Вероника Лесневская – Диагноз: так себе папа (страница 51)
С трудом оторвав от себя одичалого от страха зятя, я поворачиваюсь к рыжей незнакомке, которая неловко поднимается с лавки у стены, боязливо складывает руки перед собой и шепотом представляется: «Лиза».
- Это ещё кто такая?
- Наш ветеринар. То есть акушер, - тараторит Яр, путаясь в показаниях. - В общем, сложно объяснить, но именно она заподозрила неладное, забила тревогу и заставила магаданских медиков направить Таю в Москву.
- Вы можете мне объяснить, в чем дело? - я повышаю голос, а вместе с ним зашкаливает давление. - Какие осложнения? Что с моей дочерью?
- Тишина должна быть в больнице, мать вашу, - гремит со мной в унисон.
Из палаты к нам выходит врач, сосредоточенный и хмурый. На ходу рявкает ругательства. Видимо, это и есть тот самый немец Демин, который творит чудеса. Выглядит он грозно, ещё и кроет всех без разбора русским народным матом.
- Кто отец?
- Я! - одновременно выкрикиваем мы с Яром, только я имею в виду Таю, а он - будущего малыша.
Доктор скептически окидывает нас обоих взглядом, сводит брови к переносице, набирает полные легкие воздуха, будто безумно устал от глупых родственников, и его тяжелый вздох разносится на весь коридор.
- Мда-а-а. Или мне попалась модная европейская семейка, или кое-кто перепил успокоительного, - с сарказмом протягивает он. - Повторяю вопрос: кто из вас счастливый папка будущей двойни? Производитель, так сказать.
- Какой.… двойни? - растерянно переспрашиваю.
- Королевской, - ухмыляется Демин, и я теряю дар речи. - Быстрее соображайте, кто идет на партнерские роды, иначе начнем без вас.
- Я, блин, отец! - выплевывает Яр, делая шаг вперед, как на плацу. - Я готов! А это дед, он переволновался. Мы... не успели сказать ему про двойню.
- Так, переодевайся в стерильное - и марш рожать! - рявкает врач на побледневшего папашу, а потом обращает внимание на загадочную акушерку-ветеринара. - Лиза!
Она вытягивается по струнке.
- Да, Герман Янович.
- Ты почему ещё не в форме? Будешь мне ассистировать. Моя Амина дома с сыночком, а без нее я в экстренных ситуациях как без рук, сама знаешь. Как назло, на смене совершенно бездарная акушерка, сидит в углу и плачет из-за того, что я ее дурой обозвал. В общем, выручай.
- Но я не могу, - теряется Лиза. - Меня же бывший муж лицензии лишил.
- Да хоть министр здравоохранения, мне насрать! В своей больнице я царь и бог. От тебя мне нужны не бумажки, а твои руки и голова. Надеюсь, все на месте?
- Аг-га, - заикается на эмоциях, часто кивает и как будто в подтверждение касается пальцами рыжей макушки.
- Тогда почему ты ещё не рядом с роженицей? Бегом!
- Слушаюсь, Герман Янович.
Медики уходят, забирая с собой моего оцепеневшего зятя, который ни жив ни мертв. Если честно, становится за него страшно, и я начинаю понимать слова Тихона. Может, он прав - и мужикам действительно нечего делать на родах.
Слабые мы создания, впечатлительные, и нервная система ни к черту.
Я остаюсь один в пустом коридоре, но ненадолго. После первых криков дочери, от которых мое отцовское сердце рвется на части, из родового бокса понуро вываливается белый, как стенка, Яр. Закрывает за собой дверь - и сползает по ней вниз. Усевшись на корточки, опускает голову и облокачивается о колени, свесив безвольные, трясущиеся кисти вниз.
- Меня Таюша прогнала, - жалуется он в пустоту. - Сказала, что не хочет, чтобы я видел… процесс, а ещё обматерила при схватке. Я и не подозревал, что моя девочка такие слова знает. Кажется, она меня ненавидит.
- Успокойся! - Я наклоняюсь к нему и треплю по плечу, чтобы привести его в чувства. - Тая тебя любит, болвана. Просто сейчас ей больно и страшно.
Очередной вопль доносится из палаты, и я вздрагиваю, как от разряда тока. Яр подскакивает на ноги, будто у него в заднице пружина сработала, и начинает нарезать круги по коридору.
- Я к ней никогда в жизни не притронусь, - бубнит себе под нос. - Больше никаких детей, - тормозит резко, едва не врезавшись в меня. - О, лучше, сделаю себе эту…. вазэктомию.
- Тьфу, ты! Баран таежный, - зло сплевываю. - Не мельтеши перед глазами. Иначе я тебе лично эту процедуру проведу. Без наркоза. Голыми руками.
- С вас станется, - приглушенно ворчит Яр, с опаской поглядывая на меня исподлобья.
За дверью слышится детский писк, похожий на мяуканье котенка. Мы с зятем многозначительно переглядываемся.
- Первый пошел, - произношу шепотом, улыбнувшись.
У Яра глаза на мокром месте, нос красный и желваки на скулах ходуном.
- Интересно, кто раньше - мальчик или девочка?
- Предлагаешь тотализатор открыть и ставки делать?
- Тьфу на вас, Влас Эдуардович, - возмущенно отмахивается он. - Вечно вы издеваетесь!
- Зато тебя отпустило немного, - нервно смеюсь, похлопывая его по спине. - Не дрейфь, полдела сделано.
После небольшой передышки Тая снова кричит, а следом раздается тонкий плач ещё одного ребенка. И благодатная тишина…
- Второй, - хором произносим мы с зятем, порывисто обнявшись.
Дверь распахивается, проехавшись по нам косяком, из бокса выглядывает Демин.
- Где ты там, двойной отец? Заходи знакомиться с детьми.
Довольный Яр летит к любимой Тае, которая ждет его с двумя младенцами на груди. Убедившись, что с дочерью все в порядке, я обессиленно падаю на лавку и запрокидываю голову, ударившись затылком об стену. На автопилоте набираю номер Марго.
- Влас, - зовет она взволнованно и нежно, а у меня улыбка до ушей и мокрые дорожки по щекам. - Почему ты не отвечаешь на звонки? Мы же переживаем! Где ты?
- Тая родила двойню, - с трудом выталкиваю из груди. Сердце заходится в радостной аритмии, а в горле пересыхает, как будто я все это время вместо с дочерью орал. - Теперь я дед.
- Боже, какая она у тебя умничка, - ласково протягивает жена после секундной заминки. - Поздравляю, милый.
- Я только что стал дедом, Маргаритка, - повторяю, как ненормальный, пробуя на вкус свой новый статус. - Будешь моей бабкой, Воронцова?
- Я с тобой на все согласна, Воронцов, - всхлипывает она, растрогавшись, а я смеюсь сквозь слезы.
От счастья.
Глава 42
Маргарита
- Мама Рита-а-а, а когда-а-а Тая прие-едет? - нетерпеливо спрашивает Любочка, накручивая на пальчик прядь волос.
Мы практически побороли заикание, но когда она сильно нервничает или перевозбуждена, то произносит слова нараспев.
- Скоро, солнышко, - улыбаюсь ей, украдкой поглядывая на часы. Заболиво поправляю белый воротничок нарядого платьица, которое мы выбрали вместе. - Папа Влас звонил полчаса назад. Они уже выписались и выехали из роддома.
- Я соску-училась во-о-о-от та-а-а-ак, - с придыханием восклицает малышка, широко разведя руки в стороны.
- Пойду я к себе, - чересчур эмоционально фыркает Фил, который все это время играл на телефоне, искоса наблюдая за нами.
- Переоденься, родной, - мягко напоминаю, а он вдруг воспринимает мою фразу в штыки.
- Ещё чего, я дома, - огрызается, подрываясь на ноги, и хватает ничего не подозревающего грызуна со спинки кресла. Рат тут же взбирается хозяину на плечо, залезает за шиворот и прячется на всякий случай. - Тем более, я и так красивый!
- Пф-ф-ф-ф, - шаловливо плюется Любочка и высовывает язык, балуясь с братом. - Как би-би-зьяна!
- Сама ты… - отмахивается. - Мартышка мелкая, - обзывает ее ласково, чтобы не обижать.
- Мама-а-а Рита-а-а! - жалуется дочка, а сын психует, но я не принимаю ничью сторону.
- Оба хороши, - невозмутимо отворачиваюсь. - Миритесь сами, пока я буду на стол накрывать.
Я аккуратно расставляю посуду, неторопливо натираю стаканы до блеска, а сама боковым зрением слежу за детьми. Любочка, как истинная девочка, берет неприступный бастион лаской. Она трепетно обнимает Фила, и он тает, по-мальчишечьи зардевшись.
- Мы приехали, - доносится из холла тихий, вкрадчивый девичий голосок.
- Тая! - вскрикивает Любочка и, бросив брата, со всех ног мчится к дверям.