Вероника Мелан – Обмен (страница 1)
Вероника Мелан
Обмен
Глава 1
Обмен
Глава 1
«Как настроение?» - я как раз смотрела на сообщение, пришедшее от Эда – щеголеватого маркетолога, работающего этажом выше, - размышляя, стоит ли отвечать, когда вошла деловитая и немолодая секретарь начальника.
- Марианна Алексеевна, через пять минут начнется встреча. Конференц-зал номер два, вас там ждут.
- Иду, спасибо.
Москва, но не центр, ближе к окраине. Солнечный день. В компании «МедиаКом» я всего три недели, числюсь на должности «стажер», выполняю обязанности разнорабочего – частично секретаря, частично делопроизводителя. Копирую документы, проверяю грамотность составления отчетов, в следующем месяце хочу попроситься в отдел статистики, где мне самое место. Если за оставшуюся неделю зарекомендую себя надежным, ценным и ответственным работником, Роберт, мой босс, не откажет. Хотелось в это верить. У статистиков зарплата выше.
Оставив на столе чужой отчет, который проверяла, и розовый квадратный стикер со списком необходимых покупок на вечер, я покинула кабинет. По коридорам шагала уверенно, за три недели более-менее изучила хитросплетение лестниц, расположение лифтов и кабинетов. В целом, в «МедиаКоме» мне нравилось. Продавливая каблуками туфель низкий ворс коврового покрытия, я размышляла о двух вещах – о том, что зря, наверное, сегодня надела это бежевое платье. Мне двадцать семь, отношений нет, но я свежа, стройна и не теряю надежды встретить кого-нибудь интересного. Отсюда желание выглядеть привлекательно. Второй же вещью, занимавшей мой ум, было желание поговорить с Робертом о том, чтобы за такие вот «международные конференции», на одной из которых мне предстояло сейчас выступать переводчиком с английского на русский и обратно, мне доплачивали. Ибо секретарь – одна профессия, статистик – вторая, переводчик – третья. Если начальник человек честный, должен понять, что возложение всего подряд на одного человека требует увеличения поощрения.
В момент, когда я шла по коридору, я помнила всё – ткань, льнущую к ногам, чуть прохладный воздух, касающийся лица, щекотание щек прядями волос – я к нему давно привыкла, так как всегда оставляла свои прямые светлые волосы распущенными. Помнила, как потрогала ремень с золотой пряжкой (слишком вызывающий для делового стиля?), как убеждала себя, что шелковый шарфик на шее балансирует образ в приемлемый для конференции.
Я пребывала в моменте. Миновала закуток с кофемашиной, собиралась достичь конца коридора и свернуть направо.
Когда в первый раз случилось «это».
Мир качнулся. Всего на несколько градусов, и мне мгновенно поплохело. Так бывает, когда резко падает давление - и сразу же хочется сесть.
Но сесть я не успела.
Я очнулась в машине. За окном темно, ночь. Машина куда-то неслась, салон трясло. Открыла глаза и никак не могла понять, когда я успела уснуть. Потому что так неожиданно в ином месте просыпаются только во сне. У меня такое случалось пару раз в месяц, когда удавалось хорошо отдохнуть, набраться за выходные сил.
Но я ведь только что шагала по коридору на митинг? Помнился запах молотых зерен из подсобки – работники этажа скинулись на агрегат получше, заменили им некачественную капсульную машину. Мне до лифта оставалось метров восемь…
Куда делись каблуки, платье? Я в неудобной одежде, тяжелых ботинках, штанах. И кто, черт возьми, за рулем?
Чьим бы ни было тело, в которое я временно влезла, оно слушалось команд моего мозга – я могла поднять руки, повернуть голову. Посмотреть на водителя, вид которого меня добил. Этот мужик был большим, сосредоточенным, мускулистым. А еще он был цельным, каким-то монолитным и, кажется, судя по поджатым губам, злым. Стоило мне подумать об этом, как я ощутила отголосок бешенства – чужого бешенства, оставшегося в этом теле от чужой хозяйки.
«Чужой хозяйки? Какая странная мысль…»
В снах действительно так бывает, когда ты осознаешь себя как себя, но в чьем-то теле. Открываешь глаза как иная личность, вот только даже в самых ярких снах не бывает такой плотности ощущений, таких четких ясных запахов.
Машину потряхивало на ухабах; меня душила смесь из чувств – оцепенения, шока и подступающей паники. Не могли эти руки, которые сейчас двигались, быть моими, не мог мой зад отчетливо ощущать кожу сиденья… Что за местность? Где я вообще?
На меня глянул и отвернулся сосед.
- Лейла, какой поворот ведет на объездную дорогу вокруг сектора «Е»?
«Лейла… - это… я?»
- … хочу миновать опасную зону, не въезжая, - добавил водитель.
Я смотрела на него во все глаза. Во-первых, я не Лейла, я ничего не знаю ни о каких поворотах, я без понятия, куда мы мчимся. Во-вторых, мне бы проснуться. Вот прямо сейчас усилием воли вырвать себя этого кошмара, потому что я не люблю напряжение и погони – я человек мирный. Неясно только, как я могла уснуть, в какой момент? Может, я сегодня еще не просыпалась, и под утро мне приснился офис, выбранное платье, момент, когда я шагаю по коридору? А после я ухнула сюда? Это бы все объяснило. Кроме реалистичности ощущений и запахов. Сны отличаются некой эфемерностью, неявностью, а этот мир (я могла поставить на это свою месячную зарплату) был… настоящим.
«Да не мог он им быть!»
Снова нетерпеливо посмотрел водитель. Губы поджаты, взгляд холодный – мне вдруг стало ясно, что этот тип и Лейла не особенно ладили. Что между ними давняя и стойкая неприязнь.
- Я… не…
Эти слова произнесла я, но мой голос отличался – звучал чуть ниже привычного.
- «Я не» - что?
- Не знаю, где поворот.
- Вспоминай!
Профиль этого жесткого человека был красивым. Черты лица, прищуренные глаза. Все – нос, рот, подбородок – были «неидеальными», но удивительно подходящими, гармоничными по отношению друг к другу. На другом человеке подобный подбородок выглядел бы слишком упрямым, нос чуть большеватым, губы и вовсе «лепными». Но на этом типе воедино в понятие мужской красоты для меня сошлось всё.
Характер только подкачал. Я никогда не общалась со «стальными» мужчинами, собственно, они мне вовсе не встречались. А этот, судя по всему, был военным, привык командовать…
- Не молчи, - гаркнули на меня негромко, но я заиндевела, - не люблю, когда молчат в ответ на мои вопросы.
Вот же… пристал… Мне никак не удавалось проснуться, и это нервировало.
Спустя секунду я поняла, что мужик этот не просто военный и не просто сильный, но что-то умел. Обладал некоей силой, потому что его аура прессовала, она плющила меня, мяла, как каток фольгу.
- Я не могу… вспомнить.
- Не вовремя!
Судя по тому, что машина продолжала нестись, время утекало. Поле, которое окружало мужика, потрескивало от злости. Меня сминало в нем, как от разрядов электричества, и я начинала злиться в ответ.
- У тебя есть навигатор! Он что, повороты не показывает?
- Лейла…
Тихо сказано, почти шепотом, но у меня волосы на загривке встали дыбом. Потому что то, как было произнесено это имя, впитало в себя иной смысл. Похожий на «мы зависим от тебя; если прямо сейчас ты хочешь подставить наши задницы, то выбрала неподходящий момент…»
- Не смотри на меня так! И не ори!
Я это сказала, потому что посмотрели на меня и впрямь странно. И показалось, что гневный упрек сейчас разнесет салон. А я отвыкла, слава богу, от криков, потому что в моей жизни орал на мать только пьяный отец, но уже давно ни его, ни матери на свете в живых нет. Люди ушли, а аллергия на ор осталась.
Водитель настолько резко затормозил машину, что я только теперь оценила момент пристегнутого на теле Лейлы ремня безопасности. И впервые сумела рассмотреть лицо моего соседа, потому что он повернулся, потому что приблизился.
«Боль тоже настоящая…» - там, где впился ремень, саднило плечо.
- Послушай меня, - произнес водитель, который смотрел теперь в упор, - или ты делаешь свою работу, или я ссаживаю тебя на обочину. Я вызвался тебя терпеть, потому что ты профессионал. Потому что у нас миссия. Но попробуй в дороге меня не бесить.
Это было совершенно некстати, но часть меня млела от его глаз. Светлых, совершенно ледяных. А еще очень умных. В этот момент я решила, что это все-таки сон, что это все ненастоящее – машина, сосед, приключения. И значит, бояться не стоит. Страх от этого, конечно, не ушел, но хотя бы притупился.
Мне очень хотелось дать какой-нибудь вразумительный ответ, выудить из памяти нужный поворот, чтобы от меня, наконец, отстали, но вот беда – эмоции от прежней хозяйки остались, а вот воспоминания - нет. Хотелось назад, в свое платье, в коридор «МедиаКома» или же в постель. Хоть куда, только подальше от чужой ночи, машины и человека, чей недобрый взгляд раскладывал на атомы. Этот взгляд обездвиживал и тело, и мозг, он пропускал через себя столько силы, что делалось дурно. Красота и жесть. Я вспотела под чужой одеждой, мне нужно было на воздух…
«Проснись, Марианна… Отсюда нужно уходить…»
Обычно столь четкие мысли всегда прерывали сновидение, но не в этот раз.
- Я… постараюсь…
«Что у тебя с башкой?» - наверное, хотел спросить мой попутчик, но сзади послышался шум моторов, вдалеке еще замелькал свет.
- Черт, нас догнали…
И наш собственный автомобиль рванул с места.
Проснуться для меня стало не просто желанием - необходимостью. Но увы.