Вероника Лесневская – Влюбишься! Жена на девять месяцев (страница 40)

- Надеюсь, вы закончили свои семейные перепалки? Мы можем, наконец, заняться делами? – раздается голос юриста, о котором мы все, кажется, забыли.

Петр Славин невозмутимо садится за стол, открывает портфель и аккуратно раскладывает бумаги. Арсений устраивается рядом с моим отцом, и совершенно неожиданно они оказываются по одну сторону баррикад. У них разные причины, но цель общая – наказать Макеева. Месть объединяет их в оружие массового поражения.

Пока они обсуждают законные и не очень способы поставить влиятельного врага на место, я обрабатываю раны Яра. Мы не произносим ни слова – только дышим в унисон и обмениваемся взглядами. Йети спокоен и невозмутим, а мне тревожно.

- Так и поступим, - произносит в итоге папа и протягивает Арсу ладонь.

Они скрепляют договор дружеским рукопожатием. Теперь не только партнеры, но и добрые товарищи. По ним не скажешь, что некоторое время назад они чуть не избили друг друга.

- По поводу вас, - указывает отец в нашу сторону, - у меня тоже есть предложение.

- Сомневаюсь, что нам оно понравится, но… валяйте, папа, - нагло отмахивается Яр.

- Зависит от серьёзности твоих намерений, а также от чувств моей дочери, - загадочно произносит он. – Итак, даю вам ещё месяц. За это время я разберусь с Макеевым и кое-какими личными вопросами, - на секунду отводит взгляд, будто что-то от меня скрывает. – Вы остаетесь здесь, ведете быт, притираетесь характерами. Но есть нюанс – без моих денег. Все сами.

- Думаете, я жену прокормить не в состоянии? – вспыхивает Яр.

- Не говори обо мне, как о ребенке! – завожусь я, выдергивая ладонь из капкана его лап. – Я могу сама о себе позаботиться!

- Вот и проверим, как вы уживетесь вдвоем, - усмехается папа, словно заранее поставил на нас крест. – Если не разбежитесь, через месяц устроим на базе пышную свадьбу. Штамп у вас есть, но праздник был сорван. Моя дочь достойна сказки. Посмотрим, сможешь ли ты, Ярослав, ее организовать.

- Вызов принят, - твердо бросает Яр и пожимает руку ненавистному тестю.

Они будто поспорили.… На меня.

Мне становится не по себе. С этого момента все по-взрослому.

Месяц. Вместе. Как настоящие супруги.

И в горе, и в радости.

Что если мы не справимся?

___

У Арсения Высоцкого есть своя история, такая же огненная, как и он сам - "Обручимся? Влюблен без памяти"

У Власа Воронцова книга не менее интересная - "Диагноз: так себе папа"

Глава 33

Месяц спустя

Таисия

- Как тебе с новым мужем живется? – бесцеремонно бросает мама в трубку. По голосу слышу, что она недовольна, хотя ни разу не видела Яра и толком с ним не общалась. Забраковала его на расстоянии, заочно, и я искренне не понимаю, с чем это связано.

Беспокойно бросаю взгляд на закрытую дверь душа, улавливаю шум воды, и, убедившись, что Яр не подслушивает наш разговор, выдыхаю с облегчением. Я вышла замуж, но свободнее не стала – мне по-прежнему приходится прятаться, когда звонит мама. Яр против нашего общения. У них взаимная неприязнь друг к другу, хоть и не такая острая и непримиримая, как с отцом, но я снова оказываюсь между двух огней. Скоро сгорю дотла – и ничего от меня не останется, кроме пепла.

- У меня муж не новый, а… единственный, - тихо отвечаю, убирая ползунок громкости телефона до минимума. - У нас всё хорошо, мам.

Сладко потянувшись, я нехотя выбираюсь из теплой постели. Накидываю на обнаженное тело футболку Яра, утопая в ней и вдыхая запах моего мужчины. Когда мы с ним дома наедине, одежда не нужна – всё равно будет смята и сорвана.

Мягкая улыбка трогает губы, в животе порхают пресловутые бабочки. Впрочем, возможно, это от голода. С ненасытным мужем даже перекусить некогда. Любой контакт, от невинного завтрака до разгромной ссоры, у нас стабильно заканчивается сексом. В остальное время Яр пропадает на базе, а я жду его под окном, как верная жена. Если быть честной, занимаюсь курсовой работой, дистанционно выполняю задания из института, готовлю ужин, как отчаянная домохозяйка, переписываюсь с московскими подружками или просто залипаю в интернете, чувствуя себя совершенно бесполезной и ленивой.

Вроде бы, у нас с мужем и правда все нормально, но с каждым днем мне все больше кажется, что семейная жизнь превращается в болото, в котором мы оба погрязаем по горло. Если у Яра, помимо меня, есть дело всей жизни, которое он обожает, семья и друзья, то я здесь случайно забытый инопланетянин на испытательном сроке. Я стараюсь быть ему хорошей женой, но чем активнее барахтаюсь, тем глубже меня тянет на дно. Порой мне кажется, что я теряю себя. Мои сомнения подогревает мама.

- Не скучно тебе в Магадане?

- Я не в самом городе, - напоминаю ей. – В тайге. Здесь… уютно и красиво.

Улыбнувшись, окидываю взглядом просторную спальню. Босыми ногами ступаю на прохладный деревянный пол и, вспомнив, как Яр каждый раз заботливо отчитывает меня за это и предостерегает от простуды, я ищу тапки. Захватив телефон и прошмыгнув на носочках мимо ванной, где выключается вода, я спускаюсь на первый этаж.

- Ох, час от часу не легче. Ты же там помрешь от тоски, - тяжело вздыхает мама, будто это ее украли из столицы и забросили на край земного шара.

Закусив губу, я умолкаю на пару секунд. Отчасти она права – мне здесь нечем заняться. Когда мы с Яром грелись в домике лесника, или прорезали тайгу на снегоходе, или ночевали в иглу под звездным небом, адреналин кипел в крови, будоражил мозг и сердце, а сейчас… у нас все ровно, как прямая линия на кардиограмме трупа.

Мы поселились в двухэтажном доме Салтыкова, построенном из деревянного сруба. Здесь есть все условия и коммуникации. Тепло, уютно, прекрасный вид из окна… на бескрайние снега.

В этом месте, кажется, замедляется жизнь, а люди дольше сохраняются молодыми. После оживленного мегаполиса меня будто поставили на паузу. Не понимаю, нравится мне это или нет? Может, нужно больше времени, чтобы привыкнуть?

- Ты же выжила в Ленинградской области, хотя после Москвы тоже было непривычно, - аккуратно поддеваю маму в ответ. – Главное, не где, а с кем.

Мои губы снова растягиваются в улыбке, в памяти всплывают все приятные моменты, связанные с Яром, влюбленное сердце танцует румбу в груди.

- Я переехала вынужденно, когда твой отец выгнал меня из дома, - цедит она с обидой. – Но у тебя есть выбор, и от твоего решения многое зависит. Сейчас у тебя играют гормоны, а что будет потом? Не ошибись.

- Всё хорошо, мам, - повторяю, как мантру, но улыбка слетает с лица. Мама добилась своего, и я снова засомневалась. – Вы как?

Настроение опускается до критической отметки минус, накатывает апатия. Молча слушаю жалобы мамы. Пока она рассказывает о проблемах сестренки, я подхожу к террариуму, постукиваю пальцем по стеклу, привлекая внимание Саныча. Мы решили перевезти бедного паука домой, пока в офисе его окончательно не угробили. Я пообещала присматривать за ним, пока Яр на базе. Сдвинув крышку, насыпаю немного сушеных насекомых из специальной коробки. Саныч довольно ползет к своему завтраку. Сначала я брезговала и боялась, а со временем привыкла к паучьему рациону.

Гайка тоже живет с нами, хотя Тихон долго не хотел ее отдавать. В итоге, согласился, что в теплом доме ей будет лучше, чем в сторожке. Теперь она ворует мюсли из шкафчиков на кухне, грызет мебель и мастерит себе гнездо из моего нижнего белья. Видимо, тайком помогает хозяину освободить меня от лишней одежды.

Всё-таки Йети запер меня в своем личном зоопарке, как самую редкую зверушку. Я и не заметила, как попала в его капкан.

- Я перезвоню, - суетливо выпаливаю в трубку, когда слышу шаги позади.

Отключаю телефон, прячу его за спиной и поворачиваюсь к Яру. Он распаренный после душа, румяный и красивый, как древнегреческий бог. В одних спортивных штанах, наспех натянутых, будто сильно спешил ко мне. Волосы мокрые и взъерошенные, на крепком торсе застыли капельки воды, пролегли вниз по дорожке светлых волос, что ведет к приспущенному поясу.

- Холодно – простудишься, - шумно сглатываю, облизнув мужа взглядом.

Краснею то ли от стыда, то ли от возбуждения. Он замечает все перемены во мне, хитро ухмыляется и крадется ближе, как сытый кот к мышке, с которой хочет поиграть.

- Ты украла мою последнюю чистую футболку, - рокочет хрипло, обнимая меня за талию.

- Я постираю, - оправдываюсь, застыдившись, и нервно тереблю в руках телефон.

- Да я шучу, - усмехнувшись, он подхватывает меня под бедра, садит на столешницу и вклинивается между моих ног. – Доброе утро, Таюш-ш-ш.

Соблазнительное шипение отдается приятной вибрацией в теле. Яр наклоняется к моей шее, прижимается губами к бьющейся в экстазе артерии.

Проклятый Йети! Ему удается обезоружить меня при помощи парочки легких поцелуев, и я блаженно прикрываю глаза, вновь почувствовав себя счастливой. Эйфория возвращается, плавленой патокой разносится по венам. Гормоны, о которых говорила мама…

- Люблю тебя, жена, - ласково нашептывает Яр, словно ему нравится подчеркивать мой статус. Словно он кайфует от одной мысли о том, что является моим мужем. Словно мы идеально подходим друг другу.

В этот трепетный момент дверца над моей головой открывается, и из шкафчика мне на плечо прыгает Гайка с пакетиком быстрой овсянки в лапках. От неожиданности взмахиваю руками, случайно выбросив телефон, который с грохотом скачет по столешнице. Яр провожает его задумчивым взглядом, хмурится, мгновенно растеряв игривость, и серьёзно смотрит на меня.