Вероника Лесневская – Обручимся? Влюблен без памяти (страница 10)
* * *
На следующее утро
Погружаюсь в пенную ванну, пытаясь абстрагироваться от шума и шорохов в коридоре. Паша собирается на собеседование, а я… не хочу его провожать. Целовать в щеку на прощание, желать удачи, изображать влюбленную невесту. Не мо-гу! После вчерашнего разговора как отрезало.
Стыдно признать, но жених в трудную минуту не поддерживает меня, а раздражает и отвлекает от решения насущных проблем. Нервы и так на пределе, так ещё и Паша путается под ногами. Боюсь сорваться на нем. Он ни в чем не виноват – дело в моем характере.
Мне надо срочно закрыть вопрос с работой, чтобы вернуть утраченный контроль над свой жизнью. Шаткое положение, неуверенность в завтрашнем дне и любые бытовые неурядицы выбивают меня из колеи.
Все должно идти по плану, а не разваливаться, как дешевая китайская игрушка.
Глубокий вдох – и на выдохе я прикрываю глаза. Горячая вода обволакивает и согревает тело, ароматы трав приятно щекочут нос. Тихая классическая мелодия, доносящаяся из динамика телефона, убаюкивает.
Не буду отвечать на звонок – не хочу никого слышать.
Дремлю под шум воды….
- Поступим так, Мстислава Владимировна, - деловито вещает босс в моей голове. – Часы работы остаются прежними – с восьми до пяти, зарплата втрое больше.
Щедрое предложение заставляет меня улыбнуться и поджать пальчики на ногах. Это лучше признания в любви и той самой идиотской просьбы руки и сердца. Это сладкое слово «стабильность». Это настоящее удовольствие, которое я могу испытывать только в карьере.
- До обеда вы финансист, после – моя помощница.
- В чем будут заключаться мои новые обязанности?
- Ничего сложного, с чем бы вы не справились…
- И всё-таки?
- Целоваться будем, Булочка.
Резко ухожу под воду – и тут же выныриваю из ванны, надрывно кашляя.
Приснится же такое! Мое подсознание совсем меня не щадит.
Промокнув мокрые волосы полотенцем, оставляю их сохнуть без укладки, накидываю халат на голое тело – все равно я сегодня никуда не спешу. Убедившись, что Паша уехал, без макияжа и прочих примочек бреду сразу на кухню.
У меня вы-ход-ной! И пусть весь мир закроет глаза – побуду страшненькой.
На скорую руку приготовив себе легкий завтрак, сажусь за стол с телефоном.
Три пропущенных с неизвестного номера. Плевать! Меня больше интересует, пора ли искать вакансии или удастся найти консенсус с боссом?
- Да как? – обреченно выдыхаю вслух и прячу лицо в ладони. – Разве что он и правда забудет о моем существовании…
- Славка, не грусти! – громыхает на всю кухню, и я едва не разливаю чай.
Отставив кружку, салфеткой стираю капли со стола и строго отчитываю Ярика, выпрыгнувшего как черт из табакерки:
- Во-первых, доброе утро. Во-вторых… - окидываю его недовольным взглядом с головы до ног. - Почему ты не на парах?
- Мне ко второй, - отмахивается, устраиваясь напротив. Берет ломтик авокадо с моего ржаного хлебца, кидает в рот, морщится. Выплевывает в сжатый кулак. – Опять дрянью питаешься. А колбасы не осталось? – уточняет с надеждой.
- Сейчас сделаю тебе бутерброд, - машинально подрываюсь с места, но брат осекает меня жестом.
- Да я сам, не суетись. Руки на месте, - показывает ладони. – В отличие от твоего Паши, - бурчит, отворачиваясь к столешнице.
Делаю вид, что не слышала, и возвращаюсь к телефону. Лениво листаю ленту вакансий, тяжело и обреченно вздыхая. С такой зарплатой, которую здесь предлагают, далеко не уедешь. Точнее, наоборот… Как раз хватит на обратный путь домой.
- Давай я ему рожу начищу? – внезапно выпаливает Ярик.
- М-м-м? – отвлекаюсь от дисплея, недоуменно хлопая ресницами. - Кому?
- Боссу тому, который к тебе приставал. Ну, из-за кого ты увольняешься. Соберу друзей, устроим ему темную. Он даже не поймет, на кого заяву ментам подавать…
- Стоп! – выставляю ладонь, пресекая его словесный понос. - Ты подслушивал?
- Случайно! Стены тонкие, особенно между моей комнатой и кухней. Я всего лишь невольная жертва ваших семейных разборок, - кривится каждый раз, когда называет нас с Пашей семьей. Признаться, сегодня у меня это тоже вызывает отторжение. - Если надо посекретничать, делайте это в спальне. Оттуда я ничего не слышу. Слава богу, - вздыхает и возводит глаза к потолку, демонстративно перекрестившись. - Иначе пострадала бы моя шаткая детская психика.
- Ты уже взрослый, Ярик, - хлопаю его по руке, чтобы прекратил ерничать.
- Слав, не переживай из-за работы, - перехватывает мою ладонь и пожимает, как старому товарищу, которого хочет поддержать. - Выкрутимся. Я стипендию получаю. А ещё знаешь, у меня одногруппник в ночном клубе работает. Там бармены и официанты требуются. График удобный, парам не мешает, зарплата хорошая…
- Даже не думай! – отрицательно качаю головой. - Днем учиться, ночью работать. А спать когда?
- Сон для слабаков, - грубо, хрипло смеется. У него голос давно сломался, а я никак не могу привыкнуть к тому, что мой маленький братик становится мужчиной. Не только внешне, но и сознанием, духом, характером. С каждым днем мне все сложнее влиять на него, и это пугает.
- Выбрось это из головы! Ты должен образование получать, а не по ночным клубам шастать.
- Ага, и сидеть у тебя на шее на пару с ДолбоПашей?
- Во-первых, не зови его так, а во-вторых, ты должен меня слушаться. Я против. Тема закрыта! Езжай в институт, иначе опоздаешь!
Фыркнув что-то недовольно, бросает хлеб и вылетает из кухни. Через некоторое время в коридоре громко хлопает дверь.
- Отлично, всех разогнала, - разочарованно шепчу, балансируя на грани нервного срыва.
Даю себе время на передышку, а потом босиком плетусь к выходу, чтобы закрыть квартиру на замок. Стоит мне повернуть щеколду, как слышу настойчивый стук.
- Славка, это я, открой, - просит запыхавшийся Ярик.
- Опять что-то забыл, растяпа? – иронично отчитываю брата. Распахиваю дверь и замираю, открыв рот. На пороге тот, кого я точно не ожидала увидеть у себя дома. - Арсений… Геннадьевич?
- Собственной персоной, - хитро улыбается, не преминув случая облизнуть меня взглядом, а следом дергается как от удара. Морщится, нехотя оборачиваясь на Ярика, стоящего за его спиной, как надзиратель. – Дружище, мы же с тобой все обсудили.
Окидываю хмурым взглядом обоих. Не хочу знать, почему на идеальном костюме босса белые следы, будто его снежками закидали. И почему Ярик такой красный и распаренный, как после бани. Даже уточнять не буду! Уверена, ответ мне не понравится.
- Смотри мне, - по-свойски грозит ему мой брат.
- Слово мужика, - Арсений выставляет кулак, который тот отбивает. Ребячество!
Когда они успели общий язык найти?
Кивнув, Ярик слетает вниз по лестнице, оставляя нас наедине.
- Не поняла, - глуповато тяну, провожая опешившим взглядом брата. Обращаю внимание на ухмыляющегося Высоцкого.
- Сейчас объясню, Пирожочек.
Отстранив меня, он нагло врывается в квартиру.
Прет напролом, напоминая свой четырехколесный танк, что вчера заблокировал мне выезд. Впечатываюсь в стену, рискуя быть размазанной по флизелиновым обоям, как кусочек масла по горячему тосту, и недовольно скрещиваю руки на груди.
- Подождите! Что вы себе позволяете? - останавливаю его строгим окриком, но тут же жалею об этом, потому что он резко разворачивается ко мне лицом – и мы оказываемся зажаты в узком коридоре.
Друг напротив друга. Глаза в глаза. Мне остро не хватает кислорода, будто босс вчера заразил меня клаустрофобией. Передал через поцелуй.
Короткий нервный вдох – и в нос проникают запахи благородного парфюма, талого снега, а ещё… арабики, сливок и корицы. Вкусно, но непривычно. Слишком странное сочетание ароматов.
- Ты завтракала? – уточняет Высоцкий непринужденно, как будто мы с ним в отношениях. Лет так пятьдесят. Как раз собрались отметить золотую свадьбу. - Я – нет. Но у меня есть кофе и пончики.
Поднимает бумажный пакет с логотипом кафе, завлекающе взмахивает им на уровне моего лица – и убирает. Во второй руке у него портфель с документами, который он, подавшись вперед, небрежно бросает на тумбу за моей спиной. На доли секунды прижимается ко мне, обдавая морозной свежестью, и сразу же отстраняется.
- Вы же не думаете, что я… - возмущенно хватаю ртом воздух, но не успеваю договорить.
- Тш-ш! – холодный палец ложится на мои губы. - Пока ты не объяснила популярно, куда мне их засунуть и насколько глубоко, я хочу попросить прощение за вчерашнюю ма-а-аленькую вольность, - отдергивает руку и прищуривается, показывая крохотный зазор между большим и указательным пальцами.
- Неожиданно, - растерянно выдыхаю, фокусируясь на его ладони.