Вероника Павлова – Аурелия Аурита. Часть вторая. Битва Небесного Воинства (страница 2)

Итан ещё глубже втянул голову в плечи. Его обувь увязла в расплавившемся асфальте и как будто не пускала, не давала ему сделать последний шаг: шоссе резко закончилось, уткнувшись в густые заросли чертополоха, что своей колючей порослью огораживал проход на болота Элодеи.

– Не слушай его, Итан! – выкрикнул Ратник. – Никакие проклятия никому не страшны, если человек праведен. Нет никакой власти у этих вуду. Это всё языческие бредни. Разворачивайся, домой идём, тебя здесь любят, ты здесь нужен!

– О, начались сказки про вселенскую любовь! Для тебя отныне нет дома нигде, грешник, у тебя нет имени, нет ничего – кроме пекла. Отправляйся, куда тебе предначертано! Тебе пора! – Самеди взлетел в прыжке и подхватил Итана, выдернув его тело из прилипших к дороге сандалий, а затем опустился вместе с ним на болотистую землю по ту сторону границы из чертополоха.

– Уходи, Ратник! Не переступай границу, молю тебя, оставь меня, – из последних сил прошептал Итан, задыхаясь в цепких объятиях Барона Субботы. – Позволь мне совершить хоть один единственный правильный поступок в жизни и… после неё!

– Я даю тебе это право, докер Итан! Но хорошенько подумай: сейчас ты можешь сделать последний выбор. Надеюсь, он будет верным! – Ратник без разбега перемахнул вслед за ними и также оказался в пределах Элодеи.

Итан застыл с безмолвным криком на губах, а в его широко раскрытых от ужаса глазах вспыхнуло отражение огнедышащих вулканов Элодеи: раскат оглушительного грома поразил всю окрестность.

– С ума сойти, сегодня просто фантастически удачный для меня день! Какое потрясающее везение! Мало того, что грешника препровожу в ад, так ещё и его ангела-хранителя, одного из великих стражей Преддверия, отправлю туда же. Хозяин будет мною гордиться. Ох, как я его порадую! – Самеди довольно потирал мощи рук. – Стой, где стоишь, рыцарь. Теперь твоя власть закончилась. Здесь ты как обычный смертный. А попытаешься спасти этого грешника, я вызываю тебя на бой. Если не справишься со мной, тебе предстоит спуститься на самый жаркий курорт во всех мирах. Лично прослежу, что у тебя было всё по системе «all inclusive», по высшему разряду, будь спокоен. Не зря меня считают лучшим метрдотелем ада.

Итану всё же удалось отцепиться от нежити, повелителя гаитянских духов вуду. Докер кинулся к Ратнику и попытался заслонить его могучую фигуру своим тщедушным телом.

– Я не позволю тебе, Самеди! Ты не погубишь Ангела! Да, я грешник! Но не пойду в преисподнюю добровольно, раз Сфера приняла мою душу. Пусть она сама откажется от подобного нечестивца. Когда сияние Киона померкнет для меня, я буду твоим. Но не раньше! А нынче, не обессудь, не составлю тебе компанию. Я верю моему Хранителю, мы покидаем Элодею. Это моё последнее слово.

Барон Суббота приуныл. Настало время улыбнуться Ратнику:

– Ну наконец-то, Итан! Молодец, это правильный выбор, я не сомневался в тебе. А теперь отойди в сторону и не мешай мне.

– Но как же так, – растерялся человек, – я стараюсь уберечь тебя, а ты хочешь драться с тем, кого не сокрушить на его земле?!

– Не мешай, – повторил Ратник с нарочитой строгостью в голосе и мягко отстранил человека. – Если доверяешь, то будь верен до конца. Что ж, Самеди, пусть в пределах ЭлодеиЗапретыболее не действуют, и здесь я как простой смертный, но воин везде остаётся воином. Ты заберёшь обе наши души – если выиграешь поединок. Я принимаю вызов!

– Вот это другой разговор! – демон вуду опять повеселел. – До чего ж хорошо! Поистине сегодня счастливейший для меня день! Отлично, тогда поменьше слов, перейдём сразу к делу.

Самеди взлетел на иссохшее дерево баобаба и вдруг обрёл плоть: из мерзкого, но смешного скелета во фраке и с цилиндром на черепе он стал огромным рогатым монстром, размером с пригорок, а размах его перепончатых крыльев закрыл собой сверкающий бирюзой горизонт Сферы Адитона.

Ратник, прежде чем обнажить клинок, коснулся лба крестообразной рукоятью, а затем, отбросив ножны, очертил в воздухе остриём меча воображаемый круг над своей головой и направил оружие на демона.

– К бою, барон.

Болотная пустошь словно пробудилось, трясина заходила ходуном, норовя сбросить с крохотных устойчивых островков суши в пучину бездонной топи: то зашевелилась под слоями торфа стоглавая Гидра, страж Элодеи, и все жуткие обитатели Чёрных Скал поспешили наружу из своих укрытий. Земля под ногами оторопевшего Итана вдруг превратилась в клубок змей, а из пещер на мохнатых лапах вылезли паукообразные чудовища с физиономиями уродцев и схватили грешника, чтобы утащить его в пасть Эреба. Свора смрадных гиен, облепленные мухами, приволокли Самеди шипастую булаву, а ненасытные гарпии сбросили ему из-за туч трезубец, который он тут же метнул в Ратника. Воин ловко уклонился от брошенного копья и ринулся крушить набросившуюся на него со всех сторон нечисть, пробираясь к посланцумира Теней. Барон Суббота, воплощение ужаса, в обличье исполинской злобной сущности, закованный в броню, направлял к рыцарю всё новые и новые полчища химер и лишь наблюдал с наслаждением за его борьбой, ничуть не сомневаясь в своём превосходстве: ведь он был под защитой всех сил Эреба. И когда Ратник наконец добрался до него, раскидав направо и налево целую орду мерзких тварей, поднялся вверх на распростёршихся крыльях и, надменно усмехаясь, обрушил на стражника Сферы свою громоздкую булаву. На этот раз снаряд попал точно в цель: Ратник упал навзничь. Торжествующий демон спустился к нему, а подсуетившиеся виверны шустренько передали мрачному лоа, повелителю кладбищ, зазубренный фламберг – смертоносную беспощадную рапиру.

– Так быстро сдался? Я ожидал от тебя большего, ведь ты прославленный герой. Теперь ты раб тьмы, – Барон Суббота занёс над поверженным клинок.

Не в силах смотреть на расправу над витязем, Итан застонал и закрыл глаза. Он уже почти не сопротивлялся паукообразным выродкам, которые всё ближе затягивали его в пещеру Эреба.

Но Ратник внезапно перевернулся, схватил нижний край крыла адского чудовища и бросился в кипящее озеро серы. Демон не удержался и рухнул туда же вместе с ним. Рыцарь быстро достиг другого берега и остался невредим. Демон же, тяжело дыша, выполз на берег с обмякшими крыльями, едва не утопив свою рапиру.

— Всё как в жизни, Самеди? — Поддразнил противника Ратник. — Что, крылышки замочил? Ну вот, взлететь ты теперь не сможешь. Продолжим.

Пока разъярённый барон тщетно силился привести в порядок свои крылья, без которых он не мог повелевать армией мракобесия, Ратник нанёс ему целый шквал разящих ударов, оттесняя чудище к сердцу трясины, в самую пучину. Хотя ошеломлённый манёвром витязя Суббота то и дело пропускал удары, для рогатого исполина они были не более чем лёгкими царапинами. Но под их натиском он вынужденно отступал к трясине.

– Да зачем тебе этот грешник, рыцарь? Никак не могу разобраться: ты губишь свою душу ради этого порочного недоразумения, – демон слабо парировал очередной выпад. – Никчёмный алкаш, сам угробил свою жизнь, ничего хорошего не привнёс в мир людей. Глупая ошибка природы, а не человек. Сорняк.

– Неправда. Он великий труженик, работал от зари до зари, до последнего своего часа, пытаясь прокормить семью, и труд его был очень тяжёл.

– Труд грузчика в доках, он хуже каторги, это верно. Всё, на что оказалось способно это создание: пахать, как скотина, тупо и не поднимая головы, примитивно используя божественный дар человеческой жизни, лишь бы получить несчастные гроши, которые почти тут же все пропивал.

– Не все, что-то перепадало детям.

– Вот именно, «что-то»! За это премного благодарная жена и ребятишки сбежали из дома без оглядки и ни разу не помянули его добрым словом. И никто никогда ему не сострадал и за него не взмолился.

Не на шутку встревоженная разыгравшимся боем стоглавая Гидра окончательно проснулась и стала высовывать из болота одну за одной все свои приплюснутые морды с мутноватыми белками глаз. Ратник, не мешкая, взбежал по её поднимающимся головам, как по ступеням живой лестницы, на крутой карниз Чёрных Скал и оказался вровень с Самеди. А затем искусным приёмом выбил фламберг из лап демона и приставил острие меча к не прикрытому панцирем доспеха горлу монстра.

– Один взмолился.

– Кто? Когда?!

– Посмотри-ка внимательнее в своём списке. Ты очевидно что-то упустил.

– Такого не может быть! Ну ладно, посмотрю ещё раз, но только лишь затем, чтобы уличить тебя во лжи, – Барон Самеди, стараясь не совершать лишних движений, чтобы не напороться на приставленный к его горлу меч, достал из-за пазухи доспеха пергаментный свиток с проявившимися на нём письменами на таинственном языке, что разгорелись как тлеющие угли, и развернул его пространное полотнище, – вот записи о всех грехах и деяниях докера Итана. Они пунктуально зафиксированы, наша канцелярия не ошибается! Это ты что-то напутал, рыцарь, или расхотелось спускаться в преисподнюю? Да поздновато, дело решённое: Итан нераскаявшийся грешник, и его пребывание в Преддверии Рая нарушает Равновесие. А ежели ты мешаешь свершиться предначертанному, сам отправляйся вслед за ним.

– В том году осень выдалась ненастной, ветра были свирепы, и вот однажды на пристани…

– А, так ты об этом случае? – облегчённо расхохотался уже насторожившийся было Самеди, а вслед за ним по всему болоту подобострастно завыли недобитые виверны и химеры. – Когда какая-то девочка выронила на пирсе лист бумаги, послание, что не успела вынуть из конверта, и его чуть не унесло в море, а Итан вовремя подхватил письмо и вернул ребёнку? Ты об этом «величайшем деянии добродетели» ведёшь речь?