Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 39)
Я в приятном шоке и легкой прострации от того, что вижу Данилу у своих ног. Он неприхотливо устроился на твердом, холодном полу, аккуратно облокотился о край дивана, чтобы меня не стеснять, и обессиленно уронил голову рядом со мной. Несмотря на неудобное положение, Даня мирно спит в спартанских условиях, при этом по-хозяйски обнимая меня рукой за бедра и уткнувшись лицом в живот. Поэтому мне так жарко и… невозможно уютно с ним. Как будто он охранял мой покой всю ночь.
Надо бы оттолкнуть его и прекратить все это безумие, однако спящих не бьют, а Колючка из прошлого коварно захватывает разум и тело.
Я трепетно улыбаюсь, не сводя глаз с поверженного, беззащитного мужчины. Непривычно видеть его таким. Словно он полностью мой - и никогда не бросал.
Эмоции душат, и я пытаюсь выпустить их вместе с шумным, лихорадочным вздохом. Богатырев незамедлительно реагирует на мой всхлип, промычав что-то невнятное и пошевелившись. Вместо того чтобы отпустить, он крепче обнимает меня и целует в живот. Внутри меня прокатывается волна жара, концентрируясь где-то внизу. Тело призывно ноет, пульсирует, будто помнит этого мужчину.
Забудь, черт возьми! Ничего не было.
Я закусываю губу, когда становится особенно нестерпимо, чтобы не взвыть, как одинокая волчица, которой почудился запах своего волка.
Не мой он. Никогда не был…
Данила поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. На удивление мягко пронзаем друг друга, не раня. В уголках его глаз залегают морщины - он улыбается при виде меня так искренне, будто всю жизнь ждал меня в своей постели.
- Доброе утро, моя Колючка, - произносит он с будоражащей хрипотцой. Протягивает руку, чтобы провести пальцами по моей щеке, оставить ожоги от своих прикосновений. - Знаешь, я мечтал об этом.
- О чем? - судорожно сглатываю, когда он приподнимается, его лицо оказывается слишком близко к моему, а губы обдает горячее неровное дыхание.
- Проснуться с тобой, - и невесомо целует меня.
Потрепанный и помятый, он пахнет больницей, дорогой, сыростью и едва уловимо… женскими духами. От последнего тошнит, зато разум проясняется.
- Опять где-то накидался, Дань? - укоризненно спрашиваю, твердо прекратив наш поцелуй. Это приносит мне почти физическую боль и пронизывающий холод.
За ребрами что-то лопается, не выдержав накала, и я резко сажусь на диване, лишь бы избавиться от близости Богатырева. Вжимаюсь в мягкую обивку, чуть ли не сливаясь с ней, и подтягиваю к груди плед, которым он же меня и накрыл.
Ну зачем все это, Дань? За что ты так со мной?
Сколько можно меня мучить ложными надеждами?
Мне сложно оставаться Колючкой, когда шипы проросли внутрь и разрывают меня на части.
- Нет. - Он отворачивается и садится на пол, опершись спиной о край дивана. Согнув ноги в коленях, облокачивается о них, безвольно свесив кисти. - После свадьбы я не пью, потому что, как оказалось, веду себя под градусом как свинья, - виновато вздыхает и вдруг осекается, будто натворил что-то непоправимое.
- Почему тогда не дошел в свою спальню? Заблудился?
- А ты? - парирует он, оглянувшись.
- Может быть, мне здесь было удобно, - поджимаю губы, не желая признаваться, что полночи ждала его, пока не отключилась прямо на диване. Данила скептически прищуривается, разминая затекшие мышцы. - А что? Прохладно, воздух свежий, значит, лучше сохранюсь. Никто не потревожит, как я простодушно надеялась... Ты же утверждал, что весь первый этаж в нашем с Максом распоряжении.
- Я говорил про жилые комнаты, а гостиная - это нейтральная территория, - хитро ухмыляется. - Мне нужно было оставить себе люфт, чтобы пересекаться с тобой.
- Ты всегда мухлевал и обыгрывал меня, - смеюсь расслабленно. - Седина в бороду, а ничего не изменилось!
Мне не хватало наших пикировок. Я очень скучала по такому непринужденному общению. Только с Даней это было возможно. Он единственный принимал все подколки и дерзкие фразы. Повторял, как заведенный, что обожает мои колючки.
Когда-то я наивно полагала, что мы созданы друг для друга, но время расставило все по местам. Я оказалась совсем не той, кого он искал.
- А если серьёзно, Ника? Почему ты так и не выбрала себе комнату? - продолжает Данила, откинувшись на диван и неотрывно гипнотизируя меня теплым, обволакивающим взглядом. - Ничего не понравилось? Давай ремонт сделаем, - предлагает неожиданно. - Вместе… Так, как ты хочешь.
- Не стоит перекраивать свой дом ради нас. Мы у тебя не задержимся, Богатырев, - хмуро перебиваю его, возвращая нас обоих в реальность и проводя границу между нами.
Потухнув, будто кто-то выключил свет внутри него, он разрывает наш зрительный контакт и выпрямляется, уставившись в одну точку перед собой.
- Мой дом рядом с тобой, - выдыхает в пустоту.
- Ты не похож на того, кто бомжевал все эти десять лет, - ядовито выплевываю. Ему нечего сказать в свое оправдание, поэтому он просто молчит, понурив плечи, и я тут же остываю. - Ладно, забыли, повинную голову меч не сечет. Завтракать будешь?
- Нет, спасибо. Я не голоден, - отмахивается, почему-то вызывая у меня острое желание ещё раз до него дотронуться. Обнять. Приласкать. Подарить каплю нежности и заботы этому суровому мужчине, сотканному из стали. - Кофе выпью - и в офис. Надо срочно кое-какие материалы отсмотреть, - стискивает кулак, постукивая им по колену, и погружается в свои размышления.
- Я все равно что-нибудь приготовлю.
Мельком коснувшись его напряженного плеча и проведя по нему ладонью, я поднимаюсь с дивана. Стараясь больше не смотреть на Даню, быстро ухожу на кухню, где сосредоточенно вожусь у плиты, лишь бы забыться.
Когда поворачиваюсь к столу, чтобы поставить тарелку с горячими бутербродами, врезаюсь удивленным взглядом в мрачную мужскую фигуру, что стоит в проеме двери, скрестив руки на мощной груди. Все это время Данила с затаенной тоской наблюдал за мной.
- Ты гармонично смотришься на моей кухне. Как хозяйка, - с легкой грустью приподнимает уголки губ.
- Присаживайся, - невозмутимо указываю на стул. - И ешь, - командую таким тоном, что он не смеет ослушаться.
Издав тихий смешок, подцепляет пальцами хлеб с колбасой. Целиком запихивает в рот. Глотает, толком не переживая. Берет с плавленым сыром. В один присест опустошает половину тарелки.
- Лгун! А говорил, что не голоден, - иронично подмечаю. - Доедай, я ещё сделаю.
- Со вчерашнего дня есть не хотелось, но из твоих рук все вкусно, - жует с аппетитом, пока я нарезаю хлеб.
- Алиса тебя не накормила?
Никогда я не умела держать язык за зубами, из-за чего мы часто ругались с Лукой. Он не мог противостоять мне и гасить конфликты так же невозмутимо, как Даня.
Однако в данной ситуации я даже Богатырева в ступор ввела.
- М? - мычит он, поперхнувшись крошками.
Несмотря на вспыхнувшую ревность, я наливаю ему воды в стакан, немного расплескав на нервах.
- Ты же у неё «задержался» вчера? - намекаю на его скупое сообщение. - До поздней ночи…
- Нет, я был в больнице у племянника, о чем и предупредил тебя, - настороженно признается он, как на допросе, делает глоток и морщится, поднимаясь за кофе. Аккуратно взяв меня за талию, целует в лоб и отодвигает с пути. - Правда, потом я был вынужден рвануть к его непутевому отцу. Но это был незапланированный визит, от которого я не мог отказаться. Слишком долго я добивался свидания со Святом, но к нему никого не пускали. Пришлось подключать Мирона. Сама понимаешь, время и условия диктовал не я. Как освободился, то сразу вернулся к тебе. Ты не представляешь, как я стремился домой, зная, что оставил вас с Максом одних.
- У твоего брата проблемы? - стараюсь выдерживать деловой тон, делая вид, что меня не волнуют его попутные признания.
Он спешил ко мне. Думал о моем сыне. Уснул рядом.
Как будто мы одна семья… Но это не так.
- Да, у него все серьёзно, - обреченно роняет, доставая из навесного шкафчика зерна и кофемолку. - Мелкий баран опять вляпался в неприятности - и опять я спасаю его шкуру. Замкнутый круг.
- Как это «опять»?
- Вот так, - горько усмехается. - Свят предстанет перед военным судом. Ему грозит срок за контрабанду. Ничему его жизнь не учит. И чужие жертвы - тоже.
На осунувшемся лице читается, как сильно и беспросветно он устал. Я делаю шаг ближе, впитываю его личный запах, который перебивает все остальные примеси. С трудом сдерживаюсь, чтобы не разгладить пальцами морщины на высоком лбу.
- Прости, я и предположить такого не могла, - сдавленно произношу, растворяясь в нашем доверительном контакте. - Если честно, решила, что ты с этой Алисой крутишь за спиной у брата. Она так назойливо кричала тебе в трубку, будто вы спите вместе, - выпаливаю как на духу, не успев прикусить язык. - Это не мое дело, просто у меня закончился лимит разочарований, Дань.
У него своя личная жизнь. Он не хранил целибат все эти годы, да и я не святая. Но именно сейчас почему-то не хочется слышать о других женщинах.
- Жена брата для меня табу, но...
Мощная мужская лапа вздрагивает, согнув чайную ложку, словно она из фольги, и кофе просыпается на столешницу. Я беру вафельное полотенце, чтобы смахнуть разбросанные зерна, но Данила перехватывает меня за запястья и тянет к себе. Я впечатываюсь в его каменный торс, на миг потеряв равновесие. Он не дает мне упасть, держит бережно, как хрустальную статуэтку, и прижимает мои дрожащие руки к своей груди.