Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 45)

- Понимаю, мам, я сам все видел и слышал. Папа очень грубо с тобой обращался в карете. В семье так не должно быть, - перебивает он хмуро и расстроенно, но тут же прячет эмоции. - Я не обвиняю тебя - просто размышляю о том, как мы будем жить дальше.

- Я пока не знаю, милый. Все слишком сложно... Но, клянусь, твое благополучие всегда было и будет для меня на первом месте. Я не сделаю ничего из того, что может тебя ранить. Не беспокойся.

- А я не о себе думаю, - выдает по-мужски строго. - Мамуль, ты очень красивая, хорошая, молодая, - перечисляет с таким сосредоточенным видом, будто технические характеристики озвучивает. - Ты должна быть счастливой. Если выберешь Данилу, я… кхм… присмотрюсь к нему.

- Какой ты у меня взрослый. Никак не могу привыкнуть к этому, - порывисто обнимаю сына, целуя в макушку. - Тебе не нравится Данила?

- Я этого не говорил. Он кажется добрым, но папа ведь тоже любил тебя когда-то, а потом все изменилось, - бубнит, уткнувшись носом мне в плечо. - Короче, если Данила начнет обижать тебя, пусть пеняет на себя. Мама не должна плакать, это неправильно.

- Нас с тобой больше никто не обидит, я тебе обещаю.

Отклонившись, он ладошками заботливо размазывает по моему лицу слёзы, которые бесконтрольно стекают по щекам. Тянется за платком, вытирает мне нос, как ребёнку. Я сдавленно смеюсь, растрогавшись, а Макс важно отрезает:

- Конечно, потому что я буду тебя защищать.

- Я так люблю тебя, сыночек, - голос срывается. - Прости меня…

Тихонько плачу, потому что мне стыдно перед ним за те ужасные мысли, которые я допускала, когда была беременна им. Судьба не позволила мне совершить ошибку, хотя я была в шаге от аборта. Я не хотела ребёнка от Луки. До последнего не хотела. Но как только я взяла новорожденного младенца на руки и посмотрела в серые любознательные глазки, все изменилось. Это была материнская любовь с первого взгляда - и навсегда.

Макс стал моим смыслом жизни. По сей день для меня нет ничего важнее и ценнее него.

- И я тебя, мамуль. Ты только сырость не разводи. Все будет хорошо - я прослежу, - неожиданно резко отчеканивает, до боли напоминая молодого Даню по манере общения. Тот тоже не мог терпеть женские слёзы и успокаивал так же неуклюже, но твердо. - Спокойной ночи.

- Спокойной, родной мой.

Поцеловав его в лоб, я выхожу из спальни, которая временно превратилась в детскую. Взгляд невольно несется вверх, на второй этаж, где по нашему уговору «заточен» Даня.

Дракон в башне, охраняющий свои сокровища.

В одной из комнат горит свет, дверь приоткрыта, будто он ждет меня.

Всегда ждет. В любое время дня и ночи.

Казалось бы, нас разделяет всего лишь лестница, а на самом деле - целая пропасть лжи и недопонимания.

Я делаю прыжок веры в эту пропасть…

Взлетев по ступенькам, я останавливаюсь на пороге кабинета. Выдаю себя шумным, сбивчивым дыханием. Даня отрывает усталый взгляд от ноутбука, поднимает на меня и, как по щелчку, меняется в лице. Жесткие губы изгибаются в теплой улыбке.

- Не спится, Колючка? - рокочет хриплым шепотом, от которого у меня нет противоядия.

- Сколько лет ты провел… там? - спрашиваю без прелюдий. Сеанс шокотерапии для нас обоих. - Что с тобой происходило за эти годы? Расскажи мне все, Даня…

- Пять, - кратко отрезает. Без тени эмоций. - Что было «там», мы обсуждать не будем, Колючка. Я не на курорте отдыхал - это все, что тебе нужно знать.

И беспощадно рвет наш зрительный контакт. Закрывается в железный кокон, внутри которого привык находиться. Но я намерена выдернуть нас обоих из зоны комфорта.

Заперев дверь, я подхожу к его столу и упираюсь бедрами в край. Захлопываю ноутбук, чтобы ничего не отвлекало нас от беседы. Данила внимательно следит за каждым моим движением, понимает, что я не собираюсь отступать, и хмыкает с уважением и мужским восхищением по отношению к женщине, которая его приятно удивляет. Усмехнувшись, он подается вперед и вместе с креслом двигается ко мне. Широкая ладонь ложится на мое колено, вторая - придерживает за талию.

- Я думала, у тебя все хорошо, - говорю негромко, накрывая его руку своей. - Служишь, ходишь в увольнительные, баб меняешь как перчатки, - признаюсь с терпкой горечью, чувствуя, как усиливается хватка на ноге и грубые мужские пальцы впиваются в кожу.

- Мне только ты была нужна!

- Почему ты не связался со мной потом? - царапаю его увитую жилами, напряженную руку. - Неужели не хотелось посмотреть в глаза предательнице? Той, которая тебя не дождалась, м?

- Глупости не говори, я никогда не винил тебя, - осекает так сурово, что у моей дерзости не остается шансов. Контрастно ласково поглаживает по бедру.

Я смягчаюсь рядом с ним, превращаюсь в теплую глину, позволяя ему лепить из меня все, что захочет. Всегда так было, и через время ничего не изменилось.

- Почему?

- Потому что люблю, - роняет с усталой улыбкой. - Да, признаю, было хреново, особенно когда вы мне свои свадебные фотографии прислали… прямиком за решетку.

- Понятия не имею, о чем ты. У меня бы даже мысли такой не возникло.

Я вздрагиваю, как от удара током, но Даня лишь крепче обнимает меня за талию, чтобы никуда не сбежала. Я в капкане его рук - и это самое теплое, безопасное место на земле.

- Верю… Видимо, это была его инициатива. Томич спешил похвастаться, что наконец-то утер мне нос. Он знал, как много ты для меня значишь, и все понимал, но это его не остановило. Наоборот, подстегнуло украсть тебя у меня. Тем более, я сам предоставил ему такую возможность.

Украл… И я сама помогла Луке в этом.

Я дико боюсь вопроса: «Почему ты вышла за него?», но он так и повисает в воздухе, оставшись не озвученным. Читается в глазах Дани, в его тяжелом вздохе, но не произносится вслух.

- Я ничего не знала. Я бы никогда… - повторяю, как заведенная, будто это может оправдать мою измену. Иначе нельзя назвать то, что произошло тогда. - Я все это время думала, что ты сам отдал меня другу, уступил, как трофей, и забыл.

- Подонок Томич внушил тебе это? - злится. - Я искал тебя, как только получил такую возможность. Пробил всю информацию, выяснил, что ты действительно замужем, растишь с Лукой сына в Сербии, развиваешься в любимом деле, - пылко оправдывается, а я позорно молчу, сгорая от стыда. - Я же твои книги по психологии, как одержимый, скупал. Хватался за каждый новый экземпляр, как за единственную нить, которая связывала с тобой. Для меня было важно, чтобы у тебя все было хорошо, а я, знаешь ли, давно привык терпеть и жить ради других. Я был уверен, что ты счастлива без меня. Не хотел тревожить твой рай, пока сам горел в аду.

- Без тебя я чувствовала себя так же…

- Прости меня, Ника, если сможешь, - наклонившись, он целует мои руки. - Я ошибся, я рано сдался, - уткнувшись лицом в колени, замирает. - Именно я не дожал в нашей истории. Наверное, ты права - я тебя предал, - горячо выдыхает мне между стиснутых ног, вызывая мурашки на коже и прилив жара внизу живота. - Нас предал.

Я заношу руку над его шеей, и она зависает, как топор палача. Я не рискую дотронуться до него, будто не имею на это права после того, как с ним поступила. И ругаю себя за это.

Даня все равно мой. Несмотря ни на что, остался моим мужчиной.

Выдохнув, я безвольно роняю ладонь на его затылок, медленно и нежно провожу по пепельным волосам. Он прижимается колючей щекой к моему бедру, трется щетиной, запуская руки под вязаную тунику, под которой лишь короткие шорты.

Безусловно мой.

- Мне так страшно, что все повторится, - тихо признаюсь. - Что я опять тебя потеряю…

- Ты бы дождалась? - поднимает голову и смотрит с надеждой.

- Нет, - жестоко отрезаю, отдернув руку, и пугаюсь собственного голоса. - Я бы не стала ждать тебя, Даня.

- Понимаю…

Он старается не подавать вида, что огорчен, но взгляд тускнеет. Я порывисто обхватываю его щеки ладонями, большими пальцами рисуя невидимые линии на скулах, приближаюсь вплотную к осунувшемуся лицу и, глядя ему прямо в глаза, четко произношу:

- Я бы сделала все, чтобы вытащить тебя оттуда. Потому что по-настоящему любящий человек не подставит и не бросит на дороге, а будет до последнего бороться за тебя, - гипнотизирующе шепчу ему в губы, уголки которых приподнимаются в улыбке. - И потому что ты не должен отвечать за чужие грехи, слышишь? Не должен жертвовать своей жизнью ради другого человека. Пообещай, что никогда больше не сделаешь такой выбор.

- Клянусь, Ника, я многое осознал за эти годы, - жарко уверяет меня, крепко сжимая мои запястья. Пульс взрывается под его горячими пальцами.

- Даже если это буду я…

- Нет, - рявкает, не позволяя мне закончить. - Я не буду это обещать. За тебя я под пули встану, не задумываясь. За тебя и за сына.

- Это глупо, Дань, - психую, хлопая его по плечам. - Я спала с твоим другом, пока ты отбывал срок, а Макс вообще не твой.

Он морщится и прекращает дышать, как будто получил мощный удар в грудь.

Ему неприятно. Больно. Гадко от того, что я принадлежала другому.

Истинные эмоции не скрыть - все написано на его искаженном разочарованием лице.

Я сама себе противна.

Прости, Даня…

- Мне плевать, что было в прошлом, - вдруг заявляет он. Произносит эти слова твердо и безапелляционно, как приговор. - Вы теперь моя семья. Сдохну за вас, если потребуется.

- Я никогда не попрошу тебя о подобном…