Вероника Лесневская – Влюбишься! Жена на девять месяцев (страница 42)
Тая дико смущается и прячется в моих объятиях. Краснеет до натурально-белых корней волос, превращаясь в яркую клубничку, припорошенную снежком, которую ещё сильнее хочется съесть. Но нельзя. Приходится отпустить ее, выдохнуть и остыть, что в моем случае нереально. Белая ведьма заводит меня с полпинка. Ссориться с ней – особый аттракцион не для слабонервных. Это как лететь с горы на снегоходе на полной скорости. Зато на финише – чистый, концентрированный кайф, который нам обломали.
Не вовремя Воронцов заявился, совсем не вовремя. Мы почти договорились и помирились.
- Я на минутку, - пищит Тая, как мышонок, выскальзывает из моих рук и убегает наверх переодеваться.
Снежная королева в пещере Йети, как она сама меня прозвала. Ослепительно красивая, даже в моей футболке, которую она стыдливо одергивает по пути. Вкусная от макушки до босых пяток.
Усмехнувшись, я провожаю ее жадным, горящим взглядом, а потом сталкиваюсь с прищуренными глазами тестя. Он становится передо мной, перекрывая мне весь обзор, и недовольно пыхтит.
- Я думал, вы ближе к ночи приедете, па-а…
Я осекаюсь и закашливаюсь, когда Воронцов становится темнее тучи. Боюсь снова поплатиться за сарказм своим лицом, которое месяц восстанавливалось после Макеевских мордоворотов. Отступаю к раковине, убираю кружки с недопитым кофе, на нервах звеню посудой. Влас протяжно вздыхает и неторопливо подходит к столу, где мы с Таей только что чуть не….
Да к чёрту! Она жена моя законная! Почему я должен краснеть, как пацан?
– Я хотел Тае сюрприз сделать: днем шопинг, салоны, а вечером я бы вернулся с работы, она из города, вы из Москвы – и мы бы вместе ее встретили, красивую и счастливую. Но вы же, как всегда, по-своему поступили, Влас Эдуардович. Вот и не обессудьте, - демонстративно развожу руками. - Заявляться к молодым без стука в разгар медового месяца чревато последствиями. Вы ещё отделались легким испугом, но если бы на пару минут позже зашли…
- Заткнись, Салтыков! Просто заткнись, - устало взвыв, как раненый волк, Воронцов прикрывает лицо ладонью и отворачивается, чтобы меня не видеть. Однако я намерен мозолить ему глаза всю жизнь. - Где у тебя кабинет? Поговорить надо, - бросает резко, по-хозяйски осматривая дом.
- Милости прошу к нашему шалашу, - театрально указываю на нужную дверь.
- Паяц, - цокает тесть.
- Привыкайте! Мы подружимся, - смеюсь ему в спину.
На ходу натянув первую попавшуюся под руку футболку, которая одуряюще пахнет Таюшей, я следую за Воронцовым в кабинет. Уступаю ему свое кресло, впрочем, он и не спрашивает разрешения, а сам сажусь напротив.
- Что с Макеевыми? – уточняю серьёзно, без намека на ехидство. Пошутили – и хватит.
- Олега я отдал под суд, не сомневаясь ни секунды. Если все пройдет по плану, его привлекут за мошенничество, а вдобавок испортят ему репутацию. Твой родственник Петр Славин занимается этим делом, грамотный специалист, так что я спокоен, - кивает мне с легкой улыбкой, и это похоже на благодарность. Прямым текстом Воронцов вряд ли «спасибо» скажет какому-то неблагородному Йети из тайги. Упрямый, как его дочь.
- Известно, как люди Макеева нашли нас с Таей в иглу? – задаю вопрос, который терзает меня весь этот месяц. Не хочу, чтобы подтвердилась моя худшая версия, но.…
- Я сам ума не приложу, как, - сокрушается тесть, покачиваясь в моем кресле. – Я ведь сразу в день свадьбы всех своих ищеек подключил, чтобы вас вычислили по сигналу. И ни черта! Как сквозь землю провалились. Ты хорошо Таю спрятал, засранец, - выплевывает беззлобно.
- Немного просчитался, когда разрешил ей позвонить… - тяну задумчиво.
- Кому? – напрягается Влас.
Отмахиваюсь, закрывая тему. Не могу поделиться с ним своей догадкой – спровоцирую скандал, и Тая не простит. Она скрывает от отца свои контакты с матерью, а теперь и от меня прячется. Не хочу окончательно потерять ее доверие.
В конце концов, мои подозрения могут и не подтвердиться. Надеюсь, все встанет на свои места, когда мы нагрянем к тёще в гости, о чем Воронцову тоже знать не следует.
Чёрт! Не семья, а дворцовые интриги и заговоры. Когда это все закончится? Хочется спокойно жить с Таей, ругаться, мириться, делать маленьких снежинок, похожих на нее. Я что, многого прошу?
- Как там сморчок? – выплевываю ревниво. – То есть жених, пролетевший, как фанера над Парижем?
- Глеб клянется, что не знал о махинациях отца, и просит передать Тае свои извинения. В принципе, я ему верю. Он просто пацан избалованный, но не гнилой. Я наблюдал за ним с детства, видел, как он рос с моей дочкой. У него ни мозгов, ни подлости нет на такую авантюру.
- Куда ему, - закатываю глаза. – Он только по бабам скакать умеет.
- Недостаток воспитания. У него недостойный пример отца перед глазами, вот и результат, - спокойно произносит Влас, будто подрабатывает его адвокатом. Искоса поглядывает на меня и не может не заметить, как я закипаю от злости и сжимаю кулаки. – За свои похождения Глеб тоже попросил прощения. Он искренне раскаивается.
- Какой великомученик! – грозно громыхаю, не сдерживая гнева. – Влас Эдуардович, раз такое дело, может, вы рокировку задумали? Глеба после исповеди вернуть на место жениха Таи, а меня – в тайгу к медведям?
- А ты так легко сдашься и отпустишь ее? – пристально изучает меня с лукавым прищуром.
С трудом держу себя в руках. Он издевается?
Интересно, как сильно обидится Тая, если я ее отцу по морде дам, а потом выброшу его из дома? Прямо в сугроб...
В красках представляю эту картину, проживаю ее, и на секунду становится легче дышать.
Разжимаю кулаки.
План фиговый, потому что Тая меня за папку прибьет. До перемирия не доживу.
- Хрен вам, а не Тая, - бросаю на удивление спокойным тоном и откидываюсь на спинку стула. – Она свой выбор сделала, испытательный срок без ваших бабок мы прошли. Гуляйте, папа, - нагло усмехаюсь, в то время как внутри все бурлит. – Я уже никому ее не отдам. То, что попадает к Салтыковым, остается здесь навсегда.
- Любишь её? – спрашивает в лоб.
- Люблю, - отвечаю уверенно, без запинки.
- Я тоже, - улыбнувшись с едва уловимой тоской, Воронцов ставит свой портфель на стол. – Всё, что я делаю, исключительно ради нее. Признаю, я ошибся с Макеевыми, но на этот раз поступлю правильно.
Он достает какую-то папку, кладет ее передо мной, а затем протягивает мне ручку.
Не прикасаюсь.
- Это что? Я ничего подписывать не буду.
- Не кипятись, Ярослав, сначала полистай бумаги, - монотонно произносит Влас, будто гипнотизирует меня.
Иллюзионист, мать его! Ловкость рук и никакого мошенничества. Стоит мне отвлечься, и я окажусь разведенным и без штанов. Ну уж нет! Без боя не сдамся! Поэтому сохраняю зрительный контакт с тестем, мысленно готовлюсь обороняться.
Его снисходительная усмешка нервирует до зубовного скрежета. Раздражающе медленно Воронцов протягивает руку к папке, раскрывает ее, самодовольно хмыкает и удобнее устраивается в кресле. Выглядит как благодетель и искренне недоумевает, почему я хмурюсь.
Тихо прорычав, я всё-таки опускаю взгляд. Подробную схему стеклянного иглу узнаю сразу, как и чертеж золотых по стоимости коммуникаций. Потому что сам все это создавал. Потому что душу вложил. Потому что это моя несбыточная мечта, с которой я попрощался ради Таи.
Мне не хватало лишь финансирования, но этот вопрос решен легким росчерком пера Воронцова. Безвозмездно. Без условий. Бессрочно.
Дыхание сбивается. Сердце совершает опасный цирковой трюк в груди, на миг замирает в полете, чтобы взлететь под купол и забиться с бешеной силой. Я не верю собственным глазам, протираю их, часто моргаю.
- Что за аттракцион невиданной щедрости? – бубню с подозрением, так и не притронувшись к бумагам, будто они ядом пропитаны. – В чем подвох?
- Его нет. Просто подпиши, и уже завтра приступим к строительству, - проговаривает с нажимом.
- Так, я понял. Это взятка. Вы инвестируете мой проект, а я взамен должен развестись с Таей? – предполагаю худшее и отодвигаю от себя папку. Пальцы покалывает. Никогда бы не подумал, что дважды откажусь от цели всей своей жизни.
Признаюсь, это чёртовски сложно. Проклятый Воронцов, как сущий дьявол, знает на что давить, чтобы забрать душу. Но я кремень! Я сделал свой выбор, когда похитил Таю со свадьбы. Представляю взгляд красивых фиалковых глаз – и наполняюсь решимостью, а вдобавок отбитостью и хамством.
- Влас Эдуардович, вам показать, куда можете засунуть свои документы, или сами разберетесь? Надеюсь, вы склерозом или Альцгеймером не болеете и помните, где выход.
- Кхм-кхм, - на мгновение от теряется и отводит взгляд, будто я задел его за живое.
Но мне плевать. Я очень зол!
Тая рассказывала, что она - ранний и единственный ребенок. С детства была окружена заботой и любовью со стороны отца. Я могу понять, почему он так опекает ее, порой перегибая палку. Я сам такой же собственник. Но это не повод вмешиваться в ее личную жизнь и вести себя как тиран без мозгов, но с безграничной властью.
- Не задерживайтесь. У нас с Таей остались незаконченные дела, - намеренно подчеркиваю, что она моя, чтобы побесить его. Подскакиваю с места. – Я провожу вас…. на хрен!
- Да стой ты! Остынь! Что за молодежь пошла, - ворчит он, как дряхлый дед, хотя ему слегка за сорок. - Это мой свадебный подарок.