Вероника Лесневская – Влюбишься! Жена на девять месяцев (страница 23)

- Ты обещал меня не трогать! А наутро заверил, что между нами ничего не было, - продолжаю сокрушаться, а он бесстыдно лапает меня, прежде тем как одеть. – Почему ты не сказал?

- Ты так страдала из-за того, что целовалась с таксистом… Я решил не уточнять, что ты ещё и ночь со мной провела, - выплевывает с сарказмом, будто я оскорбила его мужское достоинство. – Тем более, я тоже не сразу вспомнил, что произошло, а потом надеялся – пронесет. Однако мои «бойцы» решили иначе.

- Невозможно! Я не могла не заметить свой первый раз и тем более забеременеть, - неуверенно спорю. – Ты снова мне лжешь, ведь так? Только я не понимаю, зачем…. – с надеждой ловлю его взгляд, а он избегает прямого зрительного контакта, будто стыдится.

- Все возможно, принцесса. Мы не предохранялись, - усмехается одним уголком плотно сжатых губ.

Стираю ухмылку с его лица хлесткой пощечиной. Ладонь горит и жжется, а Яру всё равно, как если бы я его погладила. Он и не почувствовал ничего. Столб деревянный, а не человек.

- Не верю! Я бы никогда…

- Давно месячные были? – перебивает меня. Так прямо и грубо, что я давлюсь воздухом.

- Хам! – бью его по плечу, а сама вспоминаю свой цикл. Он вполне мог сбиться из-за резкой смены климата. – Сразу же после той ночи...

Яр мысленно подсчитывает сроки, шумно выдыхает через рот и проводит ладонью по нахмуренному лбу.

- Это были не они, Таюш, - произносит без тени ехидства. Его голос на секунду надламывается, становится тихим, ласковым и виноватым.

- Ярослав, как ты мог? - чуть не плачу, принимая неизбежную истину: я переспала с первым встречным, как какая-то... - Я была не в себе, так что это насилие, - пищу в свое оправдание.

Он смиренно пожимает плечами, опускает голову, не пререкается. На автопилоте дальше возится со мной, мыслями витая где-то далеко. В домике лесничего, где все случилось?

Не хочу верить! Боже, за что?

Слезы обиды стекают по щекам, а я неловко вытираю их тыльной стороной ладони, размазывая макияж.

Яр посматривает на мое заплаканное лицо, не говорит больше ни слова, а только недовольно пыхтит, как огнедышащий дракон. С трудом натянув на меня лыжные штаны, он достает перочинный нож и срезает с меня длинные пышные юбки. Небрежно, как будто кукурузу чистит. Самое модное свадебное платье из новой коллекции известного бренда лохмотьями летит к нашим ногам, погибает под грязными ботинками хмурого Яра. Я остаюсь в оборванном корсете, на который он тут же накидывает куртку. Застегивает молнию, едва не прищемив мне подбородок, однако в последний момент заботливо подставляет руку.

- Какой же ты.… - с разочарованным стоном закрываю лицо ладонями. Хочу спрятаться от позора, но он по-прежнему стоит напротив. - Невоспитанный грубиян, паяц и абсолютно не в моем вкусе, - убираю руки, что выпалить ему прямо в глаза: - Неважно, что между нами было! Я никогда не стану твоей женой.

Мой истеричный крик звучит в унисон с грохотом и ругательствами, доносящимися из зала. Отец там рвет и мечет, как бешеный бык, а ему нельзя нервничать. Макеев наверняка тоже в ярости. Что касается Глеба…. Этому, как обычно, плевать. Хорошо, если под шумок регистраторшу не зажимает где-нибудь в углу. От него чего угодно можно ожидать.

В моей жизни было всего двое мужчин. Один бабник, второй насильник. Нормальных где-нибудь делают? Или я не заслужила?

- Ты капризная папина дочка с дрянным характером, - парирует Ярослав жестко, нависая скалой надо мной. Упирает руки в бока. Я всхлипываю, он раздражен, а за его спиной охрана пытается вынести дверь. – Я тоже не в восторге, что все так произошло, но ответственности с себя не снимаю. В нашей семье мужчины детей не бросают, поэтому ты УЖЕ моя законная жена. Как минимум, на девять месяцев.

Каждое слово этого дикаря больно ранит, как и ситуация в целом. Не понимаю, почему так остро реагирую на него, но слезы крупными градинками неконтролируемо скатываются по щекам. Он продолжает орать на меня, в то время как я сама в шаге от истерики.

Я переспала чёрт-те с кем и, возможно, залетела от него, моя свадьба сорвана, а мечты о встрече с матерью накрылись медным тазом. После сегодняшнего финта отец точно запрет меня в четырех стенах без средств связи и, главное, без карт и финансов. Как я буду помогать больной сестре? Он и слушать ничего не захочет – все, что связано с новой маминой семьей, у нас вне закона.

Плотный клубок нервов, который образовался в моей груди этим утром и накручивался, стягивался, запутывался на протяжении всего дня, наконец рвется, выпуская наружу нити эмоций.

- Только через мой труп, - рявкаю упрямо.

Пройдясь по мне напряженным, темным взглядом, Яр хватает меня за руку и выводит на улицу. Ноги в огромных ботинках увязают в снегу, нос и мокрые щеки немеют на морозе. Я чуть не падаю под гусеницы снегохода, но тут же отшатываюсь от него.

- Я с тобой не поеду, - продолжаю пререкаться. - На ходу спрыгну.

- Хмм, я предусмотрел твою легкую отбитость, - нахально парирует Салтыков и достает ремень, который в сильных руках блондинистого громилы выглядит реально угрожающе.

На секунду теряюсь. Он же не посмеет?..

- Садись! – командует так сурово, что я мигом забираюсь на снегоход, хотя делаю это впервые, и намертво приклеиваюсь задом к пассажирскому месту.

Удивленно усмехнувшись, словно не ожидал от меня такой сговорчивости, Яр просовывает ремень через поручни по обе стороны от меня, защелкивает пряжку, и я оказываюсь пристегнута, как на американских горках.

- Папа тебя отправит за решетку, - шиплю, когда он подается вплотную ко мне, чтобы отрегулировать спинку. - Пожизненно!

- Таюш, радость моя, будем реалистами, - хрипло шепчет он мне в губы, схватившись двумя руками за поручни. Я в ловушке, теплой и пахнущей свежей хвоей. Яр наклоняется ближе к моему лицу, ведет носом по скуле к виску, невесомо касается губами уха, когда обреченно произносит: - С твоим батей я вряд ли до суда доживу.

- Если ты все понимаешь, зачем похищаешь меня? - чуть слышно лепечу, уткнувшись носом в его колючий шерстяной шарф. Не замечаю, как он уже оказывается вокруг моей шеи, согревая и обволакивая терпким мужским запахом.

- Может, я тоже слегка отбитый? От тебя подхватил половым путем, – хмыкает Яр, с больной заботой маньяка завязывая свой шарф на мне. Вкладывает мне в руки взявшийся из ниоткуда шлем. - Надень, иначе лицо обветришь, - щелкает меня по носу и выпрямляется. - Впрочем, на тебе такой слой штукатурки, что никаких защитных средств не надо.

Пока я пытаюсь заново научиться дышать, он невозмутимо садится передо мной, заводит двигатель, но уехать не успевает... В этот момент из ресторана высыпает папина охрана, как шпроты из банки.

- Таисия, вернись немедленно! – ревет отец в унисон с мотором. – Что вы вдвоем устроили? Ладно, этот… - кривится, пристрелив Яра прищуренным взглядом, но тому плевать. – А ты, Таисия? Ты в своем уме?

Подав амбалам знак не вмешиваться, он широкими шагами направляется к нам. Снег большими хлопьями ложится на его макушку и плечи, ветер нещадно раздувает полы пиджака. Папа выскочил к нам прямо в костюме. Замерзнет ведь, простудится. Начинаю переживать за него и на секунду приподнимаюсь, чтобы слезть со снегохода, но ремень и поручни стесняют движения, а мощная спина передо мной выполняет роль барьера. Я словно в детском кресле застряла.

- Пап, я не…. - тихо оправдываюсь, а он, как обычно, даже слушать не хочет.

- Не будь как мать, не позорь фамилию, - выплевывает с пренебрежением и гневом.

Вздрагиваю, как от пощечины. Лицо краснеет, будто меня и правда избили. Закидали камнями, как падшую женщину, на глазах у толпы. Благо, Салтыков воздерживается от комментариев, а лишь мрачно следит за нашей перепалкой, держа руки на руле.

- Да пошел ты, папуль, - всхлипываю с горечью и разочарованием. Надеваю шлем, хлопаю Яра по плечу и громко командую: - Трогай, извозчик!

Он усмехается, на прощание поворачивается к отцу и пожимает плечами.

- Пардон, папа, при всем моем уважении невеста добровольно сделала свой выбор, - и трогается с места так резко, что я машинально цепляюсь за его куртку и прижимаюсь к широкой спине.

Что я натворила?

Глава 19

Кто бы мог подумать, что из меня получится самая удобная добыча для любого похитителя. Идеальная жертва, которая сама бросается в сети и завязывает на себе подарочный бантик вместо ошейника.

Я обижалась на отца за то, что он считал меня капризной, неприспособленной к жизни и нуждающейся в постоянной опеке принцессе, а сегодня подтвердила его худшие опасения.

Практически не оказав сопротивления, я сбежала с собственной свадьбы с мужчиной, которого до недавнего момента вообще принимала за другого человека. Без опаски залезла на его Йети-мобиль и, послав родного папу, умчалась в дремучую тайгу.

Назло всем уши отморожу, причем в буквальном смысле!

Под шлемом холодно, свистит ветер. Ничего не слышу, кроме шума мотора. Зажмуриваюсь от страха, не различаю пути и не запоминаю ориентиры. В случае чего я даже не смогу внятно сообщить, как меня найти. Понятия не имею, куда везет меня Яр на полной скорости.

- А-ай! – испуганно вскрикиваю, когда снегоход заносит на повороте, а из-под наших гусениц вырывается столб снега.

Мощная спина, в которую я вцепилась, как в последнюю надежду человечества, приподнимается и опускается, а я на автопилоте делаю то же самое. Молюсь, чтобы меня не потеряли по дороге.