Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 4)
Но что случилось потом?
- Колючка, - снова вырывается из горла.
Папка Демина захлопывается, летит на край стола. Я не могу сосредоточиться на делах, буквы скачут перед глазами, собираясь в образ Ники. Выдержка трескается по швам, и я даю слабину. Рука сама тянется в карман.
В портмоне ее фотография. Последняя. Со свадьбы. Храню ее по старинке, только Луку отрезал и выбросил. Жаль, что в жизни нельзя так же.
Большим пальцем веду по миловидному лицу, очерчиваю воздушные волны белоснежной фаты, касаюсь линии корсета на груди. Красивая… Ника смотрит в кадр с легкой тоской и укором, будто ее взгляд адресован мне. На прощание.
«Я люблю тебя, Дань», - шелестит в ушах. Наивно, тихо и нежно, но метко в душу.
- И я тебя, маленькая, только ты об этом так и не узнала, - выдыхаю в пустоту.
Прячу снимок, пока он не довел меня до срыва.
Я перестал следить за Никой после того, как она уехала в Сербию за мужем и родила от него сына.
Оторвал с мясом. Мысленно пожелал счастья.
Ей. Но не ему…
Какого черта натворил Лука? Чем ее обидел?
Почему она уехала вместе с ребёнком? Ведь не просто так они развелись. Должна быть причина, и довольно весомая для того, чтобы оставить сына без родного отца.
Много лет назад я поклялся не лезть в Никину семью. Я пробил ее по базам лишь единожды... Смалодушничал. Но как только проверил, что у неё все хорошо, то решил не мешать ей строить счастье с другим. Она достойна лучшего.
Отпустил, но не забыл.
После сегодняшней встречи все мои обещания летят к черту.
Всё-таки срываюсь…
Подумав, я открываю ноутбук, запускаю базы данных и яростно вбиваю в строку ее имя.
Николь Томич (Прохорова).
На секунду пальцы замирают над клавиатурой. Я знаю, что это точка невозврата. Увязнув в ней снова, я больше не смогу выбраться.
ENTER. Идет поиск…
С возвращением в ад, Богатырев.
Глава 3
Николь
- Папа? - с сомнением шепчет Макс, когда мы заходим в квартиру.
Я напряженно замираю на пороге, прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни, и вместе с добрым маминым улавливаю басистый мужской, от которого к горлу подкатывает горечь обиды. Импульсивно сжимаю руки в кулаки, и ключи больно врезаются в ладонь. Я не чувствую дискомфорта - накатившая ярость в стократ сильнее.
Как он посмел заявиться сюда? После всего, что натворил. Извалял меня в грязи, а теперь как ни в чем не бывало пьет чай с моей мамой.
- Надолго ты в России, Лука?
- Задержусь… пока не верну Нику и сына.
От возмущения я теряю дар речи.
Подлец!
Судорожно хватаю ртом воздух, в то время как Макс бросает сумку со спортивной формой в коридоре, неуверенно заглядывает на кухню, но войти не решается.
Ему было шесть, когда мы с мужем развелись. Он осознавал, что происходит, замечал мои слёзы, как бы я ни пряталась от него, рыдая ночами в подушку, но никак не мог понять, почему папа нас прогнал. Лихорадочно искал причины… в себе. Невыносимо было наблюдать за мучениями ребёнка. Первое время он плакал и скучал, обещал вести себя хорошо, чтобы отец простил нас и позвал домой. А потом вдруг замолчал, ушел в себя, будто резко повзрослел.
Как я могла объяснить сыну, что дело не в нас, а просто его папа - гнусный предатель? Три года бесед и терапии, чтобы у Макса не развились комплексы, и сейчас, когда мы научились жить без него, Лука вернулся.
- Хм, ты сильно обидел мою дочь…
- Я знаю. Мне нужно было время, чтобы все обдумать и принять решение.
Горько усмехаюсь. Долбаный решала!
Я с размаха захлопываю дверь, чтобы обозначить свое присутствие. Грохот раздается по всей квартире, петли скрипят, голоса затихают. Сгорая от гнева, я бешеной фурией влетаю на кухню. Скрестив руки на груди, окидываю недовольным взглядом представшую передо мной семейную идиллию. Мама подливает чай моему бывшему мужу, хотя уместнее был бы цианистый калий, он вальяжно расселся на кухонном диванчике, как хозяин дома, на столе два огромных букета роз - мне и маме.
- Что ты здесь забыл, Лука? - холодно бросаю, не оценив его жалкие потуги помириться.
- Доченька, тебя ждем, - поворачивается ко мне мама. Улыбка слетает с ее лица, уступая место растерянности. - Я подумала, что вам не помешало бы поговорить…
- Фарш не провернуть назад, мам, - перебиваю ее резко. - Ты ведь взрослая женщина, а открываешь дверь каким-то мошенникам, - ехидно выплевываю, испепеляя взглядом незваного гостя.
Ненавижу его! До сих пор… Проигрываю в голове последнюю сцену моего позора. И никакие психологические практики не помогают.
- Мамуль, это же наш папа? - тихонько уточняет Макс, дергая меня за юбку.
Сердце рвется.
Сыну нужен папа, но это не взаимно.
Лука ориентируется молниеносно. Увидев, что я на контакт не иду и от его роз не расплываюсь подтаявшим мороженым к ногам, он переключается на ребёнка. От которого сам отказался три года назад.
- Привет, сынок, соскучился? Я о-очень, - лицемерно тянет. - Смотри, что я тебе привез.
С кривой искусственной улыбкой он поднимает большую коробку с конструктором «Майнкрафт». Зазывно встряхивает ее, грохочет деталями.
Какая бездарная попытка манипуляции, но… действенная.
Шах и мат. Я знаю, что Макс обожает эту игру. Коллекционирует все, что с ней связано. Первого сентября он торжественно клялся мне учиться на одни пятерки, чтобы в награду получить подобный набор в конце года.
Лука подготовился к встрече. Я - нет. Меня раздражает моя беспомощность, когда речь идет о сыне.
- Я уже взрослый, - неожиданно бурчит Макс, прижимаясь ко мне. Бросив грустный взгляд на коробку, отказывается от подарка из вредности. - Я больше не хочу в это играть.
- Ладно, тогда пойдем в магазин и купим все, что ты попросишь, - не сдается Лука, поглядывая на меня. Будто наказывает или испытывает на прочность. - Максимка, ты хочешь домой?
Встав из-за стола, бывший подходит к нам и приседает напротив сына. Ему бы на колени перед ним встать за то, что говорил и делал, но на самом деле он даже не раскаивается. Это все какая-то дурацкая игра, правил которой я не знаю.
С трудом держусь, чтобы не сорваться и не расцарапать наглую морду гада. Я на грани. Но психика сына для меня важнее сатисфакции.
- Я дома. С мамой, - пожимает плечами мой сильный, смелый мальчик.
Макс неожиданно становится передо мной, уперев руки в бока, будто защищает меня собой. Я так горжусь им, что готова расплакаться. Погладив сына по макушке, притягиваю его к себе и обнимаю.
- Натравила ребёнка против меня и радуешься? - цедит Лука, подняв недовольный взгляд на меня.
- Ты без меня справился, - цежу сдавленно, не повышая голоса. Наклонившись, целую Макса в щеку и передаю его матери. - Идите в комнату, - предупреждающе смотрю на нее, - сейчас же. Забери его и включи мультики. Я не хочу, чтобы он слышал, о чем мы будем говорить с этим… человеком, - проглатываю ругательство, покосившись на бывшего.
- Дочь, не руби сгоряча, - пытается вразумить меня мать.
Злюсь ещё больше, как будто она тоже предала меня сегодня. Стиснув зубы молча указываю ей на выход из кухни. Провожаю сыночка, плотно прикрываю за ними дверь и разворачиваюсь к Луке.
- Какого черта ты к нам приперся? - шиплю с первобытной яростью, накопившейся во мне за эти годы. - У тебя теперь другая семья. Ребёнок. Мальчик, если я не ошибаюсь? Наследник фамилии, - повторяю его же слова, которые когда-то плевком прилетели мне в лицо.
- Узнавала обо мне? - удивленно выгибает бровь. - Я всегда думал, что тебе насрать на меня.
Лука идеален до кончиков волос, но… я так и не смогла его полюбить. Разучилась. Все чувства атрофировались. Он брал меня замуж сломанной, опустошенной, вывернутой наизнанку - и прекрасно знал об этом. А сейчас, после предательства, ищет хоть какие-то эмоции в моих глазах, но натыкается на крепостную стену, окруженную рвом с кипящей смолой.