгосрочную энергию. Внешняя — быстро сгорает.
Я поняла это на себе. Первые месяцы волонтёрства у меня была смесь: я ходила, потому что было интересно, потому что было хорошо, но ещё и потому что кто-то сказал «молодец». Потом похвала перестала быть для меня стимулом — я уже просто ехала туда, потому что не ехать было странно. Вот в этот момент я перестала выгорать от волонтёрства. Оно стало моим.
Если ты сейчас сидишь и думаешь: «а мне куда себя деть, у меня всё чёрно-бело, ничего не хочется» — вот тебе мой странный совет: попробуй сделать что-то хорошее для человека, который тебе совершенно безразличен. Не для мамы. Не для подруги. Не для парня. Для постороннего человека, от которого тебе не вернётся ни благодарность, ни благосклонность, ни лайк в соцсетях.
Просто подойди к бабушке, помоги донести сумку. Напиши поддерживающий коммент под постом девочки, у которой десять просмотров. Оставь хорошие чаевые официантке, которая устала. Удели час бездомной собаке в приюте.
И смотри, что с тобой будет происходить внутри.
Упражнение 2. Маленькая доза добра в день.
Семь дней. Каждый день — одно осознанное маленькое доброе дело. Не ради «быть хорошей». Ради эксперимента. Смотри на своё настроение до и после. Записывай короткой строчкой: что сделала, как себя чувствовала.
Только одно условие: никому про это не рассказывай. Это твоё. Твоё дело и твоё ощущение. Никаких сторис. Никаких «я сегодня волонтёрю». Тайна, шёпотом.
Ты удивишься, насколько это меняет твой внутренний фон.
Глава 3. Условная самоценность
В какой-то момент педагог-организатор сказала: «Вероника, у тебя есть шансы. Попробуй "Общественник года"».
Я тогда не очень понимала, что это. Где-то слышала. Видела, что там бегают взрослые красивые люди, которые куда-то уже ездят, что-то уже получают. Думала: «ну, это точно не про меня, я же ещё маленькая».
Вот эта фраза — «это не про меня, я ещё маленькая» — она не про возраст. Она про положение «я ещё не заслужила, чтобы быть в этой комнате». Это называется синдромом самозванца, но нам до этого разговора ещё далеко, давай пока я тебе расскажу, что было дальше.