Вероника Лесневская – Влюбишься! Жена на девять месяцев (страница 38)

- Ты обещал не нарываться! – пилит меня, как настоящая жена.

- Да я в порядке, Таюш, - как можно легче и правдоподобнее бросаю. - Это всего лишь царапины и синяки – пройдут. И я совершенно не нарывался. Просто когда Макеевские мордовороты в сотый раз повторили свое коронное: «Где контракт?» - я ответил в рифму. Они почему-то обиделись.

- Яр-р-р! – рычит капризно, и я понимаю, как сильно скучал.

- Таюш-ш-ш-ш, - шиплю ласково, улыбаюсь до крови и целую ее в носик, оставив алый след на белоснежной, как у фарфоровой куклы, коже.

- Пф-ф-ф, подожду вас в машине, - бурчит Тихон, ухмыляясь украдкой.

Он садится за руль повидавшего жизнь «Патриота». Того самого, на котором я встречал Таю в аэропорту – и не довез до пункта назначения. Если бы внедорожник отечественного производства не подвел меня, мы бы никогда не провели ночь в сторожке лесника. Не познакомились. И я бы не влюбился. Хотя… разве можно не влюбиться в такую заразу?

- Я отцу пожалуюсь, он Макеевых в порошок сотрет, - смешно сводит брови к переносице.

- Ради меня не станет, брось, Таюш.

- Ради меня!

Она поднимается на носочки, тянется ко мне и нежно целует в уголок рта – туда, где ещё осталось живое место. Выдержка подводит меня, и я срываюсь с тормозов. На инстинктах ловлю ее губы, вгрызаюсь в них, наплевав на боль. Жду, когда она оттолкнет меня, потому что противно и негигиенично, но…

Тая замирает на доли секунды, забывает, как дышать, а потом вдруг отвечает на поцелуй. Я чувствую металлический привкус на губах. Уверен, она тоже. Однако продолжает ластиться ко мне, как домашняя кошка.

Потеряв все ориентиры, кроме белой ведьмы, я углубляю поцелуй. Оставляю на ней кровавые метки. Обхватываю рукой ее затылок, сгребаю шелковистые пряди в кулак и впечатываюсь в мягкие губы так сильно, будто собираюсь сожрать. Она как блюдо с глутаматом натрия – невозможно насытиться. Вредно, но вкусно.

Ночью я исцелял поцелуями и ласками ее раны, которые сам же и нанес, а теперь она возвращает мне должок. Жаль, не супружеский.

Грязный гараж – не самое романтичное место, поэтому я заставляю себя оторваться от Таи. Тем более, меня не покидает ощущение, что по моей руке что-то ползет.

Нахмурившись, я заглядываю Тае за спину. Рюкзак открыт, а по ее капюшону важно карабкается паук, перебирает разметавшиеся длинные волосы лапками, собирается зарыться в них и залечь в спячку. Хороший выбор, но… боюсь, она не одобрит.

- Стоп, у меня глюки, или это… Саныч?

Тая икает, сжимается вся, округляет волшебные сиреневые глаза. Я беру ее за плечи, крепко держу, чтобы от страха не сделала резких движений и не сбросила птицееда, а она заговорщическим тоном шепчет:

- Только не говори, что он вылез из рюкзака. - И добавляет с возмущением: - Засранец восьмилапый, я же просила его посидеть спокойно!

- Даже так? И что он тебе ответил? Может, неправильно понял? – расслабленно смеюсь над ней.

- Прекрати издеваться! Где он? – растерянно озирается.

- Тише-тише, не шевелись. Я сам Саныча заберу, - поднимаю руку к ее волосам, распутываю паука, который кайфует под ними, как под одеялом. – Ты ему нравишься, - усмехаюсь, аккуратно обхватывая пальцами волосатую тушку.

- Не могу сказать, что его чувства взаимны, но… начинаю к нему привыкать, - язвит Тая, вжимая голову в плечи, когда я отрываю от нее птицееда, который до последнего цепляется лапами за пшеничные пряди.

Уймись, мужик, эта человеческая самка моя. Найди себе паучью!

Может, и правда ему «невесту» купить? Пусть строят семью. Получится целое поселение, круче формикария. Впрочем, Тая вряд ли будет в восторге от таких домашних животных.

Задумавшись, я освобождаю небольшой пластиковый ящик из-под инструментов, делаю в нем вентиляцию, накидываю бумаг, тряпок и сажаю туда Саныча. Он явно недоволен, но придется смириться.

- Это временно, - уговариваю его, закрывая крышку. – Недолго тебе бомжевать, скоро найдем новый дом. Будешь жить спокойно… до тех пор, пока наша хозяйка и его не разрушит, - поворачиваюсь к Тае. – Что на этот раз с террариумом?

- Н-ничего, - виновато покусывает губы. – Я… просто… там, - поглядывает на ящик и нервничает. – В твоем кабинете небольшой пожарчик устроила…

- Пожарчик, значит? Как мило, - усмехаюсь, упираясь бедрами в верстак. Жестом подзываю провинившуюся жену к себе. – Это я уже понял. А с Санычем что?

- Что-что! Ты такой тугодум, Яр! – злится, всплеснув руками. – Пришлось его с собой забрать, иначе он бы отравился дымом, и ты тогда бы расстроился, - выпаливает на одном дыхании.

- Какая добрая у меня жена, - рокочу довольно и, взяв ее за талию, притягиваю к себе. – Я в тебе не ошибся, - перехожу на хриплый шепот. – Так, на чем мы остановились?

Не дожидаясь ответа, я снова нападаю на нее с поцелуями. Не могу оторваться. Спускаюсь к нежной шее, впиваюсь губами в бешено пульсирующую жилку. Присасываюсь к ней, как древний голодный вампир к своей жертве.

- Ехать надо, - мурлычет Тая, а сама откидывается назад, открываясь мне, и запускает пальчики в мои короткие волосы на затылке. Щекочет, гладит, царапает ноготками.

- Я уже…. поехал, - выдыхаю ей в ушко, прикусываю зубами мочку. – Двинулся на тебе.

- Дурак, - тихонько постанывает и обнимает меня крепче.

Целуемся, как одичалые, не замечая ничего вокруг. Шорох шин по снегу, скрип тормозов, недовольные голоса – все это доносится будто из параллельного мира. Нам обоим нет до него никакого дела. У нас своя атмосфера. Между нами пожар.

- Салтыков, твою ж мать! – ревет Воронцов так близко, что Тая панически дергается и кусает меня за пострадавшую губу. – Какого хрена я постоянно вижу тебя на своей дочери? Пошел вон!

- Мы заждались вас, па-апа! – ехидно протягиваю, отстранившись от покрасневшей, смущенной жены. – Долго же вы добирались! Заблудились, наверное? – не скрываю сарказма.

- Вмазать бы тебе хорошенько, - сжимает кулаки Влас и, окинув меня скептическим взглядом поверх очков, тут же их разжимает, - но, я смотрю, тут до меня постарались.

- Пап, не надо, - пищит Тая.

Неожиданно она становится передо мной, пытаясь заслонить меня своим хрупким телом.

Задвигаю ее за спину. Этого ещё не хватало!

Упрямая ведьма толкается, снова выходит вперед.

- Таечка, девочка моя, - ласково зовет дочку Воронцов, порывисто обнимает. – С тобой всё хорошо? – приговаривает, поглаживая ее по голове, как ребенка. – Сейчас поедем в дом, ты мне спокойно расскажешь, что произошло, а я потом всем за тебя яйца оторву.

Я машинально киваю, удовлетворенно скрестив руки на груди. Такой суровый отцовский подход я одобряю на все сто процентов. Только почему при этом Влас Эдуардович многозначительно поглядывает на меня и метает молнии?

Недоуменно выгибаю бровь. Он прищуривает глаза, крепче прижимает к себе дочь, будто от меня защищает.

Нормально! Опять я крайний! Да идите к чёрту, Воронцовы!

- Доченька, садись в машину, - подталкивает ее в сторону улицы.

- А Яр? – тревожно оглядывается моя заботливая жена. Посылаю ей ободряющую улыбку.

- За нами поедет. С охраной, - угрожающе сообщает Воронцов, испепеляя меня ревнивым взглядом, а я предвкушаю очередное «увлекательное» приключение.

Тая резко останавливается, сбрасывает с себя руки отца и, воинственно вскинув подбородок, возвращается ко мне.

- О, нет! Это мы уже с Макеевыми проходили, второй раз я не поведусь! – топает ногой, упирая руки в бока. – Яр поедет со мной! В нашей машине!

- Но Таечка…

- Таюш, все в порядке…

Мы с Власом произносим свои фразы синхронно, перестреливаемся взглядами – и, одновременно сплюнув, отворачиваемся друг от друга. В семью Воронцовых я не принят, чего и следовало ожидать.

Да и плевать! Неприятность эту мы переживем. У нас с Таей будет своя мафия – Салтыковская.

- Как скажешь, дочь, - зло цедит Влас.

- Спасибо, папуль, - чмокает его в щеку. - А ты Саныча не забудь, - подмигивает она мне игриво.

Прокрутившись на пятках, красиво и важно дефилирует к выходу, будто не по гаражу идет, а плывет по подиуму. Засмотревшись на нее, слышу предупреждающий кашель тестя. Хватаю ящик с пауком и под пристальным наблюдением Воронцова плетусь за его властной дочуркой.

Из Макеевского плена я попадаю в другой – более страшный и опасный. Кажется, пожизненный.

Глава 32

Таисия

- Хм-м-м, - зло усмехается отец, листая контракт. – Кхм-кхм, - покашливает, переключая внимание на ноутбук Ярослава, где открыта электронная почта с документами от юриста. – Хитро.… и подло. Не ожидал.

- Надо тщательнее друзей выбирать, батенька, - ехидно зудит Яр, методично играя на его расшатанных нервах.

- Поговори мне тут, щенок, - цедит папа, простреливая его хмурым взглядом из-под очков. – И до тебя очередь дойдет. Позже выясним твою роль во всей этой вакханалии.

- О-о-о, не стоит благодарности, Влас Эдуардович. Я действовал по зову души и сердца, - продолжает иронизировать бесстрашный Йети, а папа скрипит зубами от ярости.