Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 25)
- Тебе что-то неясно? - холодно обрубаю ее поток приторной нежности. - Ильин в вашем полном распоряжении. Он знает, что делать. Главное, не мешай ему.
- Хорошо… Мне просто важно было тебя услышать, Данечка.
- Будь добра, удели внимание своему ребёнку. Ему сейчас нужна мать, - рявкаю с отторжением, разрывая соединение. Жаль, в жизни так нельзя.
Набираю номер Ники, чтобы успокоить ее и сообщить, что я почти нашел Макса. Мы так и не смогли нормально все обсудить, но вдруг… она заносит меня в черный список.
Или не она?..
Я притормаживаю на мостовой, прицельно осматриваюсь. Люди, машины, здания - сосредоточиться сложно. Это как искать иголку в стоге сена.
Переключаюсь на Мокрушина.
- Егор, дай мне более точные координаты. Не пойму, где именно искать.
- Так вы совсем рядом, - недоуменно тянет он. - Маячок движется с низкой скоростью. На мостовой пробки?
- Нет, - хмурюсь, провожая взглядом проносящиеся мимо автомобили. Пропускаю белую карету. Задумчиво смотрю ей вслед. - Хм, сейчас я задам странный вопрос. Это могут быть… лошади?
- Вполне, - легко соглашается он, стуча по клавиатуре. - На Дворцовой есть конные прогулки для любителей романтики. Кстати, объект сейчас от тебя отдаляется.
Я врезаюсь прищуренным взглядом в покачивающуюся впереди карету. Стук подков становится ритмичнее, лошади переходят на легкую рысь, подгоняемые кучером.
Лука всегда был не от мира сего, поэтому и на службе не задержался. Но сыграть на материнских чувствах Ники и устроить театрализованное шоу - это за гранью добра и зла.
- Больной ублюдок, - выплевываю зло.
В ярости даю по газам. Иду на обгон. Джип за мной повторяет маневр, как моя тень.
Вместе мы подрезаем карету, лошади становятся на дыбы, а кучер едва не слетает с козел. Я выскакиваю из машины, с тревогой оценивая обстановку.
- Что вы себе позволяете? - неразборчиво мямлит интеллигентный парень, сжимая поводья.
Вашу ж мать! Я сам такого не ожидал. Но принимаю каменное выражение лица, делая вид, что все идет по плану.
- Сидеть! - командую грозно. - Если не хочешь пойти соучастником похищения.
- У меня молодая семья прогулку заказала, - оправдывается он лихорадочно. - В карете пара с ребёнком, сели добровольно.
- Мы все проверим. На место, я сказал!
Оборачиваюсь к ребятам, которые вышли вслед за мной, и на мгновение теряю дар речи. Глядя на них, возникает желание перекреститься и прочитать «Отче наш», хотя набожным я никогда не был. Выглядят амбалы… внушительно. Мокрушин слегка перестарался с запугиванием.
Впрочем, для Томича - в самый раз. Пора бы ему понять, что нельзя трогать мою любимую женщину и, тем более, ее дитя. Это святое.
- Здесь подождите, - отрывисто приказываю, оставляя тяжелую артиллерию для Луки.
Иду к карете один, и каждый шаг отзывается болью в висках и острым уколом в груди. Надеюсь, я не ошибся. Распахиваю хлипкую дверцу, заглядываю в обитый бархатом салон. Картинка, представшая перед глазами, на миг дезориентирует.
Похищение я представлял себе иначе.
Ника меня опередила: нашла сына без меня, а теперь общается с бывшим мужем. Втроем они смотрятся гармонично, как настоящая семья на отдыхе.
Первая мысль: «Помешал». Но она разбивается о детали….
Макс взвинчен, с возмущением и злостью смотрит на отца. Лука сливается с алой обивкой, шокированный и недовольный моим появлением. Ника прикрывает сына собой, как орлица крылом. На ее фарфоровом лице ни тени эмоций, губы сжаты в прямую линию, но на дне зрачков полыхает сигнал тревоги.
Холодная неприступная княжна с взглядом затравленного зверька. При виде меня она не расслабляется. Наоборот, хмурится и выставляет невидимый щит, будто ожидает подвох.
Не плачет, не впадает в истерику, не молит о помощи.
Не верит мне больше… Что ж, я заслужил такое отношение.
- Привет, боец, как дела? - как можно непринужденнее подмигиваю Максу. - Что-то вы загулялись. Думаю, вам с мамой пора домой.
Припечатываю взглядом молчаливого Луку, у которого кишка тонка противостоять мне напрямую - он будет действовать исподтишка. Мне остается лишь ждать очередного удара в спину, где и так уже решето, но пока что я беспрепятственно забираю пацана из кареты. Пожимаю ему руку, на запястье которой болтаются мои часы.
- Ты молодец, - хвалю Макса искренне, а он прижимается ко мне, как цыпленок, и тревожно косится на мать.
Я протягиваю руку Нике, игнорируя Луку, будто он пустое место. Она тоже не смотрит на бывшего - все ее внимание сконцентрировано на мне. Мы схлестываемся взглядами, невольно давим друг на друга энергетикой. Между нами искрит, как в прежние времена.
- Я тебя забираю, Колючка, - беззвучно повторяю то, что сказал ей тогда, в нашу последнюю ночь вместе. И не исполнил… Пришло время исправить ошибку.
Моя ладонь зависает в воздухе. По коже проходится холодок.
Доверься мне, Ника. Выбери меня в этот раз. Я больше не подведу.
Глава 18
- Помни, что я сказал тебе, Николь, - доносится сбоку негромко, но с оттенком угрозы.
Моя выдержка дает трещину, стальная броня осыпается, оголяя натянутые нервы.
- Пасть закрой, пока я тебя не убил, - окрысившись, поворачиваю к нему голову. Я не шучу и не преувеличиваю. Ради Ники я готов снова сесть.
Лука затыкается, не рискуя играть с огнем. Наша дружба в далеком прошлом. Он и не подозревает, каким я стал, но инстинкт самосохранения срабатывает исправно.
В момент, когда я закипаю, моей руки вдруг касается теплая женская ладонь, которая мгновенно забирает все внимание. Порывисто стиснув хрупкую кисть, резко тяну на себя - и Ника от неожиданности падает в мои объятия, вцепившись в плечи мертвой хваткой. Случайно клюет меня в скулу, испуганно смотрит в глаза.
Наши лица на миг оказываются напротив. Секундная близость бьет по мозгам похлеще алкоголя.
Вдох. Ее запах проникает в легкие, сладким ядом разносится по венам. Выдох.
Бережно обхватив тонкую талию, как хрустальную статуэтку, я аккуратно спускаю Нику на землю. Как только острые каблуки со стуком встречаются с брусчаткой, она тут же отшатывается от меня и приседает к сыну.
Татуированные амбалы по первому зову вырастают рядом с нами, как двое из ларца, и я, не сводя глаз с Луки, глухо командую:
- Ребята, доставьте гостя домой. За вещами, - усмехаюсь, заметив, как он побледнел при виде своих конвоиров. - Следом в аэропорт и ближайшим рейсом в Сербию. Турист заблудился немного, надо помочь.
- Поняли, Данила Юрьевич, - грозно гаркают они в унисон.
Я неосознанно морщусь от их громогласных басов. Лука забивается вглубь салона, порывается улизнуть через вторую дверцу, но парни профессионально перехватывают его, грубо выволакивают из кареты и скручивают в два счета.
Одобрительно киваю, машинально задвинув за спину Нику с сыном. Прикрываю их собой, как своих. Защищаю на инстинктах. От неприглядной картинки, к которой привык я, но не они. От жестокости моих людей. От темной стороны недружелюбного мира.
- Исполняйте, - даю отмашку. - Девушку и ребёнка сопровожу сам. Спасибо за работу. Жду отчет, как обычно.
- Данила, - вкрадчиво зовет меня Николь, невесомо проходясь пальцами между лопатками.
Каждое легкое касание, как удар дефибриллятора, заводит сердце, которое я привычно поставил на паузу, чтобы не отвлекаться на чувства во время задания. Гул в груди нарастает в унисон с грохотом ботинок моих амбалов по мостовой. Как символично, что Мокрушин прислал самых отбитых, чтобы у Ники не оставалось заблуждений на мой счет.
Осмелев, она укладывает ладонь мне на плечо. Неуверенно, слабо сжимает, слегка встряхивает. Я поворачиваюсь в профиль, не смотря на нее. Боюсь утонуть в море осуждения. Я давно не тот бравый офицер, которым она меня запомнила.
Жизнь перемолола в мясорубке все хорошее, что во мне было. Только любовь не тронула, однако кому она сейчас нужна. Спустя вечность.
- В машину, - хлестко приказываю, упорно избегая зрительного контакта.
Убедившись, что Луку затолкали в салон, я беру притихшего Макса на руки и шагаю с ним к своему джипу. Без лишних слов устраиваю пацана на заднем сиденье, пристегиваю ремнем безопасности и даже выдавливаю из себя некое подобие улыбки, чтобы убрать ненужный страх.
Ребёнка я не обижу. Тем более, её ребёнка.
Слышу цокот каблуков за спиной. Знаю, что Ника идет следом - сына она без присмотра не оставит. Надеюсь, что и сядет рядом с ним, но она вдруг догоняет меня, хватает за локоть и заставляет развернуться.
- Стой, Богатырев, кому говорю! - строго окликает меня, как школьного хулигана, отчего уголок моих губ дергается вверх. Она всегда была с характером, время ее не сломало. - Пообещай, что они не будут избивать Луку по твоему приказу. Скажи, что просто отвезут его в аэропорт.
Ее стиснутые кулаки воинственно упираются в мою грудь, посылают мелкие разряды тока под ребра. Она с прищуром заглядывает мне в глаза, пытаясь прочитать ответ в глубине. Препарирует меня, как будто в самую душу забирается.
Покосившись на отъезжающий джип «с грузом», я принимаю холодный, равнодушный облик.