Вероника Лесневская – Верни нас, папа! Украденная семья (страница 24)
Через запотевшее стекло я с замиранием сердца наблюдаю, как на землю соскакивает Данила, подает какие-то знаки своим людям и быстро, чеканно шагает по брусчатке к нам. В свободной, не сковывающей движения куртке полевого типа, накинутой поверх черной футболки, простых джинсах, потертых на бедрах, и мощных армейских ботинках. Он сконцентрирован, напряжен и холоден, как скала.
Хлипкая дверца распахивается, едва не слетая с петель. Богатырев мигом оценивает обстановку, припечатывает Луку убийственным взглядом к дивану, что тот не рискует пошевелиться, и, как по щелчку, меняется в лице. Для нас он становится мягким, добродушным и уютным, каким был вчера в ресторане.
- Привет, боец, как дела? - тепло подмигивает Максу. - Что-то вы загулялись. Думаю, вам с мамой пора домой.
По-хулигански дает ему пять, а когда сын охотно отвечает, берет его руку в аккуратный захват и одним рывком дергает на себя. Стоит лишь моргнуть, как Макс оказывается на мостовой рядом с ним. Данила деловито пожимает ему ладонь, поправляет соскользнувшие с тонкого запястья часы и одобрительно хлопает мальчишку по плечу, как боевого товарища, выполнившего важную миссию.
Карету обступают амбалы, но я подсознательно понимаю, что сын в безопасности под крылом Богатырева. В этот момент, находясь в легком ступоре, я безоговорочно доверяю ему. Молодая наивная практикантка, заточенная внутри меня, на доли секунды расправляет обрезанные крылья.
Всё-таки приехал. За нами.
Мы сцепляемся взглядами, он нервно приподнимает один уголок губ, кивает мне и протягивает ладонь.
Глава 17
Ранее…
Данила
Я отключаю эмоции, хотя это чертовски сложно, когда речь идет о ней.
Ника всегда была моим детонатором, пробуждала во мне чувства, о которых я даже не подозревал, заставляла терять контроль. Помню, как сорвался, когда узнал, что она вышла замуж за Луку. Рассматривал их свадебные фотографии из потертого конверта - и кровь закипала в жилах. Я метался по камере, как раненый зверь в клетке. Ослеп от гнева, напал на охранника, требуя всего один телефонный звонок. Хотел услышать ее голос, но вместо этого меня избили так, что я ни шевелиться, ни дышать не мог. Кашляя кровью, все равно думал о ней и в бреду хрипел ее имя.
Тогда я проклял все… И себя, и брата, и роковую случайность, которая искалечила не его, а мою судьбу, и принятое в состоянии аффекта решение. Если бы я знал, как все повернется…
Если бы я только знал…
Я бы выбрал Николь. И я делаю это сейчас.
Съехав на обочину, я глушу двигатель. Одним глубоким вдохом наполняю легкие. Заставляю себя остыть. Закрываю глаза, считаю до трех, открываю - и спокойно беру телефон. Холодный рассудок - залог успешной миссии. Представляю, что у меня два заказа. Оба срочных. И клиенты ВИП-статуса.
Мне нужен ресурс, чтобы правильно расставить приоритеты.
- Здравия желаю, Данила Юрьевич. Какие будут указания? - чеканит в трубку Мокрушин, как только нас соединяют.
Реакция отменная. Не зря он возглавляет службу безопасности, а неофициально является моей правой рукой. В патовых ситуациях на него можно положиться. Всегда оправдывает доверие.
- Егор, слушай меня внимательно, - произношу четко и строго. - Во-первых, отправь надежного человека по адресу, где проживает моя семья. Медицинские навыки приветствуются. У меня пацан обжегся, надо его в больницу экстренно доставить, по возможности оказать первую помощь.
- Так точно, понял. Ильину поручу, он бывший военный медик, в горячих точках со мной служил. Адекватный, реагирует быстро, с детьми ладит - у самого двое.
- Одобряю. Пусть будет на связи, отчитывается и держит меня в курсе. Предупреди, что за моего пацана головой отвечает.
- Принято!
Минутная пауза, шорохи, щелчки клавиатуры, после чего раздается короткий отчет: «Ильин выехал».
- Второе, - запинаюсь на доли секунды, нещадно сжав пальцами переносицу. - Егор, помнишь командирские часы с маячком, которые вы мне на юбилей подарили?
- Так точно, - смеётся он. - Это же моя идея была. С посылом, что мы вас из-под земли достанем, если потребуется. И гравировку сам заказывал: «Бате от команды». Я знал, что вы юмор оцените.
Не оценил, а тактично промолчал. Взрослые мужики, у которых детство в задницах играет. Однако, черт возьми, как я им благодарен сейчас! Ружье выстрелило - маячок пригодился. Когда я подарил свои часы Максу в кафе, то попросил поиграть со мной в шпионов и всегда держать их при себе. Надеюсь, он меня послушался.
Разумеется, я преследовал свои цели - хотел быть в курсе, где находится Ника. После неадекватного выпада Томича я не мог прекратить переживать за нее. Так как я ожидал, что Колючка откажется от любой моей помощи, то решил присматривать за ней с сыном на расстоянии. И не зря…
- Не отвлекайся, - гаркаю сурово. - Нужно пробить их местоположение.
- Потерялись?
- Украли, - рычу, сжимая корпус телефона до треска.
- Самоубийцы.
- Поднимай спецов, пусть отслеживают в реальном времени. А ты будешь моим навигатором.
Я разорвать готов подонка, который посмел тронуть Никиного сына. Причем я догадываюсь, кто это может быть. И кого она неласково зовет Покойником. После эпизода у школы круг подозреваемых автоматически сузился до одного сербского слизняка, который не понимает русского языка.
Значит, будем разговаривать с ним иначе…
- На всякий случай отправь за мной следом пару крепких ребят.
- Данила Юрьевич, я всё-таки уточню, - насторожено произносит Мокрушин. - Дело же не в часах?
- Нет. Я отдал их очень важному человечку, который, возможно, сейчас в опасности.
- Понял. К вам прислать бывших военных или…
- Или, - бросаю стальным тоном и отключаюсь.
Получив примерные координаты, я срываюсь с места и мчусь на максимальной скорости, обгоняя случайные машины. По боковым зеркалам наблюдаю, как ближе к Дворцовой набережной ко мне сзади пристраивается знакомый джип. Мигает фарами, я отвечаю аварийкой. Свои.
Покосившись на дисплей телефона, случайно замечаю пропущенный от Ники. Перезваниваю - срывается. Его перебивает вызов от Ильина, который сейчас с Матвеем. Включаю громкую связь, чтобы руки были свободны для маневрирования, и рулю дальше, не замедляясь.
- Слушаю, только давай быстро и по факту. Насколько все серьёзно?
- Не беспокойтесь, Данила Юрьевич, угрозы жизни нет. Ожоги первой и второй степени, очаг поражения небольшой, затронуты предплечье правой руки и колено. Все необходимое я сделал, - тараторит военный медик. - Мы подъезжаем к больнице.
- Дай трубку малому.
В динамике что-то скрипит, после чего раздаются тихие перешептывания и детские всхлипы, которые рвут душу.
- Кто это? - слабо и тоскливо звучит сиплый голос Матвея.
Мой родной. Все будет хорошо. Мать твоя, конечно, идиотка инфантильная, но я о тебе позабочусь. Как и обещал.
Лихо вхожу в поворот, чудом не отбив бампер затормозившей впереди машине. Проглотив ненужные эмоции, я бодро выкрикиваю:
- Привет, боец, чего расклеился?
- Батя! - радостно восклицает он, шмыгая носом. - Мама сказала, ты мне поможешь.
Стиснув зубы, проглатываю ругательства. Не понимаю, зачем Алиска подставляет меня перед сыном - ей же все объяснили.
- Я прислал к тебе супергероя. Он круче меня и умеет накладывать повязки, - бойко отзываюсь.
- Спасибо, - тихо плачет. - Не хочу в больницу. Там страшно.
Внутри мясорубка. Дети для меня особая каста. Неприкосновенные. Терпеть не могу, когда обижают беззащитных. Сейчас сразу два небезразличных мне ребёнка в беде, и это выворачивает наизнанку.
Надрывные всхлипы Матвея становятся громче, мать рядом с ним как будто для мебели. Молчит. Перекладывает ответственность на меня. Но если я стану жалеть пацана, то не добьюсь ничего, кроме истерики. Выдохнув, включаю непринужденный тон.
- Как я тебя учил, а? Будь мужиком, Богатырев, и не реви. Слезами горю не поможешь. Слушайся дядю Ильина, а в больнице исполняй все, что скажут врачи. Договорились?
- Так точно, - отзывается он энергичнее.
- Я приеду к тебе, как только освобожусь.
- Правда?
- Я когда-нибудь тебя обманывал? Соберись, боец. Шрамы красят мужчину.
- Я буду ждать.
На фоне слышится писк Алиски. Следом приглушенное: «Мама с тобой хочет поговорить».
- Данечка.… - ласково шелестит в трубке.
Передергиваю плечами. Противно. К сыну бы так обращалась - для него это важнее и уместнее.