Вероника Павлова – Аурелия Аурита. Часть вторая. Битва Небесного Воинства (страница 3)

– Да.

– Ну, конечно. Девочка сказала «спасибо» и пошла своей дорогой. Это всё? – Барон Суббота, прижатый клинком Ратника к скале, боялся лишний раз дёрнуться, остерегаясь наткнуться на лезвие меча или оступиться в трясину.

– Нет, не всё. А ещё Итан умел мечтать.

– Разумеется: о бутылке и бабе на ночь.

– Гораздо раньше, в детстве о чём ты мечтал, Итан? – не сводя глаз с демона и по-прежнему удерживая клинок на уровне его горла спросил Ратник.

– В детстве я всегда смотрел на Луну и думал: до чего же ей, наверное, холодно и одиноко там, в огромном небе… Как было бы хорошо напоить её тёплым молоком, – промолвил отрешённым голосом Итан.

– И первое, что ты сделал, очутившись в Сфере Адитона, где сбываются все самые прекрасные мечты?

– Поднялся к звёздам пешком по лунной дорожке на море. И отнёс кувшин с молоком царице ночи.

– Ты услышал, что сказала тебе Луна?

– Она поблагодарила меня и уверила, что не бывает одна – ведь на неё всегда смотрит Земля.

– Ой, как трогательно! Я бы заплакал, если б умел, честное слово. Прерву вашу идиллию. Детские мечты прелестны в своей безгрешности, не спорю. Но из того мечтательного ребёнка выросло заурядное ничтожество с рабской натурой, подлежащее утилизации.

– Ну уж нет. Раб – это ты, а он – человек, вызывающий уважение за свой нелёгкий труд и милосердие за постигшие его лишения. Каждая душа бесценна, потому что несёт на себе отпечаток Вселенной и самого Творца. Ей даровано зажечь свет во тьме.

– Равновесие, рыцарь, не забывай. Груз его грехов велик и не отпущен. Ты побеждён. Хватит упорствовать: всего́-то-на́всего одно искреннее «спасибо» за всю жизнь.

– Но спасённое от ветра письмо полностью изменило судьбу той девочки. Она всю жизнь с благодарностью вспоминала Итана. И молилась за него.

– Да что с того-то?!

Ратник крепче прижал остриё меча к горлу демона, усиливая давление.

– А то, что это была светлая душа.

Из раны чудовища хлынула чёрная кровь.

– С чего ты взял, где это упоминается?.. – захрипел Самеди. – В свитке, что мне передал мой хозяин, этого не было…

– Твой повелитель не так уж и всеведущ, как кажется. Ему не дано знать всё. Можете проверить сказанное мной, сейчас вам разрешено.

С беспроглядных глубин Эреба, с самого дна адской пещеры раздался поначалу невнятный, многоголосый шёпот. Который испуганно поднялся из тьмы вместе с роем летучих мышей и нарастал, словно снежный ком, передаваясь от существа к существу, от каждого стебелька в камышах к гнёздам выпи, разлился по всему болоту Элодеи и долетел наконец до ушей Самеди:

– Да, Барон, Ратник не лжёт… она жила праведно… славилась добродетелью… умерла в родах первенца… Мученица, благочестивая, чистая душа… Барон, повелитель, ты уничтожен… Она светлая, светлая! За Итана молилась святая…

– Так почему же ты не сообщил об этом, пока мы шли к Чёрным Скалам? – завопил Самеди. – Ты ведь всегда мне говорил о таком заранее, до Элодеи…

– Разве? Не ври, я предупреждал тебя, чтобы ты отпустил Итана, невинную душу, и возвращался в ад. Но ты не пожелал услышать. Ангелам следует верить. А теперь тебе всё же придётся вернуться в своё обиталище. Правда не надзирателем, а поверженным. Ты попадёшь в самый лютый предел ада, но прежде навестишь все закоулки преисподней и вкусишь все её прелести до единой, а после – пади на сущее дно геенны огненной, где ждёт тебя абсолютный холод, что хуже любого пламени. Там ты передавай от меня привет своему хозяину и окончательно уйди в небытие, безвозвратно.

Демон всё же предпочёл отпрянуть от меча, но, оступившись, полетел в трясину. Крылья зацепились за уступ, и он повис над болотом.

– Итан, тебе просто повезло! Однако таких, как ты, немного… И Ангелы остальным не помогут, – под треск рвущихся крыльев выкрикивал барон. – Да и вообще, скоро придёт погибель Сфере Адитона. Скоро!

– Замолчи, чёртово отродье! – приказал Ратник. – Развейся по ветру и сгинь в бездну! Адью, Самеди.

Витязь, преодолев скалистые преграды, добрался до демона и одним мощным ударом отсёк рогатую голову чудовища. Та, весело подпрыгивая по камням, как намедни это делал её владелец, покатилась вниз. Но и голову, и исторгающее потоки чёрной крови тело подхватили крылатые и ползающие твари, которых тут же закружило в огненном облаке налетевшего смерча, перемололо всех в пепел и унесло в жерло вулкана.

– Пойдём, Итан. Ты свободен.

Всё ещё объятый смертным трепетом человек пал на колени перед Ратником в немой благодарности, захлёбываясь от слёз радости и чудесного спасения.

– Встань и скорее иди вперёд, Итан. Мы слишком подзадержались в землях Элодеи. Ты прощён и спасён, но душе твоей предстоит ещё долгий путь, чтобы возвыситься и быть достойной Света.

Не теряя времени, витязь вывелобретшего избавление от Тениподальше с проклятых болот: в степную долину, звенящую серенадами сверчков и насыщенную ароматами медоносных летних соцветий, где ночь золотила блеском звёзд и юного месяца пушистые травы.

У излучины прозрачной реки их встретили два всадника, один из них с трудом придерживал оседланную лошадь, которая нетерпеливо дожидалась своего седока.

– Ну… так себе. Моментами весьма недурно! – Сурово заметил тот, что держал свободную лошадь. – Но что это за нецензурщину ты там нёс? Эти грубые выражения: «Замолчи, чёртово отродье! Развейся по ветру и сгинь в бездну! Адью, Самеди» ?.. Не подобает начальнику гвардии Киона так ругаться!

Он спрыгнул на землю, чтобы отдать поводья, и они обменялись дружеским ударом кулаков в знак приветствия.

– С победой, Радомир! Прими мои поздравления.

– Спасибо, Стратон.

Они оба вновь вскочили в сёдла. Третий всадник почтительно склонил голову, направляясь к Ратнику.

— Это было потрясающе, Наставник! Великолепный бой.

– Обычный поединок, Огнеборец, – сдержанно отмахнулся Радомир. – Считай ничем не примечательный бой.

— Не надо скромничать! – Упрекнул друга Стратон. — Прекрасный поединок, оруженосец Евгений прав! И позорно бесславный конец Барона Самеди, по прозвищу Суббота! Теперь уж ни в один из дней недели не объявится он на белом свете, ни на земле и ни в Сфере Адитона, и не будет смущать смертных. И даже память о нём испарится.

— Это была отличная идея: завлечь демона к Чёрным Скалам, чтобы уничтожить его там окончательно! – Восторгался Огнеборец Евгений. – Но я вот чего не понимаю, – он кивнул на Итана, который сразу плюхнулся в реку, лишь завидев её чистые воды, и не слышал их разговора, – а если бы он сдался и согласился с бароном, не встал бы между ним и тобой, заявив о принятии Добра?

– Думаю, этого не случилось бы: ведь я проникся его душевным страданием и раскаянием, пусть и запоздалым. Я чувствовал, что он не потерян для Света. Хотя, на всякий пожарный, у меня в засаде были вы оба. Запомни, оруженосец, если хочешь стать рыцарем, никогда не нарушай волю Верховного Стража Сферы Адитона. От покровителя тьмы можно ждать любой подлости. Поэтому поостерегись сражаться стенямии приближаться к болотам в одиночку и без ведома Святозара – это его приказ. Как видишь, даже я этого не делаю. А сейчас препроводи Итана в Замок. Пусть сияние Киона поможет обрести ему душевный покой. Мы со Стратоном поспешим в Сидерит, нас зачем-то срочно вызвал Ястреб.

– Я всё исполню, Наставник! – оруженосец подождал, пока Итан насладиться прохладой реки и торжеством звёздной ночи, а потом подхватил его в седло и умчал в сторону небесно-бирюзового зарева.

Среди просторов привольных степей, как и повелось: на семи холмах, возвышалась неприступная крепость, словно выкованная целиком из благородного металла, отливающего бронзовым блеском под лучами ночных светил. Город оружейников Сидерит и сам был как надёжный щит – ближайший форпост перед княжеством зловещих туманов и мглы, закрывая собой прямую дорогу длятенейиз Элодеи и останавливая идущих на зов.

Но крепостные стены Города оружейников встречали любого не только грозным видом сторожевых вышек с неусыпными лучниками, чьи меткие стрелы не оставляли ни единого шанса врагу, но и сдержанной красотой своей архитектуры: барельефами, изображающими сцены битв и сражений, а также фигуры героев, ставших легендой, массивными воротами, украшенными замысловатыми орнаментами, и величественными мостами, перекинутыми через широкие рвы вокруг крепости. А за прочными непробиваемыми стенами вздымались высокие башни с остроконечными шпилями, то и дело золотыми всполохами озарявшими окрестность.

Город, безупречный в лаконичности своих линий и строгой простоте строений, воплощён был неизречёнными зодчими как вечный Бастион, всегда готовый к обороне. Сидерит напоминал о подвигах и свершениях прошлых времён, о людях из металла, героях с железным характером и непобедимых воинах и пел им славные гимны, вторя Киону.

Несмотря на глухую полночь, в мастерской кузнеца-оружейника Лисандра кипела работа: он со своими помощниками трудился над изготовлением нового оружия для Стражи Адитона, а потому гремели молоты о наковальни, лился расплавленный металл из огромной печи в заготовки клинков и шипела паром ледяная вода в бочках от опускаемых в неё раскалённых лезвий. И ещё — звучала песня: мастера трудились не втихомолку, а балагурили и подпевали в такт своим движениям им одним известные куплеты, словно подбадривая себя и заговаривая булаты.