Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 55)

- Значит, вы были у Дани? - начинаю тараторить сразу же, как Мирон садится за руль. - Как он? Может, ему что-нибудь нужно?

- Что с ним станется? - отвечает спокойно, без эмоций, не повышая тона. И управляет машиной так же ровно и плавно, как общается. - Он и не через такое проходил. Недаром его на флоте, а потом и в охранном агентстве Батей прозвали.

- Племянник к нему так же обращается, - размышляю вслух, думая о нашей первой встрече в школе, когда я приняла Матвея за его сына. Как же все просто оказалось.

- Неудивительно, малой от Святослава нахватался. В семье Данилу тоже так зовут, он же отца им заменил. На все все держится.

После его слов я вдруг осознаю, что практически не знаю своего мужчину. Я так и не познакомилась с его матерью, хотя он очень этого хотел. Мы ничего не успели, а сейчас продолжаем упускать время из-за мести Луки. Богатырев задержан, а я здесь как беспризорница. Я на мгновение даже понимаю Алису, которая потеряна и испугана без мужа. Я чувствую нечто подобное. Вот только я Даню обязательно дождусь. Выгрызу любимого из лап судебной машины.

Боже, да я уже скучаю!

- Я хочу свидание! - выпаливаю требовательно. - Или как это принято называть? Я должна его увидеть. - Мирон молчит, и я слабо толкаю его в плечо. Он даже не двигается, будто сделан из стали. - Вы меня слышите?

Уверена, он не привык к женским истерикам, но при этом даже бровью не ведет. Лишь рука на руле едва заметно сжимается, и обручальное кольцо врезается в безымянный палец. Почему-то эта деталь в моем сознании не вяжется с образом Мирона. Он производит впечатление холодного вояки, которому чуждо все мирское.

- Вам там не место, Данила категорически против, - отвечает он, наконец, не сводя глаз с дороги. - Не мешайте мужчинам делать свою работу. Все будет хорошо. Я уже нашел для него опытного адвоката, он изучает материалы дела.

- Спасибо. Но если от меня что-нибудь нужно…

- Так точно, - отчеканивает он, а я вся превращаюсь в слух. - Собственно, по этой причине я здесь. Данила попросил подключить связи и разобраться с вашим бывшим мужем, который претендует на сына. Придется проверить некоторые документы и в России, и в Сербии, у меня есть знакомые по этой части, - делает паузу, с прищуром посмотрев на меня. - Кроме того, мы подадим на него заявление в полицию о преследовании и угрозах. Вы не против, если я буду действовать от вашего имени?

- Да, разумеется. Я должна подписать какие-то бумаги для этого?

- Я привезу к вам своего юриста на дом. Богатырев приказал минимизировать ваши контакты с внешним миром. Безопасность в приоритете. Он настойчиво велел вам беречь себя и сына. Это главное. Даниле важно знать, что вы в порядке, это сильно облегчит его нахождение там.

- Вы же давно его знаете, Мирон? - произношу тихо и мягко. Дожидаюсь утвердительного кивка от этого робота в погонах. - Скажите, почему он вечно думает о ком угодно, только не о себе?

- Потому что он мужчина, Николь. Защитник по духу, - чеканит он, не задумываясь. - У настоящего мужчины семья всегда должна быть на первом месте. Вы - не «кто угодно», а его женщина. Его Родина. Он жизнь за вас положит, если потребуется, а ваша задача простая - верить и любить, - заканчивает с легкой тоской, будто лично ему этого очень не хватает. И резко уходит в себя.

- Люблю, - произношу беззвучно, одними губами и отворачиваюсь к окну, за которым быстро мелькают лысеющие деревья и серые здания. Прижимаю к груди руку с кольцом. - И верю.

 Глава 38

Неделя спустя

Данила

- Проходите, Данила Юрьевич. Присаживайтесь.

Начальник следственного изолятора пропускает меня в кабинет, будто я не рядовой зек с отягчающими, а как минимум представитель главка. Не тороплюсь, настороженно осматриваюсь, а он взмахивает рукой в приглашающем жесте и даже уступает свое кресло, но я стараюсь не наглеть. Субординацию никто не отменял.

Я останавливаюсь у стола, заваленного бумагами, по инерции оцениваю обстановку. Умудренный жестоким опытом прошлого заключения, я подсознательно ищу подвох. Когда меня вывели из камеры, я ожидал оказаться в подвале, но точно не в светлом помещении с ведомственными грамотами на стенах. Не могу расслабиться. Оставаясь начеку, я сканирую взглядом низкорослого мужчину в форме, считаю звезды на погонах.

- Благодарю, товарищ полковник, я постою.

Я вежлив до зубовного скрежета, хотя меня раздражает сам факт, что я застрял в казенных стенах из-за урода Луки, пока он крутится вокруг моей Ники. Клянусь, как только выйду, оторву ему яйца, а самого отправлю бандеролью в Сербию.

Как представлю его рядом с ней, мгновенно закипаю.

Взметнув взгляд на окно с решеткой, я делаю глубокий вдох и заставляю себя остыть.

Ника велела не нарываться. Исполняю.

- Чем обязан, начальник? Я в вашем полном распоряжении, - развожу руки в стороны, показывая, что я открыт и готов сотрудничать со следствием, мать его!

Дверь за моей спиной со скрипом открывается, на весь кабинет раздаются громкие шаги, будто рота солдат марширует на плацу. Вместо приветствия - важное покашливание. Я незаметно усмехаюсь, потому что сразу догадываюсь, кто явился ко мне на встречу.

- Пятнадцать минут, - чеканит полковник и выходит в коридор.

- Спасибо, - вторит ему знакомый командный голос.

- Ни хрена себе, Мирон, ты и здесь всех построил? - выпаливаю расслабленно, как только хлопает дверь.

- Ты как, Богатырев? - гаркает он так, что стекла дребезжат.

Я срываюсь в хриплый смех, пожимая руку мрачному другу. Насупившись, он внимательно окидывает меня цепким взглядом, будто ищет увечья, фокусируется на моей довольной морде. Наверное, думает, что мне тут мозги совсем отбили.

- Как на курорте.

- Я серьёзно, - хмурится Мирон.

- Так и я не шучу, - говорю, убрав улыбку с лица, и сажусь на жесткий, потрепанный стул у стены. - Ты же знаешь, мне есть с чем сравнивать. Я в порядке, правда. Как Ника и сын?

Ещё раз покружив по мне глазами, Громов занимает место начальника, бесцеремонно сдвигает в сторону гору документов и опускает на стол свою папку.

- Они скучают, постоянно спрашивают о тебе, - сообщает холодно, а мне так тепло становится от его слов. Это особый уровень дзена, когда дома тебя ждут. - Николь требует свидания. Она очень хочет тебя увидеть.

- Я тоже, - выдыхаю с тоской. Сердце щемит при мысли о ней. - Но ей нечего здесь делать. Встретимся, когда выйду…

- Подобной ситуации не случилось бы, если бы ты был осторожнее и не действовал на импульсах. У тебя уже есть одна судимость. Чем ты думал, когда мутузил того серба в общественном месте? - Мирон отчитывает меня, как салагу, не поднимая глаз, а сам сосредоточенно листает бумаги.

Уверен, у него есть для меня важная информация, но он намеренно меня маринует. Чертов вояка! Сидит весь каменный и несокрушимый, будто кол в зад вбили, в то время как я на нервах.

Не выдержав, я двигаюсь ближе к столу.

- Скажи мне, как бы ты поступил, если бы твою жену…

- Бывшую, - дергает уголком губ, будто нерв защемило.

Я-то знаю, что тянется этот нерв от кольца на его безымянном пальце и прямо к сердцу. Когда-нибудь он порвется, но Мирон сам сделал свой выбор. Он осознанно отпустил женщину, которую до сих пор любит. Я в свое время точно так же ошибся, а в итоге мы с Никой все эти годы были несчастливы по отдельности.

- Пусть так, неважно, - продолжаю нудным тоном. - Представь, что на твоих глазах какой-то чудила ударил Аврору по лицу. Что бы ты сделал с ним?

При упоминании имени его жены наносная броня слетает с закоренелого солдафона, обнажая голые чувства. Громов сжимает кулак с кольцом, зло смотрит на меня исподлобья, будто я лично на нее покушаюсь, и леденящим кровь тоном выносит приговор:

- Кастрировал бы, потому что животное, поднимающее руку на женщину, все равно не мужик, - подумав, цедит тихо: - А потом пулю в лоб…

- Как видишь, я по сравнению с тобой продемонстрировал ангельское терпение, - ухмыляюсь, пожимая плечами. - По крайней мере, Томич всё ещё жив.

- Твое счастье, иначе оправдать тебя было бы нереально, - погасив эмоции, Мирон невозмутимо возвращается к своей черной папке. - Благо, все не так безнадежно. Камеры видеонаблюдения дали сбой именно в день драки, записей нет, твои амбалы из охранного агентства молчат, как партизаны, на допросе в один голос твердят, что никаких приказов ты им не отдавал, а они лишь сопроводили гражданина в аэропорт. Против тебя только показания сомнительного свидетеля, которого нашел Томич, но мы его проверяем. Ты, главное, не пори горячку и не усугубляй свое положение. Адвокат объяснит тебе все более детально, а я хотел бы кое-что тебе показать, - вытягивает листок, но я останавливаю его.

- Остановись, сначала расскажи мне, как там мои? - перебиваю встревоженно. - Прежде всего, надо защитить Никиного сына от ее бывшего подонка. Мое дело подождет.

- В принципе, я именно этого и ожидал, - хмыкает он, убирает мою руку со своего запястья и всё-таки кладет документ передо мной. - Твоя жена оказалась на редкость сообразительной и покладистой дамой, напрасно ты на нее наговаривал, что непокорная, - отмечает с легкой иронией, а я плавлюсь от того, как приятно звучит ее статус.

- Моя жена, - повторяю, как умалишенный. Стены СИЗО давят ещё сильнее. Хочу домой к семье.