Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 27)
- Я могу спокойно подождать вас здесь? - Он невесомо дотрагивается до моего запястья, проходится пальцами по взбесившемуся пульсу. - Вы же не сбежите?
- Хм, нет. Смысл? - отдергиваю руку, потому что его прикосновения обжигают до боли, и тихо бросаю: - Исчезать - это твоя прерогатива, Дань.
- Я не хотел, Ника…
- Это уже неважно. Целая жизнь прошла. Удивительно, что мы вообще узнали друг друга.
Я пожимаю плечами, делая вид, что мне безразлично то, что произошло между нами. Данила послушно отступает, пропускает нас и возвращается в машину, нервно хлопнув дверью.
- Мам, теперь придется прятаться от папы, чтобы он меня не забрал? - задумчиво спрашивает Макс по дороге к магазину.
Шокировано опускаю взгляд, нахмурившись. Уверена, он думал об этом с того самого момента, когда Данила вывел нас из кареты. Искал выход, как настоящий мужчина. Мой рано повзрослевший мальчик все понимает и беспокоится о нашем будущем, а я не устаю им гордиться.
- Ты не должен об этом беспокоиться, родной, - ласково провожу ладонью по его макушке. - Все будет хорошо. Я никому тебя не отдам.
- Мне кажется, дядя Данила может нам помочь, - продолжает размышлять вслух. Серьёзный как никогда. - Ты помнишь, какая охрана у Незабудок? Тетя Настя говорила, это все он организовал, чтобы защитить их от плохих людей. Муха не пролетит!
- Намекаешь, что нам следует согласиться на его приглашение? - уточняю, испытующе заглядывая в серые глаза сына. - Ты же его совсем не знаешь. Не испугаешься с чужим дядей жить?
- Мамуль, ну ты странная, - заливисто смеётся он, всплеснув руками. - Он же военный, как дядя Миша, а офицер ребёнка и женщину не обидит, - цитирует мужа моей сестры.
- Весомый аргумент.
Непривычно признавать, но мой девятилетний сын прав: Богатырев сможет обеспечить нам безопасность. Он человек слова. Не причинит вреда, не тронет, ничего не потребует взамен.
Разве я имею право ставить свои обиды выше благополучия ребёнка? Тот факт, что Даня не выбрал меня в прошлом, не значит, что он плохой человек. Просто не мой - так бывает. Он профессионал в своей сфере, а нам с Максом объективно нужна защита.
И я сдаюсь. Чтобы не проиграть настоящему врагу.
- Что ж, тогда давай купим Дане что-нибудь перекусить? - взглядом ищу кафе быстрого питания. - В знак благодарности.
- Правильно, он наверняка проголодался, пока нас искал. А ещё кофе возьмем, - Макс важно поднимает указательный палец. - С сахаром! И пончик.
- Куда же без сладкого? И ему, и тебе купим, - улыбаюсь, взяв его за руку. - У вас же иначе батарейки сядут. Оба живете и функционируете на глюкозе.
Я кожей чувствую на себе цепкий, следящий взгляд Богатырева, как только мы выходим из здания заправки, и каждая клеточка тела откликается на него, будто до сих пор между нами есть невидимая связь.
Дверца джипа распахивается, выпуская хозяина. Данила ловко спрыгивает с подножки и размашисто шагает нам навстречу. Как верный телохранитель, напряженно осматривает нас с ног до головы, будто за десять минут с нами могло что-нибудь случиться. Удостоверившись, что мы в порядке и не собираемся никуда сбегать, он молча забирает из моих рук бумажные пакеты с едой, кроме одного, в котором его кофе, и загружает в багажник.
- Что вы решили? - рвано бросает, многозначительно покосившись на изнуренного стрессом и тошнотой, полусонного Макса, словно ищет в нем поддержку.
Богатырев догадался, что никто не сможет повлиять на меня, кроме сына. Но тот лишь широко зевает, двумя ладошками обхватив стаканчик с колой. Улыбнувшись отправляю моего мальчика в машину, а сама зачем-то остаюсь рядом с Даней.
- Мы с утра ничего не ели, поэтому взяли немного вредной пищи на ужин, - непринужденно говорю, уходя от прямого ответа. - На случай, если у тебя ничего нет, - добавляю тише.
Данила мгновенно улавливает мой намек. Легкий кивок, скупая улыбка на волевом лице, а меня штормит, как тогда на пристани. Может, тоже укачало?
- Хм, я об этом не подумал. Признаться, в моем холодильнике мышь повесилась. Я не ем дома, только ночую, - невозмутимо чеканит. - Составь список, что вам купить, и я привезу.
- Ничего не изменилось, - бросаю с претензией, закатив глаза. - Ты по-прежнему не заботишься о своем здоровье. Гастрит уже успел заработать? И печень алкоголем убить? Не жалко себя? - отчитываю его, как дотошная супруга, которую он себе не захотел. Но это не мешает мне беспокоиться о нем даже спустя время.
- Нет, Колючка, дело не в этом. Причины моих проблем со здоровьем совершенно иные и гораздо жестче, чем плохое питание…
Он захлопывает багажник так нервно и резко, что я инстинктивно отшатываюсь от машины. Каблук попадает в зазор между плитками, нога подворачивается. Реакция Данилы по-армейски незамедлительная и точная: он разворачивается ко мне всем мощным корпусом, неожиданно оказавшись рядом, почти вплотную, и крепко хватает меня за талию. Я невольно упираюсь ладонью в его каменный торс и вдруг вспоминаю, какой он на самом деле массивный и высокий, за эти годы будто раздался в плечах, стал ещё шире, сильнее, опаснее. Из мужественного офицера он превратился в здорового зверя. На его фоне я чувствую себя мошкой, но мне спокойно, как никогда.
- Какие? - судорожно сглатываю и с трудом выталкиваю из груди: - Причины?
Я внезапно осознаю, что ничего о нем не знаю. Чем он занимался все эти десять лет, как жил и с кем, почему оставил службу, каким ветром его занесло в охрану. От кого его сын, в конце концов…
Ни-че-го.
Данила сам так решил. Просто оборвал все связи. Как будто мы чужие.
Посторонние люди, которых судьба снова столкнула лбами.
- Не бери в голову. Такие подробности не для твоих красивых ушей, - сурово отсекает он, подтверждая мои мысли. Его жизнь и правда меня не касается. - Садись в машину.
Когда мы оказываемся в салоне, я аккуратно ставлю в подстаканник кофе, купленный для него, и рядом кладу коробочку с пончиком. Богатырев опускает ладонь на рычаг переключения передач, боковым зрением цепляется за оставленные «подношения», удивленно сводит брови.
- Что это? Мне? Зачем? - теряется, как мальчишка, словно моя забота его смутила.
- Кофе. Тебе. Чтобы пить, - чеканю так же отрывисто, отзеркалив его командирский тон.
Он смотрит на меня недоверчиво, потом опускает взгляд на панель, не притрагиваясь к напитку, неопределенно хмыкает и заводит двигатель, плавно трогаясь с места.
- Не стоило утруждаться.
- Пожалуйста, Данила, - хором произносим мы с Максом.
И расслабленно смеемся, заставив бесчувственную махину за рулем тоже улыбнуться. Наверное, сказывается нервное перенапряжение. У нас всех выдался тяжелый день.
Глава 20
Дорога в логово Богатырева оказывается долгой и изнурительной, пробки утомляют, светофоры как специально горят красным, на мосту вереница машин. Макс засыпает в пути, я отчаянно борюсь со сном. Но размеренная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателя, спокойная манера вождения Данилы и его до дрожи родной запах убаюкивают меня, как младенца в колыбели.
Сдаюсь… На секунду опускаю ресницы, и веки наливаются свинцом. Разум плывет, тело размякает, и я позволяю себе расслабиться.
Мне тепло, трепетно, уютно. Как в его объятиях, куда я падала каждую ночь, как только голова касалась подушки.
Лука не зря злился и ревновал меня. Я спала не с ним - душой я всегда уносилась к Дане. В подсознании всплывали картинки нашей близости, которой так и не суждено было случиться. Я почти физически чувствовала это…
Первый год в браке откровенные фантазии, подогреваемые гормонами беременности, доводили меня до нервного срыва, потому что я не хотела просыпаться. Я металась, как призрак с незаконченным делом, что держит на земле и не дает взлететь в рай. Реальность жестко контрастировала с приятными снами, в которых мне было невозможно хорошо. Со временем я научилась принимать их, привыкла, а после родов мне стало не до этого - я посвятила себя сыну.
Макс заполнил дыру в моем сердце, остановил кровотечение, залатал раны. Но не смог бесследно стереть Даню. Любимый мужчина все равно не отпускал меня, и я смирилась с тем, что никогда его не забуду. Представила, будто похоронила дорогого мне человека и продолжаю чтить память о нем.
Однако покойник воскрес. Теперь он рядом и во сне, и наяву.
Я мягко улыбаюсь в полудреме, когда холодные костяшки пальцев проходятся по моей скуле, скользят по щеке и очерчивают контур подбородка. Совершенно не пугаюсь, открыв глаза и увидев перед собой сосредоточенное лицо Данилы, потому что уверена, что он снова мне снится.
- Приехали, - шелестит с будоражащей кровь хрипотцой.
Я заторможено взмахиваю ресницами. Ловлю губами его дыхание, которое сбивается и учащается. Сердце пропускает удар, и я вдруг понимаю, что все происходит наяву.
- Спасибо, - выпаливаю на рваном выдохе.
Отворачиваюсь, чувствуя, как трясутся руки. Впиваюсь взглядом в двухэтажный серый дом, окруженный высоким забором. Железные ворота открываются, и наш джип, шурша шинами, въезжает в просторный, но тоскливый и безжизненный двор.
Здесь все будто законсервировано и поставлено на паузу, как в замке проклятого принца Адама. Дом ждет своих обитателей, а пока что в нем не чувствуется души.