Вероника Павлова – Аурелия Аурита. Часть первая. Дорога к Замку (страница 4)

Медленно, как рыцарь в проржавевших латах, Кир всё же уходил все дальше и дальше в таинственный лес, изредка с опаской поглядывая наверх, где через весь небосвод мерцающим парчовым полотнищем распростёрся над ним Млечный Путь. Звуков реки совсем не стало слышно. Его со всех сторон обступила абсолютная тишина. Грандиозные хвойные деревья белыми великанами сомкнулись над его головой, и среди их заснеженных, искрящихся в свете луны царственных крон уже невозможно было разглядеть холодно блиставшие звёзды. Настоящая глухая тайга возникла из ниоткуда и уводила его в свои дебри.

Перелезая через поваленные буреломом необъятные стволы, отводя руками игольчатые еловые лапы, проваливаясь по колена, а то и по пояс в снег, пересекая удивительный в своём безмолвном величии и покое алмазный лес, Кирилл всё больше слабел и замерзал. Сознание опять стало затуманиваться, но вдруг он увидел нечто, мгновенно приведшее его в чувство.

Лес перед ним расступился, и он вышел к замерзшему озеру. Озеро было поразительно правильной овальной формы, зеркальный голубой каток, в котором отражалось звёздное небо. Вокруг озера в разумном беспорядке сверкал стеклянными ветвями оледеневший кустарник. Посреди звёздно голубого зеркала застыла беседка, беломраморные стройные колонны которой поддерживали ажурный заиндевевший купол, а у её подножия замерли в вечном сне такие же мраморные статуи древнегреческих богинь. В беседке стоял подсвечник с тремя свечами, ветер, кажется, только что задул их огонь, потому что от них ещё исходил белый ароматный дым. Другие же скульптурные группы на этой заснеженной поляне были и вовсе натурально ледяные – прозрачные, словно хрустальные лебеди, сфинксы, пирамиды…. Всё это в лунном сиянии и драгоценном сверкании снега выглядело сногсшибательно, но Кир был не в состоянии оценить эстетику великолепного зимнего зрелища.

Но и это ещё было не всё. Нереальный лес и сказочная поляна решили добить Кирилла буйством огненной феерии. Неожиданно всё вокруг вспыхнуло перламутровыми переливами неземного света. Заснеженный лес, озеро, статуи и ледяные фигуры – всё заиграло многоцветными красками. Каждая снежинка участвовала в этом сверхъестественном пожаре, каждый куст. Не в силах понять, откуда взялся этот фейерверк, Кирилл поднял глаза к небу, и едва опять не потерял сознание: колдовскими волнообразными всполохами соцветий павлиньего веера его ослепило Северное Сияние.

«Так, либо у меня галлюцинации, либо это не лесопосадка. В любом случае надо идти быстрее, возможно цивилизация уже рядом и есть шанс не сгинуть в этом снежном королевстве Нарнии, окончательно свихнувшись». Прокричав, а точнее проскрипев сиплым голосом на всякий случай несколько раз нечто нелепое вроде: «Есть тут кто? Люди! Ау!», и не получив никакого ответа даже в форме эха, он поплелся дальше.

Но больше никаких признаков цивилизации и существования человека в этом лесу не встречалось, мороз между тем усиливался. «Зачем я только полез на плотину? Идиот отмороженный! Зачем я вообще в «Газель» сел? И чтоб я ещё раз поехал кого провожать! Что мне делать? У меня же вследствие шока настоящий реактивный психоз с галлюцинациями, травма головы, воспаление лёгких, обморожение – и это как минимум… И помощи ждать неоткуда. Видимо, пора молиться…» И действительно, Кир уже начал было откровенно вслух читать «Отче наш», как вдруг впереди него на земле что-то блеснуло голубым огоньком. Он постарался ускорить свои шаги, споткнулся и упал. А когда поднял голову и вытер с лица залепивший его снег, едва не взвыл волком. Ему показалось, что это ещё одно замёрзшее озеро, но поднявшись и присмотревшись, он понял, что стоит на берегу загадочного, насквозь промерзшего ручья, с правильными, аккуратными берегами, метра полтора шириной. Сквозь прозрачный лёд виднелось неглубокое дно, а на дне горел голубой огонь. Кир осторожно, одной ногой, ступил на лёд… Но он таковым не был! Возможно, это было стекло или пластик, а скорее вообще неизвестный Кириллу материал, нескользкий, даже мягкий, и он был тёплый, как довольный кот, и от него веяло домашним комфортом, как от камина. Кирилл упал навзничь на «горящий» изнутри голубым пламенем странный «ручей» и отключился.

Глава 2. Агафон

Ему показалось, что он проспал богатырским сном целый год, а может и больше. Не хотелось открывать глаза, не хотелось вспоминать произошедшее, вдобавок его анализировать и вообще – верить, что ему не приснился весь этот кошмар. Но он чувствовал себя совершенно отдохнувшим и как никогда бодрым, одежда на нём высохла, валяться на ласковой тёплой поверхности чего-то непонятного больше не хотелось. Кирилл открыл глаза. Нет, ничего не изменилось, всё было по-прежнему невероятно и необъяснимо: над головой белоснежно сверкала могучими кронами дремучая тайга, а внизу меж лесных зарослей стремился в неизвестность и горел голубым внутренним пламенем таинственный ручей. Кирилл встал и огляделся.

Ночь медленно растворялась на западе, а на востоке занималась заря. Лес оживал новым красками, убегали прочь сиреневатые силуэты светлых теней на снегу, деревья не казались уже такими безжизненно равнодушными великанами. Бледнели звёзды, изумительный белый сумрак ночного снежного царства становился всё тоньше, морозный утренний ветерок пахнул в лицо хвойной свежестью.

«Ну хорошо, – поразмыслил Кир, – попытаемся рассуждать логически. Я ударился головой во время автоаварии, мне было плохо, и чёрт понёс меня к водохранилищу, потом я, как дурак, полез на плотину… Итак, меня бросило вниз с плотины, я оказался в реке, поток вынес меня в этот лес, а точнее парк или заповедник. Многое мне просто могло померещиться, – он уставился на исполинскую кедровую сибирскую сосну, – ну, и продолжает, возможно, мерещиться. Ничего сверхъестественного, учитывая мою травму, – однако голова абсолютно не болела, Кирилл вообще чувствовал себя великолепно, но это ещё ничего не значило. – А ручей… Это не ручей. Это … тропинка! Да! Бывают тёплые полы, а это нормальная, тёплая тропинка, снизу отапливается газовой горелкой. Видимо, меня занесло на дачу к какому-то олигарху. Надо чтобы его охрана меня не пристрелила к лешему, приняв за лазутчика… Нет, ну живут же люди!» Хоть и весьма сомнительное, но всё же более или менее рациональное объяснение лицезримой аномалии было найдено. И, потянувшись и слегка размявшись, Кирилл потопал более уверенным шагом неизвестно куда по ручью, то бишь по тропинке, настороженно вглядываясь в лесные заросли.

Тёплая дорожка уводила всё дальше в лес, который как будто затонул в снежной бескрайности. А солнце между тем уже поднялось, и в лесу проснулась кое-какая живность. Для начала дорогу Кириллу перебежал проворный заяц-беляк. Потом пробудившийся глухарь зашевелился в придорожном кустарнике и заставил Кира ещё ускорить шаг. Но наглее всех были белки. Они так и сновали у него над головой целой стаей, прыгая с ветки на ветку, как будто сопровождали его или издевались. Наконец одна, самая наглая белка, перелетая очередной раз над дорожкой, выронила шишку на бедную голову Кирилла, наблюдавшего за её проделками: шишка попала прямо в лоб. Кир поднял её и хотел было запустить обратно вдогонку лесной проказнице, но, во-первых, все твари тут же скрылись, а во-вторых, Кирилл подумал, что в кедровой шишке полно орешков, и их можно съесть – ведь по-хорошему сейчас время завтрака. Здоровый аппетит заставил его вспомнить о еде. Присмотревшись, он увидел, что вдоль дороги, как нарочно, растёт много орешника и на нём огромное количество нетронутых орехов. Не мудрено, что белки совсем обалдели от такого изобилия корма. Лес, или ботанический сад, всё же был каким-то диковинным, и дорожка не кончалась, а серпантинила себе между деревьев в неведомую даль.

Хотя лес давно ожил и оказался очень даже обитаемым, всё же звуки в зимнем лесу скудны и не отличаются разнообразием: изредка где-то с ветки из-за прыжка ловкой белки упадёт снег, скрипнет от ветра старое дерево, да дятел забарабанит вдалеке… В общем, Кириллу показалось странным, что ему среди этих зимних звуков послышалось звонкое пение птиц. «Быть может, идёт оттепель, и птицы чувствуют это».

Теплая дорожка вела как раз к эпицентру птичьего концерта. Солнце уже без утайки сверкало сквозь заиндевелые ветви, его лучи отскакивали мириадами сверкающих золотых искр от заснеженной поверхности земли и слепили глаза. Кирилл вынужден был уткнуться взглядом себе под ноги, поэтому первое, что он увидел, это то, что прозрачно-голубая, изнутри горящая дорожка вдруг резко перешла в обычную гравийную насыпь. Кирилл остолбенело остановился, ещё не веря своим глазам – ему уже казалось, что это путешествие никогда не кончится, и он тупо уставился на округлые ровные камешки. Но когда он оторвал свой взгляд от дорожки и осмотрелся по сторонам, его охватила лёгкая паника, плавно переходящая в глубокий ступор, потому что увиденное им не подпадало уже ни под какое логическое объяснение.

Просто перед ним было… лето. Он стоял на пороге роскошной зелёной дубравы, где всё дышало жарким летним утром. Позади, в одном лишь шаге, была зима, тёплая дорожка с её голубым огнём, зимний лес. А впереди – летний. Оглушительно пели птицы, пахло ягодами, цветами, грибами… Легкий ветерок шевелил нежные, пронизанные тёплым солнцем, листья светлых молодых дубов и клёнов. Оживлённый шмель, деловито прожужжал мимо Кирилла и опустился на изящный лиловый цветок…