Вероника Лесневская – Диагноз: так себе папа (страница 49)
Соберись, Воронцов! Пока мы не затопили весь этаж своим плавленым мороженым.
Взрослые же люди! Серьезные. Сдержанные.
И счастливые до неприличия…
- Но прежде… я должен разобраться с подлогом, - откашлявшись, возвращаю себе суровый вид. - Позволь мне сделать один звонок.
Быстро поцеловав ее, я достаю телефон и вызываю контакт, который пора переместить в список экстренных служб наряду с полицией и скорой.
- Кирилл, это уже становится доброй традицией, но мне снова нужна помощь вашей семьи, - гаркаю в трубку без расшаркиваний.
- Если опять пацана потеряли, то я в деле, - охотно отзывается Правдин. Сам ещё недалеко от ребенка ушел, хоть и здоровый лоб. - В прошлый раз мы хорошо потусили с вашим малым.
- Тебе пора бы своими обзавестись…
- О, нет, я свободен как ветер в поле. Куда хочу, туда лечу. Не готов я добровольно вешать на себя кандалы.
- Скажешь ещё…. - хмыкаю, покосившись на Марго. Импульсивно беру ее за руку, поглаживаю безымянный палец, на котором поблескивает обручальное кольцо. - Смотри, чтобы потом поздно не оказалось.
- Сплюньте, Влас Эдуардович. Всему свое время, - ворчит Кирилл, задумавшись на секунду. - Так что у вас случилось?
- Скажи, у твоего отца есть связи в Москве? Мне нужны люди надежные, неподкупные и незаинтересованные, потому что там, по моему по опыту, все прогнило. Лечить бессмысленно - только рвать с корнем. И без наркоза.
- Хм, надо подумать. Где Москва, а где Питер, - неуверенно протягивает. - Наверное, это будет сложно.
- Кирилл, послушай, для меня это вопрос чести. Мне необходимо прижать к стенке парочку лживых, но довольно влиятельных уродов. Если получится наказать их, я обещаю, что… расширю твой проект.
- Как это? - с любопытством уточняет Кирилл. И сам себя осекает. - Впрочем, я и так вам безмерно благодарен, Влас Эду…
- Твоя именная сеть кафе появится не только в северной столице, но и протянет щупальца в белокаменную, - захожу сразу с козырей. - Мы откроем в Москве несколько точек, и если дело пойдет, будем постепенно захватывать мир.
В трубке слышится лишь лихорадочное, тяжелое дыхание. Пока Правдин обрабатывает информацию, я наклоняюсь к Марго, чтобы чмокнуть ее в щеку. Она смущается от неожиданности, как будто мы не женаты.
- Знаете что, Воронцов! - хрипит Кирилл, и я напрягаюсь. Неужели сломал прокурорского сына? Тогда мне не поздоровится. Благо, отдышавшись, он всё-таки отмирает: - Вы и так для меня много сделали. Я бы вам помог и без каких-либо особых условий!
- Зато теперь ты замотивирован.
- Мне порой кажется, что я продал вам душу и не заметил, - жалуется он чуть слышно, отчего я глухо смеюсь. - Вечером организую вам встречу с отцом. Удобно?
- Да, спасибо, - с опаской поглядываю на жену. - Правда, придется сбежать из больницы.
- Что-то серьезное?
- Наоборот, чудесное исцеление.
Отключив телефон, я притягиваю встревоженную Марго к себе, беру ее за плечи и, не сводя с нее глаз, как можно убедительнее и строже произношу:
- Мне придется полететь в Москву на несколько дней. Я этого так не оставлю, сама понимаешь.
- Я с тобой, Влас.
- В смысле? - выгибаю бровь. - А дети?
- Поедут с нами. Все вопросы решены, документы оформлены, так что они официально наши, - выпаливает она на одном дыхании, видимо, чтобы я снова не перебил. - Я как раз звонила, чтобы сообщить об этом, когда тебе стало плохо. Твоей бывшей жене суд отказал, моего мужа лишили родительских прав, а нам с тобой одобрили опеку над Любочкой. Они наши, Влас, - повторяет шепотом, чуть не плача.
Умолкаю. Растерянно прижимаю Марго к груди, зарываясь носом в волосы на ее макушке. Пытаюсь осознать услышанное.
Слишком большая концентрация хороших новостей. В чем подвох?
Но его, судя по всему, нет… Зато есть семья.
И женщина, которая меня по-настоящему любит.
Остальное - решаемо. И я готов «порешить» каждого, кто будет нам мешать.
Начну с Макеева.
Глава 40
Москва
Влас
- Ну, здравствуй, «дружище», - с издевкой бросаю, переступив порог особняка Макеева. - Хорошо устроился, - окидываю взглядом холл, лениво пересекаю его, будто прогуливаюсь по проспекту. - Как тебе живется с условным сроком? Не хочешь добавки?
- Влас-с, а ты как здесь…
Закончить фразу Олег не успевает, потому что ему в лицо без предупреждения прилетает мой кулак. Хруст носового хряща эхом разносится по просторному помещению.
- Ох…рана! - кашляет Макеев, зажимая нос платком. - Охра-а-а-ана! - воет нараспев так тонко, как будто я ему не по лицу, а между ног зарядил.
Он удивлен, растерян и испуган. Не ожидал увидеть меня в столице, тем более таким, как подшучивает Марго, отбитым москвичом. Слишком долго и упорно бывший друг выводил меня из равновесия. Даже ангельское терпение имеет свойство заканчиваться. Всему есть предел, и я своего достиг, когда узнал о ложном диагнозе.
- Не суетись зря. Присядь, - пренебрежительно отмахиваюсь, вальяжно развалившись в кожаном кресле. - Твоих ребят сейчас мои развлекают. Пусть пообщаются парни, давно не собирались вместе, как и мы с тобой. Столько всего надо обсудить, - протягиваю с ухмылкой, демонстративно разминая руки.
За спиной раздается скрип входной двери, тяжелые шаги приближаются, и в гостиную осторожно заглядывает мой начбез. Он окидывает меня профессиональным взглядом и удовлетворенно кивает, убедившись, что я по-прежнему цел и невредим, а после - обращает внимание на помятого Макеева, который размазывает кровь по своей наглой морде. Хлещёт, как из свиньи, поэтому зрелище получается эффектное, хотя особых увечий я ему не успел нанести. Да и не собирался - обычно я решаю вопросы дипломатическим путем, просто… дипломат на профилактике оставил.
Нахмурившись, здоровый амбал подходит ко мне, наклоняется к самому уху, чтобы слышал только я. Он редко отвлекает меня от дел, значит, действительно что-то серьезное…
- Влас Эдуардович, - с уважением, но укоризненно ворчит он. - Маргарита Андреевна просила проследить, чтобы без рукоприкладства. А если, не дай бог, вас зацепят, она всю службу охраны по миру обещала пустить.
С трудом подавляю рвущийся из груди смешок. Моя Мегера за несколько дней освоилась в Москве и уже успела построить всех секьюрити, а они у меня, между прочим, здоровые лбы как на подбор - бывшие военные и опера. Теперь парни боятся новую хозяйку больше, чем меня. Все тридцать три богатыря у нее по струнке ходят, а я как дядька Черномор.
Не могу их осуждать. Моя жена - настоящая русская баба, которая избу сожжет в порыве ярости, а потом тебя же и заставит ее заново строить. С такой стать подкаблучником не грех, а жизненно важная необходимость.
- Мы ей не скажем, - хрипло смеюсь, покашливая в кулак. - Будь добр, закрой дверь с той стороны. И проследи, чтобы никто нас не потревожил. Старые друзья встретились, - исподлобья посматриваю на обреченного Макеева. - Да, Олежка?
- Ты ведешь себя, как браток из девяностых, - шипит он, сплевывая кровь, и с тоской в глазах провожает взглядом охранника. Надежда на спасение скрывается за дверью, а мы снова остаемся с ним наедине.
- Это предъявляет мне человек, осужденный за мошенничество? - выгибаю бровь. - Что же тебе спокойно не дружилось, сволочь? Чего не хватало твоей подлой душонке?
Макеев становится мрачнее тучи, бегает поросячьими глазками по помещению, ищет выход. Я говорю размеренно, без эмоций, а сам как бы невзначай смахиваю со стеклянного столика его любимую вазу китайской династии. Меньшее, чем я могу ему отомстить за испорченные полтора года... С другой стороны, Марго права. Это время оказалось лучшим, что было в моей жизни.
Олег хотел насолить мне, а на самом деле помог стать счастливым человеком. Когда каждый день встречаешь как последний и рискуешь потерять все, забыв себя, то начинаешь ловить моменты и наслаждаться мелочами.
Я многое переосмыслил, наконец-то понял дочь и наладил с ней отношения, прекратил давить на нее, позволив ей самой выбирать свой путь. Моя девочка счастлива, а ведь это именно то, к чему я стремился. Мне до сих пор тяжело осознавать, что я больше не контролирую ее. В наших телефонных разговорах порой проскальзывают собственнические нотки, но я осекаю себя, вспоминая, что Таисия - уже взрослая и совсем скоро сама будет воспитывать собственных детей. Птичка вылетела из гнезда, а мне пора заняться своей жизнью.
В качестве бонуса я обрел идеальную жену на старости лет, обзавелся детьми, пусть приемными, но полюбил их, как родных.
Где бы я был сейчас, если бы не вся эта ситуация? Чем бы занимался? Как раньше, покрывался бы пылью в своем офисе, превращаясь в печатный станок для денег. Других смыслов у меня не было - настоящие ценности я познал совсем недавно.
Дети, будущие внуки, большая семья.
- Не понимаю, о чем ты, - мямлит Макеев невнятно. - Ты же меня за махинацию с браком наших детей уже наказал. Зачем вернулся?
- Прямо сейчас по моей наводке трясут клинику нашего семейного врача. Помнишь его? Разумеется, помнишь. Сам же по дружбе мне его рекомендовал, ещё когда Тая была младенцем, - легко улыбаюсь. - Этот коновал в белом халате сдаст тебя, если уже этого не сделал, так что прекрати строить из себя невинную овцу. Ты баран обыкновенный. Неужели ты правда думал, что рано или поздно я не узнаю, что мой диагноз - это фикция? Это не сошло бы тебе с рук.