Вероника Лесневская – Влюбишься! Жена на девять месяцев (страница 39)
- Прекратите оба, - устало фыркаю, бросая аптечку на диван.
Завязав мужскую футболку узлом на талии, я сажусь рядом с Яром, внимательно осматриваю его помятое лицо. Тяжело вздыхаю, не зная, с какой стороны подступиться к кровавому месиву, а он довольно лыбится и вальяжно откидывается на спинку в ожидании скорой медицинской помощи в моем исполнении. Рано расслабился – медсестра из меня никакая, но если папу попрошу помочь, он Салтыкова бинтом задушит. Их нельзя подпускать друг к другу ближе, чем на расстояние выстрела, и тем более надолго оставлять вдвоем в замкнутом пространстве.
Я чувствую себя барьером между двумя разъяренными быками. Тонкой стеклянной перегородкой. Не уверена, что смогу долго сдерживать их.
- Тс-с-с, - шипит Яр, когда я прижимаю спиртовую салфетку к его губе. – Нежнее, Таюш, - рокочет тихо. Однако папа слышит, рычит приглушенно и матерится себе под нос. Что-то мне подсказывает, что причина не только в документах.
- Может, врача вызвать? – сокрушаюсь, машинально подув на ранку. Улыбка Чеширского кота становится шире, а папины ругательства – громче и четче. – Вдруг у тебя сотрясение? – искренне жалею Яра, бережно смывая запекшуюся кровь с его лица.
- Чему там сотрясаться? – морщится отец, демонстративно уткнувшись взглядом в ноутбук, лишь бы нас не видеть. – Нет мозгов – нет проблем.
- Готов учиться, совершенствоваться и перенимать опыт старших, па-апа, - протягивает Салтыков, доводя его до точки кипения.
Мычит от неожиданности, когда я припечатываю его рот куском ваты, щедро смоченной в антисептике, на этот раз специально делаю ему больно, чтобы замолчал хоть на секунду. Сразу же отдергиваю руку, наклоняюсь к нему вплотную и заботливо дую на губы, что изгибаются в победной ухмылке.
- На развод когда подаете? – летит в нас неожиданный вопрос, как пуля снайпера. Метко в висок и насквозь.
- Что? - переспрашиваем одновременно.
– С Макеевым я сам разберусь, о браке с Глебом не может быть и речи. Более того, я планирую разорвать все связи с этой семьей. В бизнесе предательство не прощается, молчу уже о дружбе. Это была игра в одни ворота, - потирает переносицу. Он всегда так делает, когда разочарован. - Таечка, доченька моя, но это не значит, что тебе надо выскакивать замуж за первого встречного. Обдумаем другой вариант, - поджимает губы, сосредоточенно размышляя. Кажется, решает мою судьбу и снова не ставит меня в известность. – Так, вернемся к вашему браку. Мои люди без проблем аннулируют его, признав фиктивным.
- Мы не собираемся разводиться, - выпаливаю я неожиданно для самой себя.
Вздрагиваю, округлив глаза от шока, и вопросительно киваю Яру. В конце концов, кто в доме хозяин? Пусть он и отдувается….
- Не собираемся, - после паузы подтверждает подтаявший Снежный человек и улыбается так широко, будто джек-пот выиграл. Аккуратно берет меня за руку, поглаживает запястье большим пальцем, а мне так неловко, что краснею, как школьница.
- Не понял, - рявкает отец, заставляя меня вздрогнуть. В сердцах снимает очки, бросая их на стол. – Таечка, на черта тебе.… это? – многозначительно косится на нежеланного зятя, но тот лишь нагло цокает и закатывает глаза.
Предвкушаю «веселую» семейную жизнь. Если они не поубивают друг друга прямо здесь и сейчас. Тогда я останусь вдовой и сиротой. Так себе перспектива.
- Очень добрый день, - с сарказмом раздается со стороны двери, и мы синхронно поворачиваемся на звук. – Предупреждаю сразу, я встал не с той ноги. Да что уж там, даже не ложился.
Не снимая обуви, по гостиной важно шагает главный босс Арсений Высоцкий, пачкая вычищенный до блеска деревянный паркет грязными ботинками. Снег тает под его ногами, превращаясь в мутные лужицы, по которым идет следом интеллигентный мужчина с портфелем в руке. Наверное, этот тот самый семейный юрист Петр Славин, с которым мы заочно познакомились по телефону.
Гости взбудоражены и недовольны, будто их вырвали прямо из постели, посадили сонных в самолет и доставили в Магадан. Впрочем, примерно так и было. Они отреагировали на сообщение Яра, отправленное на рассвете, и примчались, не раздумывая. Настоящие родственники – всегда готовы прийти на помощь, но и наказывать в случае чего будут жестко.
- Я злой, как…
Высоцкий резко останавливается напротив нас, кружит нахмуренным взглядом по избитому Яру, темнеет от гнева. От сарказма и показной бравады не остается и следа. Он готов рвать и метать, и мне становится по-настоящему страшно, поэтому я неосознанно жмусь к мужу.
Оценив масштаб увечий и явно преувеличив увиденное, Арсений молча разворачивается, хватает моего отца за грудки, а тот лениво поднимается, не оказывая сопротивления. Папа пугающе апатичный, будто его жизнь ничего не стоит.
- Да ты охренел совсем? - ревет Высоцкий на весь домик. Как волк из сказки про трех поросят, сдует к чертям все стены. – Воронцов, я тебя за своего пацана урою, не помогут ни связи, ни деньги! А инвестиции твои, знаешь, куда тебе засуну? Как тебе в голову взбрело устраивать бандитские разборки на НАШЕЙ территории? Я, может, не такой влиятельный и богатый, но… отбитый. Сейчас покажу…
На грозный крик с улицы прибегает охранник, хватается за оружие, но папа дает ему отмашку, жестом приказывая уйти. Ведет себя так спокойно, будто решает мелкие семейные неурядицы. Натянуто улыбается Высоцкому, отрицательно качает головой. Оправдываться не в его характере, и он лишь поднимает ладони в знак капитуляции, равнодушно и холодно глядя в наполненные кровью глаза партнера. Наверное, уже бывшего.
- Арсений Геннадьевич, прошу вас, - вскакиваю с места, но меня тут же хватает за талию Яр и припечатывает обратно к дивану. Сам выдвигается вперед.
- Мелкая, ничего против тебя лично не имею, - рычит Арсений, не оглядываясь. – Но лучше отвернись, буду сиротой делать!
- Не надо, пожалуйста, - сипло умоляю, чуть не плача.
Ярослав дает мне знак не вмешиваться, а сам подходит к сцепившимся мужчинам, чтобы разнять. Надеюсь, до драки не дойдет. Они же взрослые, серьёзные люди. Бизнесмены, интеллигенты, отцы, в конце концов!
- Какая свадьба без драки, да? – вторит моим мыслям Салтыков, а меня мелко трясет.
Обхватываю себя руками, чтобы унять дрожь в теле, и доверяю мужу. Он все решит, как обычно, ведь так?
- Арс, остынь. Воронцов меня не трогал, это Макеевы постарались, - произносит Яр размеренно, но достаточно громко и внятно, чтобы достучаться до обезумевшего от ярости родственника. Похлопывает его по плечу. – Ты, пожалуйста, тестя моего не повреди, а то жена расстроится.
Повисает пауза. Секунды кажутся вечностью.
- Тесть, значит.…
- Да уж, какой есть. Родителей жены не выбирают, сам знаешь.
- Как же ты задрал, младший босс, - тяжело вздыхает Арсений, отпуская моего папу, и я всё-таки подбегаю, чтобы встать между ними. – Сначала усыпишь бдительность, а потом вдруг раз – и влип по уши в какое-то дерьмо, - всплеснув руками, дает Яру слабую затрещину и тут же по-родственному обнимает его. – Сестре не показывайся, пока морда не заживет. Ей сейчас волноваться нельзя.
- Серьёзно? Я второй раз стану дядей? – откликается Яр, не скрывая радости. – Поздравляю!
- Да иди в задницу! Поздравил! Обосраться можно, – обреченно сплевывает Высоцкий, крепче стискивая родственника в руках. – Придурок проблемный!
- Ты чего, Арс? – кряхтит Йети. – Нормально всё. Жив, здоров и.… женат, - гордо добавляет.
- Временно, - настаивает на своем мой отец, невозмутимо поправляя пиджак. Опускается в кресло, уложив руки на подлокотники, и с видом Крестного отца наблюдает за развернувшейся перед его глазами семейной драмой.
- Не спорю. Все мы гости в этом мире, - усмехается Яр. – До конца дней, пока смерть не разлучит нас. Так понятнее? – выплевывает с вызовом.
- Таечка? – папа выгибает бровь, устремляя на меня пронзительный взгляд. – Ты с детства домой то дворовых котов приносила, то щенков. Время прошло, но ничего не изменилось.
- Влас, ты бессмертный? – вклинивается в разговор Высоцкий. - Выбирай выражения!
- Арсений, давай начистоту. Они знакомы от силы месяц, женаты два дня, причем нормальной супружеской жизнью их беготню по тайге сложно назвать. Так семьи не строятся. Уверен, ты тоже не в восторге от этого брака, - стальным тоном произносит отец.
В ответ – тишина. Высоцкий прячет взгляд, задумчиво потирает небритый подбородок. Молчание – знак согласия.
Ясно, из родственников Яра я никому не понравилась. Вход в семью запрещён. Выход, судя по настрою мужа и тяжелой лапе, что ложится на мою талию, тоже. Буду жить на коврике под дверью, как приблудная собачка.
Впрочем, и Ярослав ко двору моего папы не пришелся. Ненависть с первого слова.
Что ж, вместе на коврике теплее…
Ромео и Джульетта магаданского пошиба.
- Арс, ты на чьей стороне? – толкает родственника Яр.
- Без обид, младший босс, но Влас отчасти прав. Я о ваших отношениях только вчера утром узнал. Не слишком ли все стремительно? – прищуривается.
- Кто бы говорил! Забыл, как с сестрой моей познакомился? А я тогда, между прочим, был за тебя!
- Я сейчас тоже за тебя! Не нападай. Это другое.
- Тцц, все понятно! – разочарованно цокает Яр, крепче прижимая меня к себе. - Спасибо, что приехали, гости дорогие, но пора и честь знать. Катитесь в Москву!