Вероника Павлова – Аурелия Аурита. Часть первая. Дорога к Замку (страница 3)

Однако закончилась всё гораздо быстрее, чем мог предположить Кирилл, и боеготовность полиции даже вызвала у него восхищение – ведь могут, когда захотят!

Они подъезжали к гидроузлу, в этот момент дорогу девятке перекрыл пост ДПС. Но суровые оперативники в балаклавах не стали банально требовать показать документы, а просто молниеносно выволокли всех из машины, включая и незадачливого водителя, уложили физиономиями вниз и лихо окольцевали их наручниками.

Но не один Кирилл любовался дружной работой людей в камуфляже – водитель «Газели» также увлёкся ею, впрочем, как и шофёр большегрузного «КамАЗа», двигавшегося им навстречу… Оба не вписались в поворот и через мгновение врезались друг в друга. «КамА́З» вынесло на встречную полосу, и он встал поперёк дороги. В него тут же въехала ещё парочка машин, к счастью, уже притормозивших посмотреть полицейское «маски-шоу», а «Газель» перевернуло и выбросило на обочину. Кирилл через разбившееся лобовое стекло вылетел наружу и скатился в придорожный овраг, успев при этом пребольно удариться головой о бетонный бруствер.

«Супермен» Игорёк был прав – это всё комета, плохая комета…»

Держась за ушибленный затылок, пошатываясь, Кирилл выбрался из оврага и увидел, как исцарапанный осколками стекла водитель «Газели» помогает перепуганным, но чудом избежавшим тяжёлых травм пассажирам вылезти из лежащей вверх колёсами машины. Удивительно, но никто из всех участников ДТП серьёзно не пострадал. Среди постовых царило лёгкое смятение: они не знали, с чего начать разбор полётов, кто-то из них приклеились к своим мобильным телефонам и рациям, другие пытались помочь отбивающимся от них путешественникам, которых больше волновала сохранность вещей, чем собственное состояние.

Кириллу не хотелось возвращаться к трассе: его помощь никому не требовалась, да и толку от него было мало – голова кружилась, ноги подкашивались, а от дороги тошнотворно разило пролитым бензином и машинным маслом. Усиливающийся ветер нёс по асфальтному полотну нешуточные торнадо из песка и мусора. Инстинктивно Кирилла повлекло туда, откуда веяло свежестью и прохладой – он пошёл в сторону водохранилища.

Охрана гидроузла то ли поглощена была созерцанием нестандартного зрелища массового ДТП в купе с задержанием дилеров-перевозчиков, то ли не заметила его в потёмках, либо вообще не придала значения походу Кирилла. Он беспрепятственно преодолел скомканные ветром решетчатые ограды и вышел к плотине.

Здесь можно было наконец вздохнуть свободно. Наступила ночь, ураганные порывы ветра едва не сбивали с ног, в небе бесились летящие в разных направлениях облака. На гидроузле начался сброс воды из водохранилища и стремительные потоки бурлящей воды Кубани обрушились вниз под ногами Кирилла, обдав его пылью прохладных брызг. Сразу перестала болеть голова, но мысли продолжали путаться.

«Какой сумасшедший день… С чего же всё началось? Да, звонок Сан Санычу. Нет, вначале был сон, какой-то ванильный сон… Вспомнить бы, что мне снилось… О чём я всё время думаю? Странно, но меня почему-то мучает одна неотвязная мысль. Я никак не могу понять: когда Максим стоял один на своём балконе, куда в этот момент был направлен его взгляд? Вниз? Безумно страшно смотреть вниз, в ясном сознании любой испугался бы и не спрыгнул. Вверх? Но небо, даже затянутое ночными тучами, так прекрасно, неужели можно добровольно расстаться с жизнью, глядя прямо в небо? Это как предать весь этот мир, предать самого себя. Закрыл глаза? Нет, я знаю, что он лежал потом там, на асфальте, с открытыми глазами…»

Повинуясь некому мистическому зову, но крепко держась рукой за металлические конструкции, чтобы его не сбросило порывом ветра, Кирилл взобрался на самый край ограды и встал над пропастью, овеваемый продолжавшим каждое мгновение крепчать ураганом. Его как будто возносило к небу, где среди блеклых звёзд раскраснелся истерзанный пыльными бурями неровный месяц. Одурманенный свежим ветром, близостью прохладной воды и увлёкшись изображением знаменитой сцены из «Титаника», Кирилл не заметил, как набравший силу норд-ост оторвал от кровли строящегося поблизости навеса внушительный кусок рубероида, который и заехал ему прямо по руке, заставив отпустить опору. Кирилл мгновенно потерял равновесие, левая нога скользнула по мокрой ограде вбок, а повторный порыв ветра довершил дело – и он полетел прямо в кипящие потоки шлюзов. Взбесившиеся облака в сатанинском танце хороводили в небе вокруг опьяневшего месяца, и весь мир безропотно и обреченно стал втягиваться в огромную адскую воронку. «Но это уже слишком для одного дня!» – мелькнула последняя ясная мысль, и бурлящий поток накрыл его с головой.

Первое, что поразило Кирилла, это то, что вода оказалась неимоверно холодной, а второе – то, что ему всё же удалось вынырнуть. Поток увлекал его куда-то в бетонный тоннель под мостом. В бешеном круговороте своего стремительного течения, вращая его тело как волчок, разбушевавшаяся вода терзала и швыряла Кирилла с жестокостью остервенелого садиста. Выбраться, удержаться, ухватиться за что-либо не было никакой возможности. Куртку с портмоне и смартфоном в карманах, а затем и оба ботинка сорвало и поглотило в пасти ненасытного потока.

Ворвавшись вместе с взбеленившимся потоком в бетонный тоннель, Кирилл оказался ещё и в полной темноте. Его попытки уцепиться за скользкий свод тоннеля окончились тем, что он ободрал пальцы. Кириллу показалась ненормальной протяженность длины бетонной ловушки, нескончаемое истязание водоворотом не давало ему ни секунды передохнуть, и не оставляло шансов выжить, и триллер продолжал развиваться по всем законам своего бесчеловечного жанра. Целая вечность минула, пока впереди не забрезжил слабый свет лунной ночи. Низвергнувшись из тоннеля, поток слился с такой же сумасшедшей рекой. Его несло вдоль высоких берегов, с которых то и дело срывало камни и огромные валуны, и они вращались рядом с Кириллом как жернова дьявольской мельницы, желая перемолоть беднягу в прах. На его крики о помощи никто не отвечал, да и кричать уже не получалось – он то и дело захлебывался в пенящихся струях и волны накрывали его с головой. В те редкие мгновения, когда ему удавалось приподняться на волне, а не нырнуть в ее смертельный холод, он различал, что берега реки совершенно пустынны и темны, не было видно ни одного огонька вокруг, только заросли камышей бились и стонали под ураганом в ответ на его отчаянные усилия спастись.

Кир окончательно выбился из сил, дикий холод и тупая боль во всем теле сковали движения, и он уже не сопротивляясь плыл по течению, превозмогая боль и стараясь держать голову над быстриной, но и это давалось всё труднее и труднее. Ещё минута, и он бы, конечно, захлебнулся. Но внезапно Кирилл почувствовал под своими онемевшими коленями твёрдое дно. Он решил, что ему почудилось, но ещё через мгновение сообразил, что действительно никуда больше не плывёт: бурлящий поток остался позади. Он лежал у берега реки, и над ним распростерло раскидистые ветви белое дерево.

Кир, собрав остатки воли в кулак, ухватился рукой за оледеневшие ветви дерева и кое-как, ползком, срываясь и спотыкаясь, выбрался на берег. Мокрый и окоченевший, он обнял руками ствол спасительного дерева и почти потерял сознание. Но боязнь уснуть и замёрзнуть не давала ему покоя. «Не спи, не спи, открой глаза!» – приказывал ему то ли свой, то ли чужой голос, и эти слова били ему в висок в унисон с глухими ударами сердца. Кирилл заставил себя очнуться.

Река выбросила его у опушки неизвестного леса. Пока он боролся с бурлящим потоком, вероятно на самом деле миновала целая вечность, потому что успело изрядно похолодать и прошёл снег. Ветер стих. Лес был заснеженный, белый и чистый. Царящая вокруг тишина нарушалась лишь звуками струящейся воды. В безоблачном морозном небе светило невиданное количество необыкновенно ярких звёзд, и меж ними – пресловутая комета вносила необходимую паузу в бесконечное звёздное перечисление золотистой запятой.

«Всё, если я не буду двигаться, то совсем замёрзну». Голова кружилась, дыхание перехватывало, зубы от холода отбивали барабанную дробь, но Кир всё же встал и побрёл в лес.

Лохмотья мокрой одежды на нём вскоре превратились в ледяной панцирь, под ногами, на которых остались лишь одубевшие носки, скрипел снег. «Надо полагать, это лесопосадка, за ней должна находиться трасса. Нужно только перейти лесопосадку поперёк, и я выйду к дороге… Но откуда здесь взялся этот странный лес? Ни разу таких насаждений под Краснодаром не видел. Чащоба хвойная… И вовсе не искусственно выращенный этот лес: деревья все вековые. Или даже намного более чем вековые… Никогда не был силён в ботанике, но это совсем непонятно: вот кедр сибирский, сосны корабельные, пихта благородная, тоже не местная. А это что? Серьезно? Секвойя?! Стволы – и два человека не обнимут. А где их верхушка-то? Поверить не могу, они же метров восемьдесят в высоту! Куда же меня занесло? Да сколько же я проплыл, что оказался в заповеднике?! Нет, это невозможно… И местность здесь равнинная, на Предгорья Кавказа не похоже… Не может и там быть такого леса. Нет-нет! Что за бред! Конечно, я в лесопосадке, просто воспринимаю всё слишком эмоционально, это последствие шока… А небо, разве это наше небо? Оно же сплошь усыпано звёздами. Увидеть такое небо можно лишь где-то за пределами больших городов, вдали от нашей электрической цивилизации…».